Итачи это замечание явно не понравилось.

— Я вовсе не идеальный, — его голос показался холодным и немного отрешенным, а мне было совсем невдомек, что же такого оскорбительного есть в совершенстве.

— Конечно не идеальный, — согласилась я, как ни в чем не бывало продолжая собирать с пола черепки. — Был бы идеальным, тарелку бы не укокошил.

Он ничего не ответил, даже не усмехнулся, хотя обычно такие шутки ему нравились. Мне казалось, что сегодня он был в приподнятом настроении, и выходит, своим неуместным замечанием я, как всегда, всё испортила.

— Я тебе нравлюсь?

Всего три слова, но прозвучали они как гром среди ясного неба. Меня словно ледяной водой окатили. Кровь отхлынула от лица, и я в одно мгновение отпрянула, осев на колени. Итачи, что сидел теперь точно так же, на коленях от силы в полуметре, смотрел на меня с таким пугающим спокойствием, что мне мучительно захотелось отвернуться. Стоило больших усилий выдержать на себе этот взгляд.

— Конечно, — голос тихий-тихий. Губы кое-как растянулись в полуулыбке, которая задумывалась, как добродушная, но, кажется, получилось немного напуганной. Мои нервы обратились натянутой струной. — Ты хороший человек. Разве ты можешь мне не нравиться?

Учиха шумно выдохнул и устало прикрыл глаза.

— Ты ведь знаешь, что я не об этом.

— Знаю, — едва слышный ответ сорвался с языка прежде, чем я успела его обдумать, Итачи вновь взглянул на меня, и от волнения тело забило мелкой дрожью. Я понятия не имела, что нужно говорить, что он хочет от меня услышать, и потому безмолвно уставилась на руки, как провинившаяся школьница. Собственно, примерно так я себя и чувствовала и, возможно, ею же и была.

— Нами, — мне всегда нравилось, как он произносит моё имя — мягко, тепло, и этот раз не стал исключением. Я наклонилась, практически встав на четвереньки, и принялась снова собирать злополучные осколки, чтобы хоть как-то совладать с желанием броситься на утёк. Но это же мой дом — куда я брошусь? Всё равно придётся вернуться.

— Это из-за того случая с Конан, да? — я всё меньше узнавала свой затухающий, будто доносящийся откуда-то издалека голос. — Обещаю, такое больше не повторится.

— Нами.

— Она такая красивая, утонченная, и вы должны быть вместе. Кто я такая, чтобы…

— Нами, — твердая рука перехватила мою, когда та потянулась за очередным черепком. — Глупая. — Ах, глупая?! Я подняла голову, чтобы одарить Итачи самым возмущенным из своих взглядов, но тут же осеклась. Его глаза так близко… Слишком близко. В животе потеплело и стало щекотно, а пульс участился. Я почувствовала его дыхание на своем лице и позабыла, что мне и самой нужно дышать. Сэнсэй перешел на шепот: — Позволь мне самому решать, с кем я должен быть, а с кем не должен.

Смягчившийся взгляд задержался на моих губах, и от этого жеста низ живота свело с новой силой. Его ресницы дрогнув, опустились, а рука, всё ещё державшая мою ладонь, чуть сжалась. Сердце забарабанило по ребрам, отдаваясь в ушах. Это безумие, полнейшее безумие, но тело само поддалось вперед, желая продолжения. Последние миллиметры между нами стремительно исчезали, горячее дыхание на губах сводило с ума, а голова кружилась от волнения. Целый мир перестал для меня существовать.

— Нами, отличные новости! - Или не целый.

Я отпрянула, как ужаленная, услышав стремительно приближающиеся шаги на лестнице. Стоило Итачи отпустить мою руку и выпрямиться, как через секунду на пороге появилась мама и хихикнула:

— Ну и кто это разбил?

Меня снова бросило в жар. Всё походило на сон, который закончился сразу же, как моя потешная женщина вернулась на кухню. Сэнсэй поднялся на ноги и натянул на себя виноватую улыбку.

— Это я, простите, - его голос как будто немного сел.

— Ну, ничего, — она небрежно махнула рукой. — Это к счастью.

— А была бы я — было бы к рукам из жопы, — недовольно пробубнила я, наблюдая, как мама достает из-за двери совок и веник. И зачем мы тут с Учихой ползали, спрашивается? — А что за новости?

Наши с Итачи взгляды встретились, и он едва заметно улыбнулся, а я покраснела еще больше.

— Асума был так польщен твоим приветом, что решил приехать уже в следующие выходные.

По шкале радости эта новость на «отличную» не тянет, но главное, что мама рада. Благо, счастье изображать мне не приходилось, ведь я и без того светилась, как влюбленная дурочка. Пока я подметала с пола оставшийся сор, Учиха уже успел раскланяться, поблагодарить владычицу этого дома за гостеприимство, приятно проведенное время и вкусный пирог.

Мама проводила Итачи только до прихожей, я же выскочила за ним на крыльцо, игнорируя брошенный в мою сторону озадаченный взгляд моей потешной женщины. Позже мне придется многое объяснить, но я что-нибудь придумаю. Стоило мне лишь прикрыть за нами дверь, как сэнсэй тут же обернулся, заглянув мне в глаза.

— До встречи? — прежде, чем он успел что-то сказать, я протянула руку на прощание. Глупо, знаю, но это было всё, на что были способны мои расплавившиеся от всего произошедшего мозги. Учиха явно хотел что-то сказать или спросить, но вместо этого смиренно принял мои правила игры, кивнул и мягко сжал мою ладонь.

— До встречи.

Я как завороженная провожала взглядом его удаляющуюся фигуру, стоя на крыльце и держась за дверную ручку, которую так и не повернула. Итачи один раз обернулся и махнул на прощание рукой, и от этого жеста где-то глубоко внутри поселилось чувство приятного волнения. Сегодня всё изменилось. Наши отношения больше никогда не будут такими, как прежде, и лишь об этом мне твердило настойчиво выпрыгивающее из груди сердце.

— До встречи, сэнсэй, — повторила я, и губы тронула легкая улыбка. — До встречи.

========== Глава 22. Свидание ==========

Словно наваждение, сэнсэй крепко-накрепко засел в голове и уходить из нее совсем не торопился. Мысли о нём преследовали меня всюду, не давая удержаться в реальности: стоило лишь дать им волю, задуматься хоть на пять секунд, и передо мной сразу появлялся он. Спокойный и сосредоточенный, Итачи сидел за учительским столом и что-то записывал, изредка бросая взгляд в ежедневник. Этот образ отпечатался в памяти наиболее отчетливо, ведь именно в такие моменты я разглядывала его в школе с особым бесстыдством. И временами на душе становилось как-то гадко — как будто всё это порочно и совсем неправильно.

Прошла не одна неделя с того дня, как сэнсэй оставил мне свой номер, но я так и не воспользовалась его щедрым предложением звонить в любое время. Так, может, уже пора? Закрывшись в комнате, я непроизвольно задержала дыхание, бросив взгляд на мобильник преспокойно лежавший на кровати. «Парням нельзя звонить первой, но если очень хочется, то можно» — как-то сказала Ино, и именно её беззаботный хихикающий щебет пронесся в голове, когда я начала выискивать заветное имя в списке контактов. И вот осталось лишь нажать на зеленую кнопку вызова и дождаться ответа, но что-то упорно не давало мне это сделать. На экране всё так же продолжали светиться иероглифы, складывающиеся в практически идеальное сочетание слогов. И-та-чи.

Волнение растекалось холодом по всему телу, кусало кожу, а щеки горели нездоровым румянцем. Через минуту мне, наконец, удалось взять себя в руки, и я сделала то, что должна была сделать. Прижимая телефон к уху и слушая длинные гудки, я медленно вдыхала через нос, чтобы хоть немного усмирить подкатывающую к горлу панику. Когда после очередного гудка на том конце послышалось сухое и отстраненное «алло», сердце в груди подпрыгнуло и пугливо сжалось. Это он! Он! Нужные слова, как и ожидалось, разом вылетели из головы, и на смену им пришло понимание, что я буду просто сопеть в трубку, как маньяк из дешевого триллера.

— Алло-о? — с чуть вопросительной интонацией повторил знакомый голос, как бы напоминая, что нужно начать говорить, иначе всё закончится противным пищанием коротких гудков. Стрелки настенных часов дрогнули на отметке в десять вечера. А я не слишком-то воспитана, раз звоню в такое время.