— Что с тобой произошло, черт возьми?

— Америка только с виду демократичная страна. Половина ее населения ненавидит таких, как мы. И они не особо стараются это скрыть.

— Геев что ли?

Майк кивает. Шипит, когда Бен извлекает из аптечки перекись и щедро льет на рану на боку. Майк видел у одного из нападавших нож, но не думал, что тот пустит его в ход. А в пылу драки из-за вскипевшего в крови адреналина он не заметил, как лезвие аккуратно вошло в тело и быстро исчезло. Наверное, ему повезло, что ублюдки поджидали его у дома. Иначе он мог больше никогда не увидеть этих испуганных зеленых глаз.

— Что мне делать? Рана глубокая.

— Только в обморок не падай. Возьми телефон в левом кармане. Позвони Даниэлю.

— Почему ему?

— Он врач. Поможет и не будет задавать вопросы. Во всяком случае, разберемся без полиции.

— Всегда знал, что ты найдешь способ заставить меня залезть к тебе в штаны.

Фырканье Майка заставляет Бена улыбнуться. Реагирует на шутки, значит помирать не намерен. Он отыскивает нужное имя в телефонной книге. Даниэль не удивлен столь поздним звонком, но в его голосе отчетливо слышится напряжение, когда он понимает, что говорит не с хозяином телефона. Парень внимательно выслушивает всю информацию, которой располагает Бен. Он просит его не беспокоиться и говорит со свойственным Майку цинизмом:

— Я буду через 15 минут. Не дай ему истечь кровью и отключиться.

Бен продолжает промывать раны под аккомпанемент болезненного шипения Майка. Перекись превращается в бело-розовую пену, стекает по белым бортикам ванны. Зато кровь останавливается довольно быстро, что не может не радовать.

Когда в дверь звонят, он так торопится ее открыть, что запинается об очередную игрушку и оставшийся путь до дверей проделывает носом по по-лу. На пороге стоит улыбающийся парень с вьющимися светлыми волосами и сумкой с красным крестом через плечо.

— Привет. Где больной?

— В ванной.

Гость разувается, и уверенно топает по направлению к комнате Майка. Понимание того, что Даниэль знает, где находится нужная спальня, неприятно царапает где-то внутри. Еще неприятнее становится, когда дверь ванной запирают прямо перед носом Бена. Нет, он не будет злиться. С чего бы? Майк просто не хочет, чтобы Бен переживал за него, видел, как ему больно. Отлично, он и не рвется.

Бен почти засыпает, устроившись на чужой постели, когда дверь в ванную открывается. Уставший Даниэль выползает наружу, жмурится в темном помещении, трет глаза. У него кровь на щеке и на белой футболке. Бена перетряхивает. Слишком много крови за один вечер.

— Три дня лежишь дома. Буквально лежишь. До туалета и обратно. Не более, а то швы разойдутся. А ты, — врач смотрит на Бена, — Позаботься о нем. Он — идиот, но ему нужна помощь. Придется это признать! — последнюю фразу мужчина выкрикивает по направлению к ванной.

— Спасибо за помощь.

— Да не за что. С ним надо быть готовым ко всему. Как тебя зовут, кстати?

— Бен. Бен Хадсон.

— Тот самый Бен Хадсон? — парень пожимает протянутую руку, разглядывая художника, — Майки… не любит говорить о тебе, но если напьется…

— Заткнись, Дани. А то я тебя сам заткну.

— Видишь, — смеется Даниэль, — Я же говорил. Идиот.

Бен провожает доктора и возвращается к Шеппарду. В ванной густо пахнет свежей кровью. Бен буквально чувствует на языке металлический привкус. Его натурально мутит.

— У тебя сейчас будет шок? — спрашивает он, собирая с пола окровавленные ватные диски.

— Я в порядке. Дани вколол мне обезболивающее. А ты?

Бен заглядывает ему в глаза. Кивает, будто убедившись, что Майку действительно не угрожает шоковое состояние. Он выкидывает диски и обрезки бинтов в корзину. А потом забирает чужой телефон. Шеппард недоуменно смотрит, как парнишка что-то увлеченно делает с его мобильником.

— Что ты творишь с моим телефоном, Хадсон?

— Ставлю себя на быстрый дозвон. Чтобы в следующий раз ты звонил мне, а не… А не вот это все! Понял?

Телефон возвращается к хозяину. Майк качает головой и говорит:

— Ты уже был на быстром.

— Значит, буду на двух разных кнопках. На всякий случай, — со вздохом отвечает Бен.

Майк потерял много крови. Он побледнел. И Бен всерьез задается вопросом, могут ли люди на самом деле зеленеть. Видимо, могут. Потому что в следующую секунду скулы Майка приобретают пепельно-серый оттенок, а потом слегка зеленеют. Он сжимает пальцами виски, растирает их в попытке унять головную боль. Бен знает — это не поможет. Лучший доктор в такой ситуации — сон.

— Пойдем. Надо уложить тебя в постель. Точно не нужно скорую вызвать?

— Даниэль хороший врач. Он знает свое дело.

— Ты с ним спал?

Вопрос озадачивает не только того, кому он был адресован, но и самого Бена. Между ними нет таких отношений, при которых это было бы уместно спрашивать.

— А ты ревнуешь? — усмехается Майк, на что парень презрительно фыркает, — Спал. Мы пытались встречаться. Не вышло. Теперь мы лучшие друзья. Нет повода для ревности.

— Это потому что ты слишком заботишься? Даже, скорее контролируешь?

— Возможно, — уклончиво отвечает Майк.

Бен уходит. Заваривает черный чай, кладет туда две ложки сахара. Когда он возвращается в комнату, пациент уже спит. Бен улыбается, накрывает парня одеялом, подтыкает уголки. Он оставляет на тумбочке у кровати две таблетки обезболивающего, которое дал ему Даниэль, и стакан воды. Бен обязательно отнесет завтра испачканную куртку Шеппарда в химчистку за углом. Возможно, ему даже не будут задавать вопросов о том, почему одежда в крови. Он поднимает ее с пола, чтобы сложить в пакет. Из кармана выпадает визитка. И Бен готов поклясться, что знает, кому она принадлежит.

Он думал, что уехав из города, расставшись с Виктором и пообещав никогда не звонить ему, Саймон Андерсен отстанет от него. Видимо, что-то пошло не так, и его план не сработал. Убедившись, что все в порядке, и Майк не собирается умереть прямо сейчас, Бен отправляется спать.

========== 32. ==========

Глава 32.

На следующее утро Майк делает вид, что не понимает, откуда в кармане его куртки взялась визитка Андерсена-старшего. Естественно, Бен это предвидел, но все равно злился. Его праведный гнев стоит ему пары без-злобных подзатыльников он ухмыляющегося Шеппарда. Из-за чего Бен швыряет в парня ложкой, называет идиотом, но даже раненый, Майк легко уворачивается от нее. Зато от грохота просыпается Хантер. Он кричит, отвлекая своего папашу от метания разных столовых приборов.

— Мой сын спас тебя!

— Слава Хантеру.

— Знаешь что, Майкл Элизабет Шеппард, этот человек — безбашенный ублюдок. Его головорезы сломают тебе шею, глазом не моргнув. Ты должен мне рассказать, какие у тебя с ним дела. Ты обязан! Ради нашей общей безопасности!

Бен хлопает дверью, оставляя Майка одного в пустой кухне. Даже если б он захотел рассказать, Шеппард не знает, что Саймону понадобилось от него. Он регулярно писал Вику раз в неделю два слова: «Все хорошо». Иногда три слова: «Они в порядке». Больше они никак не контактировали. Те громилы, что поджидали его в подворотне после работы, тоже были не намерены ничего объяснять.

В таком ключе проходит несколько дней. Бен по-прежнему злится, швыряет в Майка все, до чего может дотянуться. А тот терпеливо уворачивается от летящих в него предметов и молчит, устало улыбаясь. Он честно пытался объяснить, что ему нечего рассказывать, но его не хотели слушать. Бен продолжает показательно воротить нос. Он ведет себя глупо, да. Но не может допустить даже крохотной мысли, что отец Вика вернулся просто так. Ему нужно найти виноватого, иначе нарастающая паника сведет его с ума.

Даниэль заезжает пару раз. Проверяет бинты и швы, хвалит за соблюдение режима. Он оставляет еще обезболивающих и просит принимать их каждые двенадцать. Синяки сходят медленно. Бен дважды в день обрабатывает их мазью с арникой, а Майк в это время лежит на животе, прикусывает от боли собственное запястье, которое, кстати, оказалось не сломано, и терпит все издевательства. Пальцы Бена нежные и прохладные. В конце концов, все могло оказаться гораздо хуже. Сломанный нос и пара синяков не самые страшные последствия. Он мог вообще не выбраться оттуда.