— В голове это звучало менее… странно, — пожимает плечами Андерсен.

— Брось, мы все думаем об этом уже почти час, — успокаивает его Тина.

Девушка снова улыбается. И Вик вспоминает, почему однажды влюбился в нее. Если присмотреться, то можно было заметить, что у мисс Мейсон все же было сердце. И вовсе не такое каменное, как ей бы хотелось. Если бы Андерсен не любил Бена так сильно, он смог бы снова влюбиться в свою давнюю подругу.

А потом Вик вздрагивает и отдергивает руку. Он успел кое-что почитать о беременности и знает, что ребенок начинает шевелиться после полугода от зачатия, ну или около того. Осознание простой истины бьет по голове.

— Когда ты узнала, что беременна?

Бен отрывается от ее живота. Непонимающе смотрит на парня. Он не понимает, почему секунду назад Вик улыбался, а сейчас его глаза темные от внезапно вспыхнувшей злости.

— В конце сентября.

Окей, теперь Бен понял, почему Вик злится. Тина сказала о беременности несколько недель назад, в конце ноября. Когда у нее еще не было видно живота. Сейчас он достаточно большой, чтобы она могла ставить на него тарелку, когда смотрит телевизор. Бен косится на Вика, который постепенно начинает успокаиваться.

— Ты пыталась избавиться от него.

— Он оказался живучим. Таблетки его не брали, а об аборте узнали бы предки.

— Твой живот. Как ты прятала свой живот почти четыре месяца?

— Его не было. Мама как-то говорила, что у нее живот вообще на седьмом месяце появился, — говорит Тина.

— Сколько уже?

— Шесть с половиной кажется.

Андерсен только тяжело вздыхает. Бен думает, что это слишком для одного человека. Вик учится, работает, играет в баскетбол, периодически терпит жестокость отца, ждет рождения сына, еще и в одиночку хочет справляться с тем, что предстоит пережить в школе, когда команда узнает. Бен не оставит его одного. Он не позволит ему пережить в одиночку кошмар, который Вик сам на себя навлек.

Они расходятся по комнатам уже в полночь. Родителей все нет, и Бен оставляет включенным бра в гостиной. Он натыкается на Вика в ванной. Тот сидит на бортике, хмурится и кусает губы. С мокрых волос течет. Капли стекают по шее, по плечам на спину, и скатываются вниз, впитываясь с белоснежное полотенце. Бен не собирается анализировать свои действия. Этот вечер и без того безумно странный. Он просто стягивает с чужих бедер полотенце, и довольно улыбнувшись, тянется поцеловать искусанные губы.

— Ты мой, — шепчет Вик в поцелуй, — А я твой. И всегда буду твоим.

— И я люблю тебя, — искренне отвечает Бен.

========== 15. ==========

Глава 15.

Бен просыпается от назойливой телефонной трели. Кто-то звонит ему в четыре часа утра. Он бы решил, что это Вик опять набрался и не дает ему покоя. Но Андерсен рядом, недовольно стонет и с головой накрывается одеялом, спасаясь от громкого звука. О, он ненавидит, когда его будят.

Дотянуться до мобильника получается не сразу. Яркий свет экрана раздражает. От него слезятся глаза, и начинает болеть голова.

— Кейс, какого черта? Ночь же, — недовольно шипит Бен в трубку.

— Бенни, пожалуйста! Твои родители…- девушка всхлипывает.

— Что?

— Я была последней, кому они звонили, поэтому сообщили мне, а не тебе. Одевайся Бен и приезжай в больницу. Скорее, — она еще раз всхлипывает и отключается.

Хадсон сидит на кровати, сонно трет глаза и, кажется, не сразу осознает, сказанное девушкой. На экране телефона высвечивается новое сообщение от Мартин. Там адрес больницы, список документов и необходимые родителям вещи. Бен и так знает все это наизусть. Он провел в этом здании достаточно времени.

Вик чувствует, что Бен до сих пор не ложится. Он выползает из-под одеяла, касается загипсованной рукой чужого колена. Когда глаза привыкают к темноте, Андерсен понимает, что Бен не шевелится, уставившись в пространство. Его нижняя губа дрожит, по виску стекает капелька пота, а руки нервно комкают одеяло.

— Зачем Кейси звонить в такое время? — спрашивает Вик, сжимая ладонью дрожащие пальцы.

— Что-то случилось с моими родителями. Они сейчас в больнице. Кейси сказала, что она была последней, кому они звонили, поэтому врачи сообщили ей, а не мне, — слегка заторможено отвечает он.

— Бен.

— Господи, мои родители!

Дошло. Бен вскакивает с кровати. Мечется по комнате, одевается. Он сбегает вниз по лестнице, закидывает в рюкзак любимую книгу матери и часы отца, которые тот оставил дома. Потом отправляется за одеждой в комнату родителей. Он даже не знает, живы ли они. Он не может думать, что их больше нет. Кейс скинула список вещей, которые вряд ли могут понадобиться мертвецам.

Вик одевается. Он физически чувствует чужую боль. Андерсен ловит Бена на лестнице. Просто преграждает ему путь, кладет ладонь на щеку, заставляет поднять голову. Бен дрожит. Он тяжело дышит и не может сфокусировать бегающий взгляд на парне. Он не видит ничего перед собой, смотрит в стену сквозь баскетболиста мутными глазами. Это пугает.

— Бен, у тебя паника. Ты понимаешь? — тот кивает, — Хорошо. Тогда давай ты выдохнешь. Если б случилось что-то непоправимое, Кейси бы сказала сразу. Так?

— Так, — соглашается Бен, — Но она плакала. Она плачет так редко. Почти никогда.

— Бенни, выдохни. Давай, солнышко: вдох, выдох, — настойчиво просит Вик.

Тот снова кивает. Выдыхает медленно. Вик отпускает его только когда чувствует, как под ладонью, соскользнувшей на шею, замедляется пульс. Бен больше не бежит. Исчезают рваные, слегка истеричные движения. Он собирает оставшиеся вещи, переодевается и идет к машине. Бен отрывается от созерцания снега на лобовом стекле, когда слышит стук в окно сквозь шум греющегося мотора.

— Я еду с тобой.

Это не вопрос. Простая констатация факта. Бен не собирается спорить. Он закрывает окно, тянется, чтобы открыть пассажирскую дверь. Вик проскальзывает в салон. Он осторожно сжимает руку Бена, замечая легкую дрожь. Нет, он вовсе не романтик, но если руки парня не перестанут дрожать, то они определенно врежутся в какой-нибудь столб по пути в больницу. Вряд ли врачи страдают от недостатка пациентов.

Собственно, у дверей их встречает Кейси и ее родители. Они обнимают Бена, недоуменно смотрят на Вика, но ничего не говорят. Андерсен представляется сам, называет себя «его парнем». Ему чудится, что Бен улыбается от этих слов. Он бы обязательно улыбнулся, если б не ужас, царивший в зеленых глазах. Кейси оставляет друга с родителями, подходит к Вику, заставляет нагнуться, и шепчет на ухо:

— Будь с ним. Ты нужен ему, Андерсен. Больше, чем когда-либо.

Вик смотрит на девушку, пытаясь по ее лицу понять насколько все плохо, и что именно ждет Хадсона в той палате, к которой они подошли. Но Кейси выглядит ужасно, как и ее родители, как и Бен. Он как раз говорит с врачом, мрачнея с каждым словом все больше. Вик не уверен, что когда-нибудь сможет забыть этот взгляд. Он думал, что надежда умирает только с человеком, оказалось, что человек умирает, когда надежда покидает его. Бен похож на труп. Чтобы ни сказал ему врач, дело плохо. Вик лишь надеется, что такие хорошие люди не могут попасть в ад. Он не верит в ангелов, но если бы верил, обязательно бы записал родителей Бена в их число.

— Вы можете зайти к ним, — сухо произносит мужчина в белом халате.

Бен не решается открыть дверь. Вик толкает ее сам, пропуская вперед художника. Тот оглядывает своих родителей, лежащих на разных кроватях. Ссадины и синяки. Приборы противно пищат. Вику хочется закрыть уши, но он понимает, что как только этот писк прекратится, Бен умрет. Может не сразу, а медленно, сгорая день за днем, но умрет.

— Что сказал врач? — касаясь плеча парня, спрашивает Вик.

— Автокатастрофа. Виновник скрылся, когда машина родителей перевернулась. Скорую вызвали анонимно. Свидетелей нет. В целом все хорошо. Отец отделался шоком и легкими ушибами. Они скоро придут в себя. Им дали обезболивающее. Мама под лекарствами. Ее состояние тяжелое, но стабильное. Мама пережила клиническую смерть в той канаве, очередной приступ, ее спас отец. Машина восстановлению не подлежит, страховка лечение не покроет, — Бен поворачивается к нему лицом, — Я хочу побыть с ними. Один.