– Когда тебе здесь в чём-то отказывали? – вопросом на вопрос ответил Тиндар. – Завтра и отправимся. Сегодня ты устала.

– Даже спорить не буду, – откликнулась эльфийка, расстёгивая куртку. – Когда он появится? – она выразительно кивнула на гнездо.

– Скоро, – лаконично ответила Ури. – Уже скоро.

– Если я могу чем-то помочь – только скажите.

– Ничего не нужно, Сафилит. Но ты можешь рассказать нам, где была и что видела, – откликнулся дракон.

– Ладно, – она подцепила сумку и начала в ней копошиться, – но вам придётся смириться с тем, что я буду говорить с набитым ртом. Я зверски оголодала, пока летела сюда.

Почему-то куда бы она не приходила и кого бы не встречала, всем всегда интересно послушать о далёких краях. И всё же она считала, что лучше один раз увидеть своими глазами.

Разбудили её спозаранку. Причём не слишком вежливо – пихнув когтём в бок. То есть, конечно, по драконьим меркам – это был наиаккуратнейшее касание. Но её бок был с этим категорически не согласен.

– Идём, – чужая мысль в голове опередила готовые сорваться с языка ругательства.

Девушка глянула на спящую дракониху и, похватав вещи, потопала за Тиндаром, запихивая в себя по дороге лембас и запивая его остатками воды из фляги. У ревущей стены она встала столбом. Умылась. И задрала голову наверх.

– Не полезу.

Дракон презрительно фыркнул и сунулся под воду, сложив крылья домиком. Не дожидаясь, пока у него пройдёт приступ негаданной доброты, она пробежала у него между лапами и упала вниз. Через секунду птица захлопала крыльями и стала набирать высоту.

Их путь лежал ещё дальше на восток вдоль океана. Лэйтэриэль с интересом наблюдала, как внизу стелются каменные плато, перемежаемые жёлтыми степями, лесами из торчащих свечками елей, многочисленными ленточками рек и лужами озёр. И кто только придумал, что этот край неживописен? Наверное, какой-то слепец.

До обиталища старейшего из драконов они добрались лишь к вечеру. Тиндар свернул к скалам, к которым вплотную подступал хвойный лес. Там обнаружился огромный грот, из которого неторопливо вытекала неширокая речушка. Дракон приземлился на небольшой опушке перед пещерой. Девушка поступила также. Она знала, что дракон не войдёт в пещеру другого дракона, не получив на то приглашения. Так что оставалось только ждать.

Когда ей надоело слоняться из одного конца опушки к другому, она принялась собирать хворост, рассудив, что к ночи костёр лишним точно не будет. Сидевший дракон молча наблюдал, лениво подёргивая хвостом не хуже кошки.

Она уже сложила приличную охапку веток, когда из глубины грота послышался шум. Сбросив очередную порцию дров, девушка оглянулась. Во мраке она разглядела ещё более тёмное пятно и мерцающие серебром глаза под самым потолком. Впрочем, глаза эти постепенно опускались. В вечерние сумерки выступила и вовсе вполне человеческая фигура. Только очень крупная.

Его превращение отличалось от того, что ей демонстрировал Смауг, как детские каракули от картины мастера. Дракон обернулся эльфом могучего телосложения. Лицо же и вовсе больше подошло бы человеку лет сорока. Крупные черты, не лишённые изящества, широкие скулы и квадратная челюсть, серебристые глаза и короткая грива того же цвета. Он даже озаботился иллюзией одежды.

– Здравствуй, дитя ветра и огня, – произнёс он приятным низким баритоном, глянув на девушку. – Здравствуй и ты, Тиндарам.

Тиндар вежливо склонил голову и тоже неуловимо быстро перетёк в человекообразную форму. У него это вышло не так хорошо. Примерно как у Смауга, только с поправкой на цвет чешуи и отсутствие хвоста.

– Приветствую, Нола, да пребудет с тобой попутный ветер.

– Я догадываюсь, зачем ты здесь, – произнёс старейших из живых драконов и присел у сложенного костра, запустив в него руку. От его прикосновения мгновенно занялось пламя, будто горело уже полчаса как. – Садись. Говори.

Сам дракон уселся прямо на землю, скрестив ноги. Тиндар поступил аналогичным образом, устроившись по соседству. Следовало догадаться, что приватной беседы ей не светит. Лэйтэриэль присела на загодя присмотренный плоский камень, у которого она складывала костёр.

– Смауг рассказал мне, чем является Аркенстоун, – начала она с места в карьер, не заботясь долгими предисловиями. – Камень у Майрона.

– Не самое воодушевляющее известие, – медленно проговорил Нола.

– Он действительно может с его помощью?.. – она выразительно посмотрела на небо.

– Мне это неведомо, – хозяин грота тоже оглядел почти стемневший небосвод. – Почему ты считаешь, что он вообще намерен это сделать?

Она замерла, глядя на поднятую голову через огонь. Действительно, с чего она это вообще взяла? Наверное, потому что он с самого начала умолчал об истинном предназначении камня, ибо это слишком явно наталкивало на мысль о его использовании по прямому назначению.

– А зачем ещё он мог ему понадобиться? – спросила эльфийка. – Ведь не для того же, чтобы вставить в корону или завоевать Средиземье. С этой задачей он мог бы справиться и так, если бы захотел. Ты ведь был на той Войне. Как вышло, что он проиграл?

– Он не проиграл, – возразил Нола. – Он просто не дрался.

– Почему?

– Мне неведомо, что творилось в его голове и каков был его замысел, – Нола опустил голову и посмотрел на девушку. – Я знаю лишь, что он хотел закончить всё.

– Я думала, он из тех, кто сражается до последнего, – заметила она. – Даже если не рассчитывает победить.

– Ты знаешь, какова была его роль в песне Арды?

– Быть главным злод… Антиподом.

– Именно. Такие роли по-своему интересны, но утомляют. Ему надоела его роль.

Лэйтэриэль невольно поморщилась. Ей не нравилось, когда о мире говорили как о какой-нибудь пошлой пьеске на ярмарке. Самое паршивое в этом было то, что она понимала, что это правда. Такая смешная, нелепая и ужасная.

– Стало быть, Майрону тоже надоела его роль? – спросила она то ли у собеседников, то ли у себя.

– Тебе должно быть виднее, – заметил Нола. – Ты знаешь его лучше всех.

– Но я совсем не знаю, – безрадостно покачала головой девушка. – Вернее, мне лишь иногда кажется, что знаю… Смауг говорил, что, если Мелькор вернётся, то миру придёт конец. Это правда? Ты тоже так считаешь?

– Было пророчество, – медленно начал дракон, – о том, что будет спета новая песня. Но чтобы она состоялась, должны собраться все. И чем станет эта песня для Арды – спасением или разрушением – никому не ведомо. Могу лишь сказать, что ничего не будет, как прежде. Потому что как прежде не бывает вообще никогда.

– Ему можно помешать? – напрямик спросила эльфийка. – Камень у него уже два года, но он ничего не делает.

– Ему некуда торопиться, – обрадовал дракон, подтвердив её собственные мысли. – К тому же, это не просто ключ и просто двери. Их так просто не открыть.

– Майрон тоже не вчера родился, – кисло улыбнулась девушка. – Он умён и искусен. Он ведь разберётся с этой проблемой. Я ещё ни разу не видела, чтобы он от чего-то отступил, сколь бы замысел не был безумен.

– Ты права. Но это потребует от него всех сил, – произнёс Нола. – До Врат ещё нужно добраться.

– Ты имеешь в виду… ему потребуется его Кольцо? – неуверенно спросила она.

– Скорее всего, – дракон помедлил с ответом. – Не берусь утверждать с полной уверенностью. Я не видел этого кольца лично.

– Я видела, – тихо выдохнула девушка. – В детстве. Но я ничего не почувствовала. Мне оно показалось просто обычным кольцом.

– Это ещё хуже, – после заминки констатировал дракон, подкинув в огонь пару веток. – Артефакт, кажущийся обычной безделушкой, куда опаснее сильмарилла, трубящего о заключённой в нём магии.

Она не сдержала улыбки. Сильмариллы много, чего натворили, хотя были всего лишь стекляшками. А Кольцо – инструмент. Что может натворить оно?..

– Что я могу сделать, чтобы остановить его? – с какой-то безнадёгой спросила эльфийка.

Её собеседники переглянулись впервые за этот вечер. К девушке закралось подозрение, что они что-то обсуждают. Вернее, кого-то.