— Это что ж вы его? За преступление в звании повышаете? — удивился Лукаш.

— Не в моей власти ни награждать, ни наказывать кого бы то ни было в ордене Света, — изящно развёл руками тёмный. — Решать в любом случае госпоже магистрессе. Я всего лишь указываю на место, где мастер-маг Горан мог бы принести княжеству наибольшую пользу. Не станем забывать, господа, война с Ондовой — это вопрос времени. Нам понадобится хорошо обученное войско. И если предел дозволенной мне дерзости ещё не достигнут, предлагаю изменить состав дозоров городской стражи, включив в них и светлых, и тёмных магов.

— Я подумаю, господа, над вашим предложением, — голос магистрессы уже не звенел льдом. Он был просто холоден. — Вам же, мастер-маг, я запрещаю покидать столицу. До тех пор, пока я не сообщу вам о своём решении. Высокий Лукаш, вы не откажетесь проводить Горана домой? Я боюсь, как бы с ним не случилось беды, ведь получается так, что безоружный мальчишка может его осилить.

Они поклонились и ушли, а тёмный остался. Наедине с магистрессой. И это задело Горана больше, чем злая насмешка его госпожи.

Приказ магистрессы пришел через два дня: явиться в княжеские казармы, где принять новое назначение. Быть ему теперь инструктором княжеской гвардии по боевой магии. Назначение было хорошее. Горан впал в тоску.

Милана Горанова горя не поняла. Купила новую стёганку, сшила войлочный подшлемник и украсила его вышивкой. Сказала:

— Ты ведь и сам, Горушка, сколько раз говорил, что в стражу ходить не хочешь. Что одно дело — воевать, и совсем другое — разнимать кабацкие драки. Вот тебе, воюй. Или боишься, что не справишься? Я слыхала, прошлым их наставником был Высокий…

Горан на эту подначку тоже разозлился. Что он, ребёнок, что ли? Отчего это каждый его за повод дёргает, как зелёного жеребца? Покрутил в руках подшлемник, заметил вышивку. Ну ладно, переплетенные Г и В, это ещё ничего, Горан из рода Велимиров, но это?..

— Что это? — спросил, глазам своим не веря.

— Как что? Василёк. Неужто совсем непохоже? — расстроилась Милана.

— Для чего это? Чтоб все надо мной смеялись?

— А ты сделай так, чтоб никто не смел над тобой смеяться, муж! А василёк тебе — оберег. И ещё к глазам твоим подходит.

Разобиделась, очами сверкает. Как спорить с такой?

========== Глава 5 ==========

— Прокша! Не спать! Где твой щит? Ты забыл, что ты в тройке? Каян, ты огневик или тёмный прощелыга? Это огненное копьё или фейерверк? Смотри, на Оньше даже стёганка не обгорела!

— Так на нем же амулетов, плюнуть некуда…

— А ты не плюй! На ондовичах тоже будут амулеты! Ваши, которые они с ваших трупов поснимают!

Чему бы ни учил королевских гвардейцев бывший инструктор, Горана их мастерство удручало. Он даже засомневался: за что берут в гвардию, не за пригожесть ли? Выходило, именно что за красу, за стать, за золотистый волос. Не за талант, это точно. Все как один ростом с Горана, косая сажень в плечах, пшеничные кудри. Смотреть тошно. Хоть бы на одном темноволосом взгляду отдохнуть. Но зато пускают молнию в мишень, а попадают в круп собственному коню. Горан взял привычку держать щиты всегда поднятыми, а без того княжеские гвардейцы спалили бы своего инструктора в первый же день. Причём совершенно того не желая.

Горан и его новые ученики друг друга крепко невзлюбили. Гвардейцы считали его тупым полевым воякой, который только и может, что копать рвы, ставить частокол, да орать так, что кони шарахаются. Он считал их вконец обленившимися бездельниками, разожравшимися на лёгкой службе. И он, и они были, наверное, правы.

Бездельники, прижатые новым инструктором, в первую же декаду нажаловались капитану. Тот Горана лично не знал и, будучи сам мастером-магом, вызвал его на магическую дуэль. Победа Горана оказалась такой лёгкой, что он даже заподозрил неладное: а не поддался ли ему капитан? Впрочем, зачем ему?.. Капитан в мечтах о реванше снова прислал вызов, на этот раз на мечах. Горан мог и этот поединок закончить за пару ударов, но у него было время обдумать своё поведение и прийти кое к каким выводам. В результате увлекательная и примерно равная битва кипела почти четверть часа, после чего Горан все же выбил меч из рук усталого соперника. Раздумья пошли впрок, капитан сменил гнев на милость. А вернее, шельма, усмотрел для себя выгоду, и Горан стал сопровождать князя чуть ли не на все его выезды. Да и во дворце то бал, то приём послов, то праздник Света или Тьмы, Горан даже не знал, что их столько, праздников этих.

И все же, несмотря на тупых и бездарных учеников, несмотря на скучные долгие вечера, когда другие сидели и пили-ели за столами, а он стоял у стены да приглядывался к лицам гостей, к их рукам, рукавам и ножам, приходилось признать, что служба в княжеской гвардии была не в пример легче, почетней да и сытнее. А значит, проклятый тёмный, видимо, сам того не желая, оказал Горану услугу.

Лето закончилось, начался сезон театров, балов и охот, и редко на каком из этих развлечений не блистал Высокий Ольгерд. А рядом с ним стал появляться юноша примечательной наружности: локоны чёрные, брови соболиные, кожа белее снега, коралловые уста, а уж ресницы — чисто опахала. К девице с такой красой женихи во все окна ломились бы. А тут не девица — отрок. На каждом пальце драгоценный перстень, на плечах дивные меха, одежды из парчи да бархата. Трудно присутствовать на всех этих праздниках и не слышать сплетен. А сплетни говорили, что юношу этого дивного зовут Ингемар, что он сын вельможи из Рослагена, но прежде всего — протеже Высокого Ольгерда. Протеже — Горан знал, что это значило. Он глядел, как Ольгерд осторожно наматывает на палец длинную чёрную прядь мальчишки, как склоняется к нему и говорит что-то на ухо, почти касаясь губами лица, как осторожно и ласково соприкасаются их пальцы. Не мог смотреть на это Горан, но и не смотреть не мог. Казалось бы, ему-то какое дело, кого берет к себе в постель тёмная тварь? Правда, среди светлых такие пары случались нечасто, но иногда все-таки случались. Вот и его красотун Оньша бегает к кому-то в город и случайно проговорился, что не к девице. Так почему же так тошно смотреть на этих двоих? Казалось бы, больше ненавидеть этого тёмного уже невозможно, да только он все время делал что-то такое, от чего ненависть Горана росла.

Однажды на охоте Горан отстал от княжеской кавалькады, чтобы проверить чем-то не понравившийся ему амулет одного из гостей. Амулет оказался подделкой, вещицей на вид опасной, а на деле бесполезной, только источающей ауру заклинания Безволия. Горан принёс извинения и, чтобы нагнать свою бестолковую гвардию, пустил коня напрямую, через березовую рощицу. Там, у белого ствола с золотой листвой, он и увидел этих двоих. Он не скрывался и ехал быстрой рысью, он производил достаточно шума, чтобы спугнуть всех влюблённых на пять верст вокруг, но эти двое не заметили его. Появление Горана их не отвлекло, они не разняли объятий. Рискуя сломать себе шею, Горан пустил коня галопом, но убежать не удалось. Слишком многое он успел увидеть. Как крепко и бережно, по-хозяйски, руки Ольгерда держали лицо Ингемара. Как подрагивали опущенные ресницы чужого мальчишки то ли от боли, то ли от мучительной страсти. Как в жадном поцелуе соединялись их губы. Никогда ещё Горан не видел, чтобы целовались — так. Так, захлёбываясь и задыхаясь, пили воду бойцы после тяжёлого боя или длинного марша. Так с хрипом хватали воздух выбравшиеся из магической петли. Но чтобы так целоваться? Будто вся жизнь твоя зависит от тепла чужих губ, будто, случись этому поцелую прерваться, ты упадёшь замертво, и в этом не может быть сомнений… Это было неожиданно горько, вдруг признать, что он чего-то не понимает. Что жизнь обошла его чем-то важным, и это его-то, счастливого мужа и отца, могучего воина и сильного мага!

Между тем скандал занимал не только его. По-женски обиженная магистресса как-то при большом стечении вельмож поинтересовалась, не заждались ли лорда Ингемара дома. Тот ответил с беспримерной наглостью, что ему многое нравится в Рондане и он подумывает о том, чтобы задержаться здесь надолго. Как минимум до весны. Уловив настроение госпожи, некоторые светлые помоложе стали искать ссоры с мальчишкой, чьё наглое поведение сделало бы такой поиск недолгим. Но Высокий Ольгерд, тоже в месте людном, заявил, что любому, кто пожелает вызвать на дуэль его друга, придётся сначала драться с ним. Таких желающих не отыскалось. Этого тёмного знали слишком хорошо.