Потом мы куда-то пошли и я наконец увидела сам Бал в его великолепии. Казалось, невозможно даже придумать более совершенное и прекрасное действо. Я танцевала без устали и снова пила, и дурман все глубже проникал в меня вместе с ощущением беспредельного счастья. Я долго рассказывала девушке по имени Ирис (возможно, именно она привела меня, или же то была совсем другая женщина: мне трудно было сосредоточиться, чтобы понять это точно) о том, как мне хочется увидеть вблизи океан, коснуться его. Она кивала и смеялась. Затем я куда-то бежала. Абсурдная архитектура манила и звала, и моя обезумевшая голова кидала меня то в подвалы, то на узкие и высокие крыши.
В какой-то момент, когда сознание просветлело, я поняла, что абсолютно не представляю, где нахожусь. Это был уже не верхний город: я стояла на пологом кратере с его внешней стороны. Подо мной расстилался нижний город, и бескрайние лазоревые воды были совсем близко. Я успела ужаснуться и принять решение повернуть назад, и на этом благоразумие опять покинуло меня, а ноги понесли в противоположную сторону.
Таль рассказывал, что выйти из верхнего города просто, а вот обратно проникнуть без соответствующего амулета или крови гельмы невозможно: вокруг наворочен какой-то невидимый барьер. Я пересекла его, даже не заметив. Я бежала вниз, а потом, споткнувшись, катилась, и мои локти и коленки собрали все окрестные колючки. Мне повезло, что вывалилась я в отдалении от нижнего города, в уединенной бухте.
Лазоревый простор пленил напрочь. При свете солнца Сеть не была видна, и вокруг разливалась полная свобода и покой. Я касалась воды пальцами, бегала по мокрому песку босиком, плакала и смеялась одновременно. Мозгов хватило лишь на то, чтобы не лезть глубоко. Плавала я так себе и, наверняка, зайди я в этом состоянии в воду, моя первая встреча с океаном оказалась бы и последней. Постепенно хмель сходил с меня вместе с остатками сил. На последнем издыхании я добралась до ближайшего дерева, куцего и высушенного жарой. На секундочку прилегла под ним, что бы чуть-чуть отдохнуть и затем возвращаться обратно, и тут же отрубилась.
Вряд ли в моей жизни до этого было более отвратное пробуждение. Во рту царила сушь, как в пыльном мешке у матушки на чердаке. Голову ломило так, что проще было, наверное, ее отрезать, чем лечить. Солнце благополучно перевалило на другую сторону неба, и тень от дерева принадлежала теперь кому угодно, только не мне. Пекло неимоверно. И все же разбудили меня не эти прекрасные факторы, а незнакомые голоса, гремевшие над самым моим ухом.
Я разлепила будто залепленные подсохшим тестом глаза и с трудом сфокусировала взгляд на окружающей действительности. В паре шагов от меня стояли трое мужчин. Явно люди и, судя по простецкой латаной одежде, к элите высшего города не принадлежавшие. «Вот и довелось с коренным населением Гонолулу познакомится», - скользнула в голове ленивая мысль и тут же растворилась под волной боли, стекающей от затылка ко лбу.
Поначалу я не могла понять, о чем они говорят. Отдельные буквы не складывались в моем мозгу в слова, а слова - в предложения. Я лишь присматривалась к ним, но чем больше смотрела, тем меньше они мне нравились. Лица были неприятными, и улыбались они друг другу нехорошо. Я нередко сталкивалась со всякими неприятными личностями в Милане. Компашка у меня была уличная, и многое случалось наблюдать, поэтому нюх на склизких людей был у меня отменный. Я заставила себя сосредоточится и, невзирая на молот и наковальню под черепом, вникнуть в их разговор.
- Слышь, баран, а вдруг она из этих… ну, прислуга у пепельных. Они же нам головы поотрывают, - тощий и похожий на драную крысу мужчина говорил тонким бабьим голосом.
- Да брось ты! У них таких страхолюдин не водится, да и не сунулась бы она вниз. – Его собеседник, напротив, был дряблым и крупным, под стать своему басу.
Третий, с огромным ожогом, изуродовавшим половину лица, сплюнул на песок.
- А даже если так. Кто узнает-то? Думаете, они кинуться искать ее? Бросьте, пепельные ради человека даже пальцем не пошевельнут. А нам за нее прилично деньжат отсыпят, если в какой-нибудь бордель оттащим. Девка пусть и не слишком красивая, зато молодая, крепенькая. Вдруг она еще невинной окажется – прикиньте, как озолотимся.
- Скажешь тоже, невинной! – засмеялся толстяк.
Я ощутила, как волосы у меня на макушке медленно зашевелились. Жары я уже не чувствовала - бил озноб паники.
- Так-то оно так, а все же боязно, – вздохнул тощий.
- Боязно – домой топай, тебя там твоя грымза заждалась уже, – презрительно бросил обожжённый. – А мы с Медузой оттащим девку куда надо и славно погуляем. Правда, толстый? – Он ткнул приятеля в бок, и тот опять то ли загудел, то ли гулко загоготал.
Похоже, спор у них шел уже довольно давно, и на меня они внимания не обращали. Я решила воспользоваться этим и слинять по-тихому. В принципе, на удачу я особо не рассчитывала: они находились слишком близко, спрятаться вокруг было негде, а главное, не было уверенности в своей способности не то что бежать, но даже просто уверенно идти. Но не попытаться предпринять хоть что-нибудь было еще глупее.
Я медленно перевалилась на живот, стараясь дышать через раз, чтобы было тише. Подтянув колени, поднялась на четвереньки. Мир вокруг тут же заколыхался, а к горлу подступила тошнота. Я догадалась, что становиться на две конечности точно не стоит, раз так неуютно чувствую себя даже на четырех. Но так было даже удобнее ползти в сторону ближайших кустов. Преодолев метров тридцать, я осознала, что голоса за спиной подозрительно стихли. Обреченно обернувшись, узрела невеселую картину: вся троица следовала за мной на расстоянии пары шагов. К их лицам прилипли мерзкие глумливые ухмылки.
Обожженный подошел ко мне и присел рядом на корточки. От него омерзительно пахло луком, перегаром и какой-то гнилью.
- Ты куда это собралась, милая?
Он положил мне на плечо мерзкую потную ладонь и широко улыбнулся, обнажая голые десны с черными пеньками сгнивших зубов.
========== Глава 13 ==========
Аркх Кабул
Рийк
— Мы здорово влипли?
Я решился на этот вопрос не сразу: все ждал, что Раш первым заговорит со мной, но он не проронил ни слова с момента выхода из подземелий къерго. Меня же до сих пор здорово колотило. И виной тому была даже не сама ситуация, в которой мы оказались, а общее впечатление от этих существ — моих родственников. Огромные, просто горы мускулов. Рядом с ними не то что я — тьерто тоже казался щуплым и маленьким. А еще рога — черные, гладкие, разрисованные какими-то символами и узорами, они загибались и у некоторых доходили, ей-богу, до середины спины. Куда там моим крохотным выростам, едва торчащим над волосами. Плюс шрамы, плюс абсолютно ледяные и одинаковые у всех серые глаза. Рядом с ними трудно было находится долго. Хорошо, что Раш решил искать ночлег наверху, а не в их пещерах.
— Если «влипли» подразумевает почти стопроцентную вероятность скорой гибели, то ты подобрал верное слово.
Раш произнес это, даже не повернув ко мне лица. И я не решился больше задавать вопросы.
Мы шли по выжженным солнцем руинам — по-иному аркх Кабул назвать было нельзя. Вокруг грязь и ужасный запах. Дома, а вернее, их остовы практически не отличались друг от друга. Людей мы не встретили, а единственным признаком их наличия служили цветастые тряпки, занавешивающие некоторые провалы дверей и окон. Когда ветер приподнимал их, можно было разглядеть неясные силуэты.
Ночь наступала стремительно, и вскоре практически ничего не стало видно. Только после этого тьерто соизволил свернуть в какую-то необитаемую развалюху. Внутри пахло еще мерзее, чем на улице, и я с ужасом подумал о возможной ночевке в таком месте. Но моего спутника это не смущало вовсе. Он, ни слова не говоря, вышел, скинув с плеч дорожную сумку и оставив меня в одиночестве, но почти тотчас вернулся, неся охапку сухих веток.
