– Подождите. Можете присесть, – и медсестра, виляя бедрами, скрылась на лестнице.

Проводив ее жадными глазами, Дима расслабленно привалился к стойке, но тут вспомнил, что в холле он не один. Громила-медбрат все еще стоял позади. Дима встрепенулся и посмотрел на тупоголового монстра с огромными ручищами.

– А тебе разве не нужно по делам? – спросил юноша, с губ сорвался нервный смешок. – Усмирять ненормальных там… делать уколы, не?

Но медбрат продолжал молча сверлить его крошечными глазками. Дима подумал, что еще немного и у него сдадут нервы, когда с лестницы послышался шум, а затем и восторженный голос Артура:

– Дима! Дима, ты здесь! Ты живой!

Истомин не успел опомниться, как оказался в крепких объятиях старого друга. Только обняв Артура в ответ, юноша в полной мере ощутил радость встречи.

– А Габриэль?! Габриэль жив? – Артур даже немного встряхнул Диму, так не терпелось ему услышать ответ.

– Да! Да! Все живы-здоровы. Габриэль в деревне за городом и с ним все в порядке благодаря тебе.

– О, я так рад! – воскликнул Артур, как вдруг его глаза покраснели, и в них засверкали слезы.

Дима в недоумении глядел на аристократа. Граф Бейли не отличался чувствительностью, впрочем, как и чувством юмора, так что Дима впервые видел его слезы. Он даже не заметил, как громила-медбрат медленно прошествовал мимо них, скрывшись в одном из коридоров клиники. Дима мысленно коснулся эмоций Артура.

– Марина, – сразу догадался он. – Что-то с Мариной.

Артур закивал и вытер бледное вытянутое лицо рукавом.

– Да, но это еще не все. Пойдем в мой кабинет, пойдем, – они стали быстро подниматься по ступеням. – Сейчас ты удивишься, – выдавил из себя Артур, комок, застрявший в горле, мешал ему говорить. – Мы поднимаемся в кабинет главврача.

– Поздравляю, – на автопилоте ответил Дима.

– Если бы не ты, меня бы не повысили. Даже когда главврач внезапно исчез, я был отнюдь не первым в списке кандидатов, но я присвоил себе твои заслуги. Ведь это именно ты исцелил Габриэля. Ты ведь не против, правда?

– Да мне по… – Дима запнулся. – Да мне все равно. Объясни, наконец, что случилось!

– Марина умерла, – сиплым шепотом ответил Артур.

Дима приподнял бровь. Ничего не перевернулось у него внутри. Он не почувствовал ни боли, ни раскаяния. Только жалость. Марина была хорошей подругой, умной женщиной и замечательным врачом. Если бы она только не влюбилась в него по неосторожности…

– А еще… – и Артур открыл перед Димой двери кабинета. – Ты только не шуми. Мне сегодня таких трудов стоило ее успокоить.

Дима вошел внутрь, отметив, что в кабинете практически ничего не изменилось. Все те же стеллажи с книгами, длинный деревянный стол, заваленный бумагами, удобный кожаный диван, на котором он сидел когда-то с матерью…

Единственное, что никак не вписывалось в сдержанный и такой знакомый интерьер, так это маленькая детская кроватка. Димины ноги бесшумно ступали по ковру, а сзади доносился сбивчивый шепот Артура:

– Я не могу оставлять ее дома. Я ведь постоянно на работе, понимаешь? А сиделки… Ну, не могу я оставить дочь Марины сиделкам! Пусть даже она и не моя дочь…

Дима подошел к кроватке и посмотрел на девочку. Та безмятежно спала, укутанная белым одеялом. Он мог бы назвать Артуру тысячу причин, чтобы доказать – он не мог стать отцом этому ребенку, убедить его в своей правоте, пожать руку и сказать: «Пока, дружище, разбирайся с этим сам». Но слова застряли в горле, стоило ему взглянуть на девочку. Мысли спутались, и он почувствовал прочную связь, которая тут же установилась между ним и ею. Точно прочный канат, она натянулась, связав их в единое целое.

Лицо его шестилетней дочери так же сужалось к подбородку. У нее был его нос, и, Дима был уверен, что и цвет глаз достался ей от папы. Только черные прямые волосы напоминали о матери.

– Марина умерла при родах, – говорил Артур. – Плод рос очень быстро, видимо, из-за твоих генов. Ты ведь… Ты ведь Другой. Марине пришлось рожать уже на пятом месяце, плюс ее возраст, сам понимаешь, – Артур тяжело вздохнул. – В общем, началось сильное кровотечение, и врачи ее не спасли.

Слова Артура вливались в Димины уши, словно поток ярких образов. Таких ярких, что Диме вдруг показалось, что он видит роды собственными глазами, слышит, как кричит от боли Марина, как Артур всхлипывает возле нее, а потом установившуюся в палате тишину прорезает первый вопль его дочери. Дима сконцентрировался и мысленно оборвал связь с эмоциями Артура.

– Я назвал ее Кора. Это в честь моей бабушки. Я ведь растил её…

Девочка вдруг пошевелилась, и Дима, шарахнувшись от нее, стрелой вылетел из кабинета. Артур поспешил за ним.

– Ты что делаешь? – мужчина бесшумно закрыл за собой дверь.

– У меня дочь! – Дима заметался по лестничной площадке. – Дьявол, дочь!

– Но это же здорово! – с воодушевлением воскликнул Артур. В этот момент Диме захотелось свернуть ему шею. – Я бы сказал, это вообще феномен! Калеки не могут воспроизводить себе подобных. Все мои исследования подтверждали это! Вы все бесплодны!

– Как чудесно! – голос Димы так и сочился сарказмом, который Артур проигнорировал.

– … и тут оказывается, что ты зачал ей ребенка! Это уникальный феномен! Дима, пожалуйста, дай мне написать об этом работу, научное исследование… Наверное, это даже перерастет в диссертацию. Пожалуйста! Я очень тебя прошу!

Дима убрал руки от лица и посмотрел на Артура глазами дикими от ужаса.

– Виктория знает?

Артур кивнул.

– Я хотел поначалу оставить Кору у нее, но потом понял, что она слишком стара, чтобы ухаживать за ней. Так что, мы просто навещаем ее по выходным.

– А что ты ей сказал обо мне?

– Я не понимаю, – Артур растерялся.

Дима грубо схватил доктора за плечи и прижал к стене.

– Что она знает о своем отце?! – закричал он. – Что ты сказал ей обо мне?! Ты и моя мать!

– Что ее отец был вынужден уехать вскоре после ее рождения! – испуганно выпалил Артур. – Что папа любит ее и скоро вернется!

Дима отпустил мужчину и отвернулся, закрыв лицо руками.

– Зачем ты это сделал? – в отчаянии застонал он.

– Но…

– Зачем ты рассказал ей эту ерунду?!

– А разве ты не останешься?

Диму затрясло. Он всем своим существом чувствовал волны осуждения, исходящие от Артура. От них негде было спрятаться!

– Мне нужно уехать, – выпалил он и направился к лестнице.

Артур на свой страх и риск схватил его за плечо.

– Куда ты поедешь? Куда ты собрался от своей дочери? Я думал, что знал тебя очень хорошо!

Дима вырвал руку и с такой силой толкнул графа, что тот беспомощно растянулся на ступеньках.

– Ты едешь к Габриэлю? Я угадал? Это так?

Все внутри Димы кричало:

«– Да, к Габриэлю! Потому что я чертовски напуган и не знаю, что делать!»

Но вслух он так ничего и не сказал.

– Пообещай мне, что вернешься! – и в голосе старого друга Дима внезапно уловил нешуточную угрозу, на которую, как он думал, Артур был неспособен. Однако даже это не остановило его. Дима развернулся и припустил вниз по лестнице.

– Пообещай мне! Вернись! – неслось ему вслед.

Но Дима был уже далеко.

Габриэль сладко потянулся. Он лежал на диване в гостиной в обнимку с Изабелл. Девушка дремала, прижавшись щекой к его груди. Его руки тонули в шелке ее волос. Он вдыхал запах ее духов и не мог им насытиться.

За окном стоял поздний вечер. В коттедж Истоминых они перебрались еще днем. Их одежда была в пыли, но они заливались хохотом, словно дети, пока неслись от дома Иззи к коттеджу. Соседи, которым они попадались на глаза, недоумевая глазели им вслед.

Теперь они лежали на диване, упиваясь сладостными минутами покоя. Габриэль даже думать не хотел, почему Дима до сих пор не вернулся из города. Ему было все равно. Чутье подсказывало, что впереди их ждет еще немало проблем (вспомнить хотя бы о предстоящем разводе Изабелл и Себастьяна), поэтому он хотел насладиться сполна каждой спокойной минутой, проведенной с любимой.