Вечером позвонил Чонвон. Соквон уже заканчивал работу и направлялся в отель, где должен был остановиться один из важных гостей – нужно было все проверить. Такая работа не входила в его обязанности, но когда клиент обращался к нему лично и имел особый статус, Соквон предпочитал все осматривать своими глазами.

– Да, хён? – оглядывая стол в поисках выложенного из кармана телефона, рассеянно ответил он. – Какие-то проблемы?

– Проблемы, – согласился Чонвон. – Я заеду к тебе через минуту.

– Я не могу сейчас, я уже ухожу.

– Останься и удели хёну пару минут. Это касается твоего прекрасного японского гостя.

Соквон остановился, удерживая переговорный телефон между ухом и плечом и вытаскивая смартфон для сообщений из-под бумаг.

– Хорошо, буду ждать.

Чонвон поднялся уже через пять минут – выглядел он бодро, и казалось, что он не заканчивал, а только начинал рабочий день. Офис Соквона находился на пятом этаже здания, в котором работало еще шесть разных компаний. Его территория занимала целый этаж, но все равно места не хватало. Соквон не переезжал только из соображений маскировки – он хотел провести летом ремонт и изменить планировку, чтобы убрать некоторые подсобные помещения или хотя бы привести их в нормальный вид под служебные нужды, чтобы получить больше места. Не хотелось занимать отдельное здание или арендовать соседний этаж, привлекая лишнее внимание.

– У тебя тесно и неуютно, – сходу заметил Чонвон, останавливаясь перед столом.

Соквон вышел из-за стола и уселся во второе кресло для посетителей, чтобы говорить со старшим братом с приемлемого положения.

– Это рабочее место, здесь не должно быть уютно, – ответил он. – Что у тебя за дело?

Чонвон опустился в кресло и выдержал короткую паузу, не преследуя цели нагнать на Соквона страх, а просто выбирая нужные слова для вступления.

– Не знаю, с чего начать, скажу прямо. Вчера в девять часов вечера Даён взяла телефон у приехавшей на одну ночь Пёнхи и отправила с него сообщение Мидзуки. Сообщение не сохранилось, но судя по данным личного кабинета, оно все-таки существовало. Сегодня утром, в половине девятого она выехала из дома вместе с младшим сыном, для которого был запланирован осмотр у доктора. Я не сопровождал ее, поскольку это регулярная процедура, и к тому же, она отправлялась с шофером. Она оставила ребенка у персонала и уже через час, в половине десятого была в доме, где живет Цукаса. Я получил кое-какие данные, и понял, что он не впустил ее в дом, что очень умно с его стороны, иначе сейчас мы бы с тобой разговаривали в другом месте и при других обстоятельствах. Они говорили в специальной зоне для посетителей на первом этаже дома, под наблюдением камер и консьержа. Цукаса умен, в этом ему не откажешь. Содержание беседы мне неизвестно, но, судя по всему, Даён очень нервничала. Могу догадываться, что она просила его о помощи.

– И откуда у нее телефон и адрес? – сохраняя полное спокойствие, поинтересовался Соквон.

– Это еще интереснее. Адрес она запомнила, когда просматривала документы, которые Цукаса заполнил для доктора Сон. Телефон она раздобыла позавчера, когда привезла детей на сеанс – тоже у доктора. Она приехала одна, так что я не мог за ней следить. То, что она решила приехать без меня, уже показалось подозрительным.

«Да, и ты натравил меня на Цукасу, чтобы я его запер или запретил ему видеться с доктором Сон. А я как идиот повелся».

– И чего ты хочешь от меня? – спросил Соквон. – Цукаса не впустил ее в квартиру и еще ничего не сделал. Я позабочусь о том, чтобы он не делал глупостей в дальнейшем. Что еще нужно?

Чонвон ответил быстро и легко:

– Убери его отсюда. Сделай так, чтобы он пропал. А еще лучше – вообще избавься от него и отошли обратно в Японию. Найди другого.

Сохранить внешнее хладнокровие удалось только благодаря секундному оцепенению – на Соквона нахлынул такой сильный гнев, что поначалу он не смог вместить его полностью. Именно поэтому он не пошевелился и не изменился в лице – даже для него это было слишком. Он не мог вообще никак отреагировать.

Убрать? Спрятать? Отправить обратно?

– Лучше присматривай за женой, и мне не придется ничего делать.

– Даён и так постоянно под наблюдением. Мне и Пёнхи взять под контроль?

– Согласуй этот вопрос с отцом, и ты свободен делать что хочешь. Это наша семья и наша кровь. Цукаса никак с нами не связан. И я не стану его отсылать.

Наверное, Чонвон был почти единственным, кто мог понять Соквона и его нездоровое влечение к Цукасе, его зависимость от этого человека. И теперь он, родной брат, ставил ему такие условия?

– Если Цукаса останется в Корее, где бы он ни прятался, Даён сможет его найти. Она воспользуется чьим-то компьютером, обхитрит Кансока или попросит помощи у кого-то из семьи – из двоюродных, я имею в виду. Лучше пусть он будет там, где никто не может его достать. Япония – это твоя вотчина. Делай там, что тебе угодно. Можешь завести там хоть десять Цукас, мне все равно. Я не хочу, чтобы человек, в котором моя жена решила найти спасение, находился в этой стране. И я сумею до него добраться, если ты решишь его здесь оставить.

– Угрожаешь? – улыбнулся Соквон. – Поверить не могу.

– А ты поверь. Ты же знаешь, что я не вижу в этой жизни ничего стоящего, кроме Даён.

«Тогда не так уж и велика ценность у твоей жизни», – мрачно подумал Соквон, прежде чем ответить.

– Ты был на каждом сеансе, она виделась с Цукасой только в твоем присутствии. И то, что произошло – твоя вина, – сказал он.

– Не играй со мной, – будто и не угрожая вовсе, посоветовал Чонвон, поднимаясь с кресла. – Не хотелось бы, чтобы ты потерпел крах в столь юном возрасте из-за мужчины, которого никогда не сможешь назвать своим при родителях.

О, да, Соквон ждал этого – упоминания запретного. Так случилось, что братья Ю хранили в секрете гомосексуальность младшего, но это происходило не из солидарности, а просто по привычке. С самого раннего отрочества им вбивали в голову простую истину – ни с кем и никогда не обсуждать тех, с кем спят они или кто-то другой. Секс вообще был запретной темой. Не как процесс или развлечение, а как нечто личное. Мужчина не должен называть имена любовниц, рассказывать о них друзьям, хвастаться своими подвигами. Это низко и недостойно.

Этот закон защищал Соквона, пока Цукаса оставался для прочих в этой области – в области обычного секса. Но Чонвон уже понял, что между ними было протянуто куда больше нитей, и это пугало.

– Мои средства против твоих. В этой стране ты проиграешь, – добавил Чонвон. – Ты ведь меня знаешь.

– Мои методы против твоих, – ответил Соквон. – И ты совсем не знаешь меня.

Комментарий к 18. Братья

Ваа, у нас подарок! Спасибо, Cheremyxa_hop!

========== 19. Мориномия ==========

– В половине одиннадцатого будь на внутренней парковке своего дома. Собери вещи, которые хотел взять с собой в Японию.

Конечно, последствия от разговора с Даён были ожидаемыми, но Цукаса не думал, что они прилетят тем же вечером. Он не стал спорить и задавать вопросов и почти сразу же вытащил из шкафа чемодан и сумку. Вещей у него было больше, чем когда он только прибыл в Корею – тогда, не думая, что придется пробыть здесь до зимы, он взял с собой только некоторые летние и демисезонные вещи, но с наступлением холодов гардероб пришлось расширить. Ему хотелось взять с собой почти все, но он уложил самое необходимое в одну сумку, после чего вернул чемодан на место и закрыл шкаф. До назначенного времени еще оставалось примерно полчаса – этого должно было хватить, чтобы упаковать ноутбук с сетевым фильтром, зарядное устройство для телефона, бритву и прочую мелочь. В итоге получилось две сумки – одна большая, другая поменьше.

В половине одиннадцатого Цукаса, как и было сказано, ждал на внутренней парковке дома. Он впервые был в этой части, поскольку у него не было машины, да и если бы она имелась, он не стал бы пользоваться платной парковкой у самого дома, а предпочел бы бесплатную, находившуюся через дорогу. Почти минута в минуту на парковке показался белый автомобиль, на который Цукаса поначалу не обратил особого внимания, поскольку не знал, на каких машинах ездили его соседи. Однако как только автомобиль остановился, телефон в его кармане завибрировал, и Цукаса понял, что этот транспорт был прислан за ним.