— Кейс.

— Это не так работает, Бенни.

— Родители…

— Прекрати. Родители приехали, удостоверились, что ты жив и уехали. Потому что у них дом не здесь, работа и много прочих важных занятий. Потому что они доверились Майку. Он же был здесь. Так что случилось?

— Кажется, я все испортил.

— У тебя суперспособность все портить.

— Лучше бы я умел летать. Я сказал, что люблю Вика, и всегда буду любить. А потом сказал, что влюбился в него, в Майка, и простил. То есть сначала простил, а потом влюбился.

— Думаешь, он этого не знал? Бенни, Майкл намного умнее, чем ты считаешь. Он знает о твоих чувствах гораздо больше, чем ты сам. И знаешь что? Он любит тебя.

— Ты говоришь о Шеппарде?

— Может, не так, как ты этого хочешь, но он любит тебя. И возможно, наконец, пришло время отпустить Вика? Я не прошу забыть его. Просто, отпусти. Виктор уехал, Бен. Уехал навсегда. И да, ты любишь его и всегда будешь любить. Но первая любовь не должна становиться последней.

— Вик не был первой любовью.

— Тем более. Я не верю, что говорю это, но Майк тоже заслуживает твоей любви. Ты сказал ему правду?

— Да.

— Значит, сделай так, чтобы он вернулся. Скажи это еще раз, чтобы он понял. Но сначала спроси себя, готов ли ты подпустить к себе кого-то настолько близко, чтобы он смог помочь тебе. Ломать — не строить, но, может, Майк сможет починить твое разбитое сердце?

Кейси улыбается легко и весело. Бен знает, что она права. В конце концов, лучше попробовать и пожалеть, чем пожалеть, что так и не попробовал. И он готов. Определенно готов. Проблема в том, что Майк никогда никому не открывался и навряд ли откроется ему, особенно после всего, что Бен наговорил сегодня.

Как говорится, надежда умирает последней. Бен тянется к телефону. Он не особо верит в успех и уж точно не надеется на ответ, когда печатает короткое сообщение.

Ты нужен мне.— Б.

Да. Бен и сам не верит, что услышал все эти слова от Кейси. Той самой девушки, что клялась выпотрошить Шеппарда голыми руками всего пару лет назад. Может, мисс Мартин права, и Майк действительно сможет исцелить разбитое сердце. Нет, он определенно не замена Виктору. Они слишком разные. Их нельзя сравнивать. Бен обязательно докажет Майклу, что он так же важен для него, как и сам Бен для Майкла. Он докажет, что Виктор — часть его жизни, которая должна остаться в прошлом. И пусть не сразу, но вместе они смогут все.

Буду утром.— М.

Кейси только усмехается, услышав облегченный вздох. Значит, все будет хорошо. Она отбирает у Бена миску с отвратительным зеленым желе, съедает все и, не говоря «спасибо» покидает палату. Бен ведь знает, что она неравнодушна к больничной еде.

========== 35. ==========

Глава 35.

В этом году Рождество наступило неожиданно. Погрязнув в учебе, работе и семье Бен и не заметил наступления зимы. Он не знает, как его сосед относится к этому празднику, но сам Бен до безумия любит рождественскую кутерьму. Огни, елки, Санта-Клаусы на улицах города, глупые, вечно заедающие мелодии — все это навевает воспоминания о детстве, о доме и о любящей семье. Его как раз выписывают из больницы, и Бен думает взять с собой сына и пробежаться по украшенному городу, посетить рождественскую ярмарку, купить подарки родным.

Как-то Майк приносит ему пакет. Внутри красные ползунки с белыми оленями и зелеными елочками — подарок для Хантера. В тот же вечер они вместе украшают дом, ставят елку. Позже на пороге появляется посыльный с долгожданной кофеваркой, а ночью Бен молча забирается под чужое одеяло, прижимается ледяными ступнями к ногам и засыпает, когда чувствует, как его обнимают, укутывая теплом и уверенностью в завтрашнем дне. Он думает, что это лучшее Рождество в его жизни. Он еще никогда так не ошибался.

Гипс снимают примерно за день до того, как Майк с его помощью пакует их вещи, и они отправляются домой на праздничную вечеринку родителей. Швы сняли еще раньше, синяки и ссадины давно исчезли. Бен выглядит, как новенький, не считая шрама на брови. И пусть теперь у академии его всегда встречает Майк. Пусть после всего Бен не может заснуть один в темной комнате. Пусть они так и не удосужились решить, что же между ними происходит, и пока официально оставались друзьями, Бен был счастлив. Он был спокоен, решителен и настроен на лучшее, хотя привычка оборачиваться на звук чужих шагов начала порядком раздражать.

Родители написали, что с нетерпением ждут их дома. Мистер и миссис Мартин прислали забавную фотографию друг с другом в одинаковых красно-белых колпаках. Кейси естественно переслала ее Бену. Так что они вместе не упустили шанса подразнить ее родителей. Те, впрочем, не обиделись, а поддержали шутку о том, что у них молодость заиграла под Рождество. Тина тоже обещала быть. В сущности, семья снова соберется. Ему почти не больно от мысли, что состав будет неполный. А еще Майк обещал остаться на вечеринку.

Кеннет и Кейси выезжают на шоссе вслед за ними. Олсен за рулем, что безмерно радует всех, кроме Кейси. Парень мигает фарами в знак приветствия, Майк отвечает тем же. У этих двоих — Кеннета и Кейси — были очень загадочные лица, когда они говорили, что приготовили для всех большой сюрприз. Бен только надеялся, что это не очередной кричащий карапуз в их компании. В конце концов, Кейси еще такой ребенок. Она ухитрилась засушить кактусы, вряд ли ей можно доверить живого настоящего ребенка дольше, чем на несколько часов.

Их встречают на крыльце громкими аплодисментами и взметнувшимися в воздух россыпями разноцветного серпантина. Мистер и миссис Хадсон в одинаковых свитерах с оленями выглядят до нелепости мило. Они улыбаются. Обнимают всех. Даже Майка, а тот застывает на долю секунды, но потом тоже обнимает их в ответ.

— Мы так рады вас видеть! Проходите! — открывая перед ними дверь, говорит миссис Хадсон.

Они проходят в дом. Небольшая гостиная искрится от огней и мишуры. В углу, ближе к окну, стоит огромная елка, под которой горкой лежат разноцветные коробки с подарками. Бен не может вспомнить, чтобы когда-нибудь видел такую красоту в собственном доме. Видимо, вечеринка действительно должна была стать грандиозной, раз родители так расстарались с украшениями.

— Какой большой мальчик! Какой милый! Он так похож на мамочку, — нараспев тянет Джули, беря на руки Хантера.

Малыш рассматривает улыбающиеся лица. Бен не думает, что ребенок помнит их, хотя он исправно показывал ему фотографии почти каждый день. Он оставляет сына с родителями, а друзей друг с другом, и поднимается наверх. Ему нужно еще раз взглянуть на свою детскую комнату. Спальня совсем не изменилась. Вот только чего-то не хватает. Он садится на кровать, пытаясь понять, почему ему вдруг становится так холодно. Взгляд скользит по доске таланта. Он разглядывает яркую миниатюру, на которой изображена школьная парковка, фонарь и его старенькая машина. Каждая вещь здесь напоминает о Вике, пахнет им, но самой главной нет.

— Я убрала ее. Подумала, что Шеппард заметит и расстроится.

В дверях стоит Тина. Она прижимает к себе до боли знакомую красно-оранжевую баскетбольную куртку и грустно улыбается. Они не виделись, кажется, целую вечность. Будто не было всех этих фотографий, звонков и SMS. Он так соскучился по самодовольной девчонке, которую сам когда-то чуть ли не силком притащил в свой дом.

— Иди ко мне.

Бен поднимается, раскрывает объятия. Девушка кажется такой маленькой и хрупкой в его руках. Она выглядит прекрасно. По ней не скажешь, что успела стать матерью в 18 лет. Тина обнимает неожиданно крепко. Она не скажет вслух, но скучала явно не меньше самого Бена. И это почему-то безумно радует. Ведь он, дурак, боялся, что она забудет их, как только уедет в Нью-Йорк.

Хадсон отстраняется первым. Забирает из ее протянутых рук куртку, подносит к груди. Можно подумать от этого жеста станет легче. Нет, не станет. Бен знает это как никто другой. Он обнимал эту куртку почти три месяца и легче не становилось. Хадсон прижимается носом к мягкой затертой ткани.