Литмир - Электронная Библиотека

Из нас двоих ты любил — а я позволяла любить себя; ты страдал — а я, надежно защищенная от всех тягот и страданий, недоумевала, куда же делся твой смех и твоя бесшабашная молодость. И теперь — не знаю, написать ли тебе, сказать ли, или молиться Кузнецу, чтобы он напрямую вложил это в твое сердце — не оттолкни дара тебе, посланного свыше; снова у тебя есть шанс быть любимым, и на закате жизни и ее осени испытать то, что не испытал на рассвете…».

— Мама? — Фили умел подкрадываться тихо, — все хорошо?

— Да, мой дорогой, — она подняла глаза на сына, жестом пригласила его присесть, — как моя милая Ония?

— Учит Тилиону кхуздулу, — рассмеялся Фили, — я говорил ей, что это слишком рано, и совершенно без толку. Но ей просто нравится возиться с ней.

— Что у Кили и матери Тилионы? — Дис не называла Тауриэль по имени, как и большинство жителей Горы; не могла заставить себя.

— Да я потому и пришел. Он сегодня посещал дядюшкину фаворитку…

— Фу, Фили, как некрасиво…

— Но что поделать, как ее называть? Милой тетушкой? — усмехнулся гном, — не нравится — придумайте ей титул, государыня Дис. Так вот. Думаю, стоит отправить к ней Дайну.

— Уже? — будто бы про себя пробормотала гномка.

— Что Кили может знать? Но она действительно тает, как свечка. Я не хочу пытаться переубедить Торина, — осторожно сказал Фили, — но взаперти, вдали от всех, как пленница…

— Распахни двери, и попробуй ее убедить выйти, — подмигнула лукаво Дис, — она прикует себя за ногу к кровати Торина, и шагу не сделает прочь. Хорошо, я отправлю к ней Дайну завтра с утра.

— Что-то не так?

Проницательный Фили! Никогда его матери не удавалось скрыть горечь своего сердца от старшего сына.

— Я просто устала. Пожалуй, завтра займусь всеми делами, а сейчас лягу.

Когда он ушел, Дис, не думая и не в силах о чем-либо рассуждать, несколько минут смотрела в огонь, прежде чем бросить туда незаконченное письмо.

Что ж. Это и будет ее ответ. Пусть горит.

Когда перед Ранией появилась королева, девушка встрепенулась, теряясь, как и всегда. Особенно от того, что Дис смотрела на нее вовсе не так, как обычно. Взгляд ее был пристален, строг и очень внимателен, как будто она изучала ее, в чем-то подозревала.

Исполнив традиционный поклон, Рания осталась стоять, опустив лицо. Дис, на этот раз не остановив ее от долгого старинного приветствия, медленно и не спеша обошла приемную комнату. Она остановилась лишь у алтарной ниши, на минуту — протянула руку к статуэткам, не коснулась их, пошла дальше. По спине у Рании побежал холодок.

Королева шла не спеша, шлейф ее платья изящно струился за ней. Биби, в другое время непременно сделавший бы попытку поиграть с ним, спрятался под лавку.

— Значит, так оно выглядело раньше, — наконец, молвила королева, разглядывая изменившуюся обстановку покоев своего брата, — ты это все сделала?

— Да, ваше величество.

— Что значат эти гирлянды?

— Это… старинный обычай.

— Они белые, как и твое платье. Это тоже что-то значит?

— Да… наверное. Я не знаю. Но они всегда бывали белые, государыня.

Рания в самом деле не знала, почему они должны были быть белыми, но в отсутствие хозяина дома так полагалось у кхазад. Дис кивнула, потом величаво опустилась в кресло. Устроившись, она сделала знак своим девушкам, что, как безмолвные тени, замерли у дверей. Те исчезли беззвучно, и даже двери затворили совершенно незаметно.

— Сегодня утром у тебя была Дайна, — голос королевы зазвучал тише, но льда в нем явно прибавилось, — ты знаешь, кто она? Она повитуха королевской семьи. Старая травница, прошедшая с нами Синие Горы, и принимавшая роды моей матери, моих теток, и моих кузин. Она осмотрела тебя по моему приказу.

— Да, ваше величество, — еще ниже опустила голову Рания.

— И сказала, что ты совершенно здорова, и нет никаких признаков бесплодия. Также, она нашла здесь это, — королева протянула и вперед и разжала ладонь, — и я хочу знать, что ты скажешь мне о ее находке.

На ладони королевы лежал засохший голубой цветок. Рания подняла глаза на Дис.

— Это эдельвейс, ваше величество.

— Я знаю, что это. Я хочу знать, зачем тебе сборы трав, противодействующие зачатию и рождению детей. И все другие, которые Дайна не смогла определить.

Рания похолодела. Мысли ее приобрели четкость и ясную направленность.

— Молчишь? Я очень не хочу додумывать картину сама, — Дис сдула с ладони цветок, и отряхнула руки, — я не верю в колдуний, привораживающих мужчин одним удачно подобранным отваром. Я не верю, что ты одна из них — можешь не трястись. Мой брат не так прост…

Рания выдохнула, и опустилась у ног королевы. Непросто было собраться с духом, но она должна была солгать, и лгать уверенно, чтобы не выдать правду о лечении Торина — закончившемся с его отъездом.

— Я лишь хотела… успеть привыкнуть… — запинаясь, сказала она королеве. Дис отмахнулась, и встала из кресла. Нахмурившись, она как никогда была похожа на своего царственного брата — и тоска с новой силой охватила Ранию.

— Нет никакого основания откладывать рождение наследников в королевской семье, — твердо произнесла королева, и посмотрела на молодую гномку сурово и надменно, — забудь все хитрости нищей деревенской жизни в Предгорьях. Забудь, ты поняла меня? В Эреборе это почти преступление. Если бы Дайна сказала мне, что ты бесплодна… это очень бы осложнило твою жизнь. Я не скажу брату, — смягчила она свой тон, — и прощу твою оплошность. Но впредь знай.

Когда она покинула комнату, Рания, привалившись к двери, обессилено выдохнула. Кузнец и Дева были благосклонны к ней! Она спасла тайну Торина Дубощита, его минувшей болезни, и ее исцеления. А заодно раскрыла для себя новую.

Теперь, подавая ему травяной чай трижды в день, Рания его пробовать каждый раз уже не станет.

========== В безмолвии ==========

Наверное, в том году Кузнец и Дева любили друг друга столь пылко, что зима под напором их страсти спешила оставить землю. Первые птицы полетели к Горе уже в марте. В последнюю неделю марта, когда Торин возвращался — опередив свое собственное письмо, уже начиналось большое таяние снегов.

Вовремя вернулся король Эребора. Всего спустя неделю дорога уже стала непроезжей, с гор кое-где сходили грязевые потоки, таяли наросшие ледники, а половодье раздвигало границы озера, и занимало будущие пашни.

Люди Дейла и гномы Эребора радовались. С пастбищ возвращались угнанные на зиму отары, вода спадала, оставляя напитавшуюся влагой землю, крестьяне спешили приготовить плуги и поскорее вывести лошадей — проветриться после морозов на свежем воздухе и уже согревающем солнце.

Весна — время плодородия и время зарождения новой жизни. Весна — время пробуждения Арды. Предчувствие перемен витает в прозрачном воздухе, гомон грачей и ворон наполняет округу, как и песни вечерних костров, где парни и девушки спешат праздновать свою молодость…

В конце апреля в Горе тоже праздновали. Праздник этот был неожиданным, непредвиденным, и те, что слышали о его поводе, поначалу недоверчиво таращили глаза и переглядывались, словно не веря. Наследник в королевской семье! Разве это не большое событие? Но выражение лица у Дис было кислое, а приезжие родственники и гости хватались за головы, услышав новости.

— Я, конечно, всегда подозревала, что дело нечисто, — жалуется королева Туле, жене Даина, — но это ни в какие ворота не лезет.

27
{"b":"669950","o":1}