— Не жду. С Сакурой тоже бывшего поделить не можешь, или ты ее просто так решила обосрать?
— Считаешь, я с тобой Тсукури делю? — глаза Карин превратились в две злобные щелочки. Она больше не играла — от ухмылки не осталось и следа, а брови опасно свелись к переносице.
— Скорее, просто бесишься, что он вчера тебя отшил, — парировала я, невольно приковав взгляд к сжимающимся в кулаки ладоням Узумаки. Похоже, целой и невредимой мне покинуть школу сегодня не удастся.
— Не подождешь? — сладкоголосо спросила Узумаки, растягивая слова. — Хочу очки снять, прежде чем мы приступим… К разговору.
Это было своего рода предупреждение, услышав которое я еще могла пойти на попятную и попросту сбежать. Или принести извинения. Или придумать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию. Но я не стала. Руки похолодели и задрожали. Чтобы скрыть это позорное действо от Карин, я спрятала их за спину.
— Снимай, — с напускным безразличием кивнула я. — Будет обидно, если разобьются.
Как бы соглашаясь, Карин, поджимая губы, кивнула. Было странно наблюдать за тем, как она отходит, снимает очки, аккуратно их складывает и кладет на стульчик. Как будто мы не собирались вцепиться ногтями друг другу в лица, а готовились к честному поединку на ринге: с судьями, зрителями, и поджарыми моделями в бикини, выносящими таблички «раунд».
— И чур не кусаться, — Узумаки на выдохе резко развернулась, выставив вперед указательный палец. — Это отвратительно.
Её действия усыпляли бдительность, как бы говоря, что не больно-то она и хочет со мной драться, но потемневшие от расширившихся зрачков глаза кричали об обратном — она в бешенстве и определенно хочет порвать меня на лоскуты. За секунду оказавшись рядом, Карин наотмашь ударила меня по лицу, предоставляя возможность полностью осознать смысл выражения «посыпались искры из глаз». В ушах зазвенело. Действуя по наитию и ощущая, как неистово горит щека, я схватила ее за волосы и потянула вниз, зарядив коленом куда-то в живот. Взвизгнув, Узумаки пнула меня по ноге.
Потеряв равновесие, я завалилась на пол, утянув за собой и орущую от боли Карин — я так и не отпустила ее волосы. Это было моей ошибкой — она оказалась сверху, а, значит, обрела очередное преимущество. Следующий удар пришелся мне в нос. Я вскрикнула. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, а в горло хлынула кровь, но рук я по-прежнему не разжала. Напротив — вцепилась еще сильнее, пытаясь вырвать себе трофей в виде расчудесных ярко-красных прядей.
— С-сука, — зашипела Узумаки, ударив меня кулаком под ребра. Из легких со свистом вылетел воздух. Пальцы разжались, а Карин, воспользовавшись моментом, попыталась встать. Тогда я пнула по лодыжке, и она с громкими отборными ругательствами и смачным шлепком рухнула обратно.
— Что тут… — голос был мужским. Это единственное, о чем я успела подумать перед тем, как попыталась ударить Узумаки в бок. — Да вашу ж мать! На пять минут оставить нельзя!
Чьи-то руки оттащили ее, а затем я увидела смертельно бледное, практически сливающееся с потолком лицо Итачи. Он сразу же схватил меня за плечи и помог принять сидячее положение, бережно придерживая рукой за пояс. Странное дело — боли я больше не чувствовала. Я думала лишь о том, что кровь из носу пачкает мне футболку. И теперь ее придется замачивать в холодной воде, а то не отстирается.
— Полагаю, нужно вести этих красавиц в медпункт, — громко прокомментировал Хидан — это он снял с меня Карин. Учиха приложил к моему носу платок, одними губами прошептав “держи”. — А что с ними дальше делать, пусть решает Мадара.
========== Глава 27. Нии-сан ==========
Молчание длилось долго. Слишком долго. Держа коробку с щенком на коленях, Итачи мрачно вглядывался в тень надвигающихся туч, а я сидела рядом, натянув капюшон чуть ли не до самого кончика носа, и нервно теребила краешек толстовки. С минуты на минуту должен был подъехать Шисуи, чтобы мы с нашим крошкой-псом отправились к Яхико и Нагато — они согласились взять его к себе, а меня терзало беспокойное чувство, что что-то непременно пойдет не так.
— Я могла бы и сама отвезти Чиби, — тихо проговорила я и вынула щенка из коробки, сразу же прижимая его к себе и чувствуя успокаивающее тепло на груди. С невнятным счастливым скулежом Чиби принялся вылизывать мне подбородок, хотя явно метил при этом в губы. — Тебе, наверное, хочется отдохнуть после работы, да и Шисуи…
— Пожалуйста, не начинай, — вздохнул Итачи и приветственно кивнул какому-то мужчине, вышедшему из подъезда. Наверное, очередной сосед. — Мы же уже всё решили.
«Мы»? Да он сам всё решил на пару со своим неугомонным другом, хотя я изначально настаивала, что со всем справлюсь сама. Ну и что, что автомастерская нии-сана находится на другом конце города? Пятнадцать минут до автобусной остановки, а там уж можно и за полчаса без пересадок добраться, но нет — «ты же возвращаться будешь поздно, а Амэ — район неблагоприятный», и всё в таком духе. И, казалось бы, чем я недовольна? У меня появился шанс побыть со своим парнем еще пару-тройку часов, познакомить его с братом… Но больше это походило на то, что вчерашние слова, случайно брошенные мамой, Итачи принял слишком близко к сердцу.
Кажется, внутри что-то оборвалось, когда она, немного запыхавшаяся, в туфлях на каблуке и в деловом костюме, явилась в кабинет директора и на пару секунд замерла в дверях, вцепившись взглядом в мое лицо. Чего только не было в ее глазах: страх, волнение, шок, растерянность… И ее реакцию можно было понять — красотка из меня после стычки с Узумаки получилась еще та.
Горящая щека распухла и налилась синевой по контуру скулы. Нос, к которому я прижимала уже полностью пропитавшийся кровью кусок марли, по-прежнему кровил, хоть и — слава богу! — сломан не был. И всю эту картину эффектно довершала запачканная одежда и пугающе огромный фиолетовый синяк в районе берцовой кости. Пиная меня по ноге, Карин сил не жалела.
Следом зашла и Узумаки-сан — невысокая, чуть полноватая, но довольно симпатичная женщина с непроницаемо серьезным взглядом. Она могла бы показаться менее взволнованной, чем моя мама, если бы прекратила крутить обручальное кольцо на пальце хоть на полминуты — но она не прекращала. До меня ей особого дела не было — ее внимание всецело было направлено на дочь, которая выглядела немногим лучше меня. Лицо не пострадало совсем, но вот ухо… Как оказалось, я случайно потянула ее за сережку, когда схватила за волосы, и неслабо надорвала мочку, так что Карин усиленно прижимала к уху что-то замороженное, завернутое в перепачканное кровью вафельное полотенце. А еще она прихрамывала, чего Узумаки-сан, конечно, знать пока не могла.
Ни мама, ни Узумаки-сан не проронили ни слова, пока Мадара с пугающим спокойствием едва ли не открытым текстом заявлял, что они — ужасные родители, раз они к старшей школе так и не вдолбили своим детям, как взрослые люди должны разрешать между собой конфликты. А нелестных эпитетов в наш адрес он не жалел. Крепче всего прошелся по Узумаки, потому что статус старосты по вторым классам обязывал ее быть примером для подражания, а от меня, плебейки, вроде как, можно было ожидать чего угодно. Честно говоря, я уже морально готовилась к исключению, да и Карин, судя по искусанным до крови губам, тоже, но в конечном итоге директор ограничился лишь предупреждением. И угрозой, что любой последующий залет и косой взгляд в сторону друг друга захлопнет перед нами двери Акатсуки навсегда.
Путь от кабинета Мадары до выхода из школы мы с мамой преодолели молча. Она летела впереди, я же — плелась сзади, с маниакальным рвением трогая языком щеку изнутри и пальцами снаружи. Горячо и больно. Так я пыталась абстрагироваться от мысли, что это еще не конец. Будут еще последствия, и следующее меня настигнет, когда эта очаровательная женщина, чью спину я так настороженно сверлю взглядом, наконец, решит заговорить. И ведь как в воду глядела. Ее прорвало на школьном крыльце.
