Наюн именно по этой причине, пожалуй, и почти убежала сразу после того, как танец их закончился. Она услышала аплодисменты сразу отовсюду, поклонилась Его Величеству, благодаря за внимание, а потом, подняв тяжёлые юбки, направилась быстрым шагом в сторону балкона, скрытого в тени деревьев и тяжёлых штор. В груди что-то жгло и пекло, а в глазах встали плотной шторой слёзы, потому что Наюн понятия не имела, что со всем этим делать. Ей не хотелось уже оставаться в Каталии, не хотелось прощаться с Ким Тэхёном, не хотелось позволять ему уехать. Но и сама не могла последовать за ним, не став при этом женой Короля. И не могла себе позволить любить другого, пока является супругой человека явно неплохого. Мысли сводили с ума, мешали дышать, и с губ сорвался неудобный всхлип, едва только Наюн выбежала на балкон и ладонью опёрлась на парапет.

Холодный ветер тут же обжёг разгорячённую кожу, и девушка поёжилась, всхлипывая вновь и закрывая ладонью рот. Ей показалось, что она почти понимает Ким Тэхёна и ту его боль, которая заставляет его сгибаться пополам и хвататься за грудь. Это не было чем-то физически болезненным — совсем не рана и не синяк. Это было что-то большее. Что-то, что рвало всё изнутри, издевалось и кромсало органы на части.

Наюн не хотела плакать. Её глаза были красиво подведены старательными служанками, но сдерживаться с каждой секундой становилось всё сложнее. И когда влага уже готова была брызнуть из глаз, на её плечи опустился тёплый камзол, пахнущий чем-то до странного знакомым, а чужие руки обвили талию и прижали к широкой груди.

Наюн не думала, когда разворачивалась в его руках. Не думала, когда обнимала в ответ сама, носом утыкаясь в плечо и пряча лицо. Не думала, когда стискивала накрахмаленную рубашку в пальцах, осознавая, что может всего этого лишиться.

Губы Ким Тэхёна оказались на её виске, и стало сразу до невозможности тепло и уютно. Он касался её плеч, поглаживая успокаивающе, будто знал каждую из мыслей. А ещё Советник был рядом в самый нужный момент, и из-за одного только этого казался Наюн особенным. Девушка не успела понять, когда он успел стать настолько важным и нужным, но отпускать его не хотела. Потому что попросту не могла.

— Я собирался украсть вас, Принцесса, — горячим шёпотом выдохнул он в самое ухо. — Думал, смогу поймать вас в ловушку. Украду и вас, и ваш танец, и ваш поцелуй. Как так вышло, что вы обнимаете меня так сильно, будто в ловушку попал я?

— Не надейтесь смутить меня, — пробурчала Наюн в ответ. — Я всё равно отпущу вас только тогда, когда сочту нужным.

Руки Ким Тэхёна вмиг оказались на её талии, проникли под камзол, притянули ещё ближе к себе, и Наюн подумалось, что она чувствует себя уютно и тягуче-волнующе одновременно.

— Не отпускайте, — усмехнулся он, а девушка подняла на него взгляд и подумала, что готова пропасть прямо сейчас. — Но даже если отпустите… Вас уже не отпущу я.

— Поразительно. Если вы говорите такие вещи, не чувствуя ничего, на что вы способны, когда лёд сойдёт с вашего сердца?

— Хотите узнать, Принцесса? — чуть улыбнулся он и наклонился к самым её губам. — Тогда не останавливайтесь и избавьте меня от этого проклятья.

— Что?..

Ким Тэхён не ответил, не пояснил, возвращаясь к своим излюбленным загадкам. Только поцеловал её вместо этого, обхватил губами сначала верхнюю, потом — нижнюю губу, заставляя Наюн чуть приоткрыть на выходе рот, а затем, наклонив голову, почти впечатался в них, и ей пришлось обхватить его плечи, чтобы остаться на ногах. Сердце стучало так громко, что Принцессе казалось, будто это не только её так гремит в груди, но и у Советника тоже — какая глупость — бьётся, словно живое и не закованное в лёд. Он обнимал её за талию, привычно прижимал к себе, мешал их дыхания, улыбался, когда Наюн выдыхала громко и несдержанно от того, как всё плавилось внутри. Ей так хорошо и сладко было с ним, что хотелось забыть обо всём на свете, хотелось отдаться чувствам полностью, без всякого возможного остатка, и просто любить человека, который прежде казался ей слишком невыносимым, слишком невозможным. Но теперь виделся слишком любимым. Настолько, что отдать Наюн готова была всю себя.

Женский вскрик прорезал вдруг слух, и поцелуй разорвался сам собой, заставляя повернуться к источнику звука. Сердце упало, кажется, в самые ноги, едва Принцесса увидела перед собой зажавшую рот мать, чьи глаза сияли одним только ужасом, и стоявшего за её спиной отца, совершенно точно не ожидавшего увидеть, как дочь целует беззасенчиво и не таясь Советника Короля, которому номинально была обещанна.

Наюн выдохнула резко, понимая, что ничего хорошего ждать не стоит, но не успела сказать ни слова, прежде чем Ким Тэхён дёрнул её за руку и спрятал за собой. А сам вдруг поклонился непривычно почтительно и, распрямившись, произнёс серьёзно:

— Я готов объяснить произошедшее и, в случае необходимости, принести соответствующие извинения.

— Да как ты!.. — начал было отец, ступив в его сторону, но его перебила Королева, убирая ото рта руку и выдыхая потрясённо:

— Как же так?.. Наюн, ты влюблена в Советника?..

— Что?..

— Я вовсе не…

— Чёрт!..

Ким Тэхён снова схватился за грудь, снова задышал через раз, снова согнулся, заставляя Наюн, подхватить его под руку. А потом начал вдруг оседать на землю, вызывая кучу вопросов у родителей. Но Наюн не слушала их, она лишь смотрела непонимающе на то, как стискивает изо всех сил зубы Советник, как рычит тихо, потому что больно, как кусает губы и как просит позвать брата голосом тихим, едва разборчивым.

— Позовите Джина! — попросила Наюн, обернувшись к родителям, чьи лица были искажены, а поток вопросов из их ртов прекратился. — Король! Просто позовите Короля!

Советник снова застонал, привлекая к себе внимание, и Наюн обняла ладонями его лицо, видя, как закрываются его глаза.

— Тэхён, стой, — выдохнула она, едва поняла, что сознание пытается его покинуть. За спиной поднялся вдруг страшный шум, и Наюн почти увидела, как целая толпа становится свидетелями странного зрелища, а стража — она, кажется, даже слышала голос Юнги — пытается их разогнать. — Остановись. Тэхён… Ты меня слышишь? — её подхватили под руки, пытаясь отодвинуть от лежащего на балконе парня, чья рубашка трепыхалась по ветру, и Наюн дёрнулась. — Тэхён!.. Да отпустите!

Отпускать её не хотели, продолжали тянуть, говорили что-то о том, что этим займутся врачи, но ей плевать было, потому что ни один врач тут не поможет. Чёртово проклятье в его груди всё рушило, уничтожало, разбивало на осколки и убивало.

Наюн не понимала, что плакала. Не понимала, что рядом опустился на колени Король Ким Сокджин. Не понимала, что говорят все вокруг.

Её рука лишь успела соскользнуть по груди Советника, прежде чем её всё же подняли на ноги, заставляя оторваться, и Наюн вздрогнула.

Сердце его — красное, яркое, живое, безо всякой червоточины внутри — билось.

Комментарий к Настоящее

Буду бесконечно благодарна за пб, котики :)

Осталась последняя глава :))

Люблю :)))

========== Клятва ==========

— Регент при живом дееспособном Короле?

Отец был крайне возмущён. Он не просто хмурился, кривился и неприязненно щурился: от него исходило такое очевидное недовольство, что хотелось убежать и спрятаться. Но перед этим, конечно, в порядок привести мысли и чувства, которые сбились в один непонятный клубок и душили в полном непонимании и неуместной злости. Потому что её, Наюн, как и всех остальных, обманули, выставив самой настоящей дурочкой. За одно только это хотелось влепить Ким Тэхёну пощёчину — ту самую, которую Принцесса себе позволить не может по определению.

— Я уже объяснил вам ситуацию, пояснил необходимость и принёс извинения, — сдержанно ответил Совсем-не-Король Ким Сокджин и чуть поклонился. — Его Величество Ким Тэхён физически не мог управлять странной в виду открывшихся для вас обстоятельств. Именно по этой причине регенство и было необходимой мерой. Сейчас, когда проклятье спало, вся власть Гиаронда по праву переходит в его руки, а сам он становится Верховным Правителем.