Однажды вечером Бен сидит в гостиной на диване, смотрит какое-то глупое музыкальное шоу и переписывается с Майком. Хадсон согласился дать ему свой номер — это было единственным условием предоставления жилья. Тот рассказывает о докладе, который он должен был приготовить на позавчера и еще даже не садился за работу. Бен ругает его, говорит, что Майк безответственный лентяй. Он недалек от истины, но Шеппард все равно присылает обиженный смайлик, чем вызывает легкую улыбку у своего собеседника.

Тина появляется неожиданно. Она принесла художнику какао. Девушка садится на кушетку у окна. Она читает какую-то книжку о беременности. Обычно, она всегда читает там днем. Ей нравится сидеть у окна. Раньше Бен тоже любил там читать, пока его жизнь не стала напоминать одну большую плохо решаемую проблему. Бен благодарит ее за заботу улыбкой и возвращается к телевизору и «обиженному» Майку.

Он как раз заканчивает расписывать все плюсы жизни с родителями: начиная с бесплатной крыши над головой, заканчивая своевременно приготовленными завтраками, обедами, ужинами, не забывает упомянуть уборку. Он отправляет сообщение, когда слышит тихий серьезный голос.

— Если хочешь, ты можешь его забрать.

Бен приподнимает бровь. Он не забыл о ее присутствии, но думал, что она будет продолжать его игнорировать, как делала всегда. Девушка откладывает книгу, пересекает гостиную, опускается на диван и внимательно смотрит в глаза. Непонимание на лице Бена заставляет уголки ее губ дрогнуть в улыбке.

— Ребенок. Если ты хочешь, я могу отдать его тебе, а не приемным родителям.

— Ты понимаешь, что не о щенке говоришь?

Это не то, что он хочет сказать. Девушка прекрасно понимает, что это просто попытка избежать важного разговора, который они уже начинали однажды. Она откидывается на спинку дивана, обнимает живот. Ей будет не менее больно, чем ему, когда придет срок отдать малыша. Парень знает это. Они оба знают это. Но по сути, они сами еще дети. Ребенок, воспитывающий ребенка — глупая шутка.

— Бен, у тебя получится воспитать Хантера. Вряд ли можно найти в мире более заботливого человека, чем ты. Если Хантер останется с тобой, я не буду переживать о его судьбе. Во всяком случае, так сильно.

— Мы уже говорили об это. Тогда я думал, что рядом будет Вик. А сейчас его нет. Я не справлюсь без него. У ребенка должны быть два родителя. И желательно, чтобы хоть один из них был совершеннолетним.

— У меня были мать и отец. И что в итоге? Я живу здесь, Бен. Семья — это не количество человек и не кровь. Семья — это люди, которые любят тебя любого и принимают в любом состоянии. Ты и твои родители — моя семья. Он, я уверена, считает так же.

— Ты готова доверить мне воспитание своего ребенка?

— Он наш. С тех пор, как ты силой приволок меня сюда, Хантер такой же твой сын, как и мой. Или его.

— Ты все еще не называешь его имени. Не один я скучаю, да? — девушка кивает, — Я слышал, Кеннет иногда пишет ему. Ты можешь попросить его что-нибудь передать Вику.

— Ты тоже.

— Не могу. Если его отец узнает, все будут в опасности, и жертва, на которую пошел Вик, станет напрасной.

— Ладно. Просто подумай об этом. Мне ходить так, — она обводит ладонями живот, — Еще примерно пару недель. У тебя есть время подумать. Поговорить с родителями. Я без проблем подпишу все, что нужно.

— Дай мне время.

— Хантер его частичка. Может быть, это поможет тебе принять правильное решение.

Бен кивает. Девушка несмело улыбается и покидает комнату. Кейси много раз говорила, что человеку достаточно десяти секунд, чтобы принять какое-либо решение. Бену хватает одной. Он думает о Вике. Где тот сейчас? Что с ним? Ему всего восемнадцать, а жизнь уже успела испытать его на прочность сотни раз. Вик всегда был очень сильным. Старался встречать неприятности с высоко поднятой головой. Бен содрогается от мысли, что кто-то прямо сейчас может причинять ему боль, которую тот не имеет возможности разделить с ним.

Конечно, они кажутся друг другу безумно взрослыми, но на деле они просто мальчишки. И они оба были не готовы к тому, что произошло. Бен искренне не понимает, почему алкоголь нельзя покупать до 21 года, а бегать с оружием и, возможно, получить пулю в лоб, можно с 18. В чем суть такого разделения?

***

Следующее утро начинается неожиданно рано. На дисплее телефона высвечивается 4:00. Кто-то внизу кричит так, что стекла трясутся. Бен тут же скатывается с кровати, путается в одеяле, спотыкается. К моменту его появления внизу, люди в белых халатах уже грузят Тину на носилки и увозят к машине. Парень подлетает к родителям, на ходу натягивая футболку.

— Что случилось?

— Преждевременные роды, — поясняет отец, — От бесконечного стресса ребенок решил выбраться из нее пораньше. Это не страшно, скорее всего.

— Скорее всего? — недоуменно переспрашивает Бен.

— Она не доходила всего несколько дней. Все должно быть хорошо. Не волнуйся.

Бен не может не волноваться. Он босиком выскакивает на крыльцо вслед за удаляющимися врачами. У него хватает ума не бежать в таком виде до машины. Он обувается. Берет куртку и сталкивается в дверях с доктором. Мужчина поправляет сползшие на нос очки.

— Девушка в стабильном состоянии. Ни ей, ни ребенку ничего не угрожает. Необходимо сообщить ее родителям или опекунам.

— Родители выгнали ее. Но мы сообщим им.

— Кто отец ребенка?

— Я.

Доктор недоверчиво оглядывает Бена. Задерживает взгляд на сережке в левом ухе, но кивает, сдержанно улыбаясь. Он предлагает поехать с ними. Бен машет родителям и запрыгивает в машину, прижимая к себе сумку с вещами Тины, которую заранее собрала Джули. Оказывается, у него было намного меньше времени для принятия решения, чем он думал.

Они добираются до больницы в рекордно короткие сроки. Врачи увозят Тину в плату. Бен остается стоять посреди коридора в полном одиночестве. Ноги отказываются нести его вперед. Он должен сделать одну очень важную вещь, прежде чем отправиться к Тине.

Скажи ему, что Тина в больнице. И еще скажи, что я не отдам Хантера. Спасибо, Кенни.— Б.

Я передам. Позвони Кейси. Она беспокоится.— К.

Одна задача выполнена. Они все еще не были с Кеннетом друзьями, но Кейси явно хорошо влияет на своего Кинг-Конга. Парень на глазах менялся в лучшую сторону. У Бена не было причин не доверять его словам. Но у него было еще одно дело, которое требовало немедленного решения. Он прижимает телефон к уху, вслушиваясь в гудки.

— Как они? — спрашивает мама.

— Их увезли в палату. Мам, я хочу поговорить с тобой. Следовало сделать это раньше. Я…

Бен вздыхает, не зная, как выразить словами свои мысли. От волнения дрожит голос. Его отвлекает невнятный шепот на другом конце. Он готов поклясться, что мама что-то обсуждает с отцом. Бену слышится, что там, у родителей, что-то с грохотом падает на пол.

— Ни о чем не переживай. Мы будем ждать вас дома, сынок.

— Мам, я хотел…

— Мы будем ждать вас троих. Я приеду утром, чтобы утрясти все с документами. Мы с папой тобой гордимся. Это правильное решение. Не сомневайся. Мы справимся.

Бен уверен, его мать — святая. Оба родителя — святые. Он чувствует улыбку, расползающуюся по лицу, и не может произнести ни слова. Глаза щиплет от подступающих слез. Он отключает вызов. Бен выдыхает так легко, будто с его плеч свалился многотонный груз и спешит в палату.

Тина полулежит на койке. Меж ее коленей мелькает голова акушерки. Она просит девушку дышать и тужиться. У Тины красное лицо, искусанные губы, а мокрые волосы прилипли ко лбу. Она стискивает руками металлические поручни. Бен садится рядом с ней, позволяя заменить поручень своей рукой.

— О, папаша явился! — заявляет она.

— Я все решил, — говорит Бен.

— Замечательно. А как ты собираешься учиться с младенцем на руках? Ты даже кормить грудью его не сможешь. Он просто…- фраза прерывается криком.

— Просто тужься и не думай ни о чем. Мы не позволим причинить Хантеру Алану Андерсену вред.