— Это кровь там под тобой? — спросил Тегги нервно.

— Когда в тебе по очереди побывают два мужика, потом одновременно, потом вместе в каждом отверстии… — она обхватила себя руками, — а закончится все другими занятными предметами — пожалуй, без крови не обойдется.

Тегги перешагнул через ее ноги, споткнулся о какой-то из упомянутых предметов — кажется, узкую асурскую вазу — и ринулся к выходу.

— Зря бежал, я бы и отсосала за компанию, — донеслось ему вслед от несчастной ойяр, но художник спешил выбраться из дома цветов на воздух. Лишь бы прочь, прочь, как можно дальше.

***

Вечером он едва успел перехватить Марси: тот уже собирался уходить. Одного взгляда хватило Тегги, чтобы понять, что у Варини запланирована интимная встреча. От Мартсуэля несло розовыми духами, и на какое-то мгновение Тегги показалось, что друг нанес сурьму на глаза, подобно кочевникам в степях.

— Ты прямо-таки сказочная принцесса, — не смолчал он, присаживаясь на тахту, — значит, вернулся твой воевода? Отвоевался?

— Прислал записку. На одну ночь в городе. Так бывало.

— Фу, Марси, ну это уже перебор! — Тегоан с отвращением отодвинулся от выставленных на полочке у зеркала мазей и бальзамов, о предназначении которых, к несчастью, догадывался. Друг метнул короткий взгляд в его сторону, вздохнул.

— Поставь на место.

— Это что, для задницы, что ли? — Тегги вытер руку об себя.

— Поставь, говорю. Не испытывай моего терпения, я спешу.

— Леди принцесса опаздывает, ох что же делать.

Глаза Мартсуэля нехорошо сверкнули, но он только хмыкнул, с легкостью овладевая собой. Последний раз глянул бегло на свое отражение.

— А что, хочешь?

Тегги упрямо мотнул головой:

— Нет.

— Как хочешь, — пожал будто бы легкомысленно плечами друг и накинул кафтан.

— Марси, я же не такой, — принялся оправдываться Тегоан.

— Я знаю.

— Я и в тот раз…

— Да хорош уже, — по-воински ругнулся Варини, — нет и нет.

Бодрость его голоса почему-то не убедила Тегги.

— Ты к нему, значит?

— Отвали, — коротко выразился Мартсуэль. Непохоже на себя домашнего, но очень похоже на то, каким он бывал среди воинов.

— Не ходи. Марси! Не ходи.

То, что было дальше, после вспоминалось Тегоану со стыдом. То, как он загородил дорогу Варини и упрямо столкнулся с ним грудь к груди, глядя снизу вверх — Мартсуэль был выше, тем более, в своих новеньких щегольских сапогах.

Не забылось и то, как таяло суровое отчужденное выражение на лице Марси, как он снова становился собой, мягким, добрым, домашним — и как он наклонился, чтобы поцеловать его, сначала нежно, но затем все жарче, все глубже. И как Тегоан первый сорвал с себя рубашку и позволил другу делать всё — совершенно все, что он хотел. Оглаживать крепкими ладонями воина тело. То, как бесстыдно прогибался под его касаниями, и как прошептал, боясь посмотреть ему в глаза — и все же вынужденный сделать это:

— Бери меня. Сейчас. Пока я не передумал.

— А когда передумаешь, что? — и пальцы сжались на головке члена, так умело, так сладко и так неожиданно осторожно…

— Тогда я буду брать.

Не в силах выдержать свет его взора, Тегоан молча повернулся спиной и, пытаясь не думать ни о чем, наклонился, упираясь руками в стену. Марси не станет смеяться. В сияющих голубых глазах не было ни капли похоти. «Лучше бы она там была, — Тегоан не мог не сжиматься, тяжело дыша и глядя в точку перед собой, ожидая — и боясь того, что будет дальше, — лучше бы он меня просто хотел поиметь».

Но ожидаемое не происходило, по бедрам скользнуло что-то шелковое, и Марси обнял его, развернув лицом к себе.

— Я тебя не убивать собираюсь, — шепнул он, такой близкий — и незнакомый, — но если боишься, закрой глаза.

Горячая горская натура, не иначе, дала о себе знать при слове «бояться».

— Бояться стоило бы тебе, понял, нет?

Эта мнимая угроза не остановила Варини. Его прикосновения стали настойчивее, требовательнее — одна рука невесомо упала между ягодиц, второй он приобнял друга и опустил на постель спиной к себе.

— Давай уже, а? — с тоской попросил Тегоан, жалея, что вообще это затеял, и тут же три пальца Марси оказались у него во рту. Тело предательски ответило возбуждением на грани, таким очевидным, что хотелось вскочить — и убежать прочь, от Марси, от себя самого, в конце концов. Но он ограничился лишь тем, что покорно облизал пальцы Марси, и только потом понял, для чего это вообще было нужно. Дернулся в последний раз, паникуя всем телом, непривычным к подчинению. Был пойман в кольцо сильных рук и обмяк, сдаваясь перед влажными поцелуями за ухо.

— Я же чувствую, когда тебе нравится, — прошептал Марси, и Тегги почувствовал в себе первый палец.

Никогда подобных ощущений не дарил ему мужчина. Этих странных замирающих волн в животе, отдающихся в позвоночнике. Распирающего чувства собственной невесомости, легкости всего тела. Второй палец он встретил с нетерпением. От третьего, влажного и скользкого, уже хотелось избавиться, но только до тех пор, пока первые два не оказались глубже — тут Тегоана выгнуло, заколотило, свело судорогой от мошонки до пупка, он не сдержался, ахнул. Между ягодиц закапало масло — Мартсуэль играл с ним, потому что делал это нарочито медленно.

— Ты блядски красив, Тегги, и знаешь об этом. Знаешь ведь?

— Иди ты, — задохнулся очередным стоном Тегоан, проклиная предательски отзывчивое тело.

А когда Марси придвинулся ближе и, затаив дыхание, мягко начал входить сам, Тегоан мог только распахнуть глаза, надеясь устоять перед всем тем, что обрушилось на него. И не устоял.

Сердце ухнуло, забилось, он прогнулся, морщась и щурясь, выдохнул…, но проще оказалось расслабиться окончательно. Подчиняться рукам Варини. Слушать его частое неровное дыхание — как, демоны б его драли, у него даже дышать получается красиво?

Колени были почти прижаты к груди, а со всех сторон — сверху, снизу, даже в нем — был только Марси. Медленно качнулся, ища нужный угол, почти вышел, и Тегги вздрогнул, неосознанно дергаясь, пытаясь уйти от боли — и только усиливая ее. Он был пойман в ловушку.

— Хороший мой, сладкий мой, я знаю…

Воркование в затылок не помогало отрешиться, Тегоан сглотнул, прогоняя слезы осознаваемого унижения — пусть об этом, как об унижении, знал лишь он один.

Но следующие несколько толчков оказались настолько приятны, что он запрокинул голову, сталкиваясь с Марси и млея от поцелуев в шею сзади. И откуда тот узнал?..

— Вот теперь, теперь, да, дорогой мой…

Колотило все сильнее, то ли от слов, то ли от ощущений — расслабившись, он смог прочувствовать больше, и это было, как ни стыдно признать, волшебно. Рука Марси на его члене, частые стоны над ухом, собственное едва ли не против воли подымающееся удовольствие опьянили Тегоана. Иногда сквозь сжатые зубы прорывались его гортанные стоны, стыдные стоны — он запрещал себе получать удовольствие, пытался запретить, и не получалось. Даже когда Марси ускорил ритм своих движений и перевернул его лицом вниз, распластал по постели и вколачивался глубже, уже не сдерживаясь.

«Он же кончит в меня, — и Тегоан зажмурился, не зная, что за странные взаимоисключающие чувства охватывают его, — что же я делаю, как же так…». Варини подхватил его под живот — напряженный член сочился смазкой, Тегги как никогда нуждался в разрядке — и вдруг, запустив руку в черные кудри, ткнул лицом в постель, другой рукой быстрыми сильными нажатиями перебрал несколько позвонков. Боевой обездвиживающий прием, сульская школа…