Литмир - Электронная Библиотека

Помывшись, Корбо вновь нырнул, а Эстель, расчёсываясь, осторожно следила за мужчиной. На этот раз пират плыл, делая мощные гребки, его тело хорошо просматривалось в воде, и девушка могла наблюдать за движением мускул на его плечах и спине. Мужчина вышел на берег и встряхнул головой, как это делают собаки. Брызги с волос полетели в разные стороны, на мгновение отразившись радугой в лучах солнца. В движениях капитана чувствовалось что-то первобытное, но необыкновенно захватывающее, он просто источал силу и уверенность. Корбо поднял лицо к солнцу и, подставляя лучам тело, раскинул руки. Капли воды сияли на его бронзовой коже, и сеньорита не могла не залюбоваться дикой мужской красотой пирата, и её сердце взволновано задрожало.

Чуть подсохнув, Тэо открыл глаза и взглянул на Эстель. Смутившись, она тут же отвела взгляд, делая вид, что рассматривает озеро и растительность. Всё же заметив восхищение в её глазах, Корбо улыбнулся. Откровенно любуясь своей пленницей, он растянулся на горячем песке, продолжая наблюдать за ней.

Устроившись на камне, девушка сидела, немного согнув ноги в коленях, и её маленькие, почти детские ступни выглядывали из-под сорочки. Сияющие золотистые пряди окружали точёную фигурку и спускались до поверхности камня. Влажная рубашка облегала тело, не скрывая небольшую упругую грудь и волнующие изгибы бёдер. Расчёсывая волосы, сеньорита задумалась. «И вправду русалка», – подумал Тэо не в силах оторвать от Эстель глаз. Он смотрел на нее, не смея шелохнуться, будто она и вправду, как настоящая русалка может соскользнуть с камня и исчезнуть в глубинах.

Когда волосы Эстель подсохли, она, намереваясь одеться, спустилась с валуна. Капитан тоже встал и подошёл к одежде. Они оказались рядом и встретились глазами. Заметив разгорающийся огонь в глазах пирата, сеньорита несколько смутилась. Мужчина стоял в шаге от неё, его глаза обжигали, а в следующее мгновение она почувствовала уверено обхватившие её руки. Сердце бедняжки бешено, заколотилось, но не от страха, а от томительного волнения, которое подкатывая к горлу, не позволяло дышать. Её ладони оказались на его груди и, ощутив под своими руками упругость мужских мускулов, сеньорита поняла: ей вовсе не хочется отталкивать капитана. Да, пират не пугал её, а притягивал…

«Он прав! – с досадой подумала Эстель. – Меня тянет к нему». И это притяжение оказалось сильнее её, и было настолько неумолимым, что превращало в жалкие лохмотья все попытки девичьей гордости образумить хозяйку.

Корбо нежно погладил волосы девушки, и неожиданно для неё самой её руки обвили шею мужчины, а губы сами потянулись к его губам.

Пылкий поцелуй пирата обжигал, и сеньорита вовсе потеряла голову, абсолютно забыв обо всех уроках нравственности, которые так долго внушала воспитаннице строгая дуэнья. Эстель не в состоянии была сопротивляться капитану, а главное не могла сопротивляться себе. Она только чувствовала сильные руки, обнимающие и ласкающие её крепкую спину под своими руками и его страстные и такие желанные губы. Эстель забыла обо всём на свете и в горячих объятиях пирата ощущала себя безумно счастливой. Это ощущение окрыляло, сбивало с ног и заставляло сердце мучительно стонать, неистово плясать и блаженно замирать, растворяя всё её существо в потоке всепоглощающего необъяснимого чувства.

Заметив, как девушка неожиданно потянулась к нему, Тэо испытал трепетное волнение. Обнимая ставшее таким податливым тело, ощущая обвившие его нежные руки и жадно отвечающие ему губы, он осознал: сейчас это было не из-за страха к нему, не от слабости, вызванной вином, не из благодарности или покорности. На этот раз он видел: её тянет к нему так же сильно, как и его к ней. И понимая это, Корбо просто захлёбывался и задыхался от счастья, его словно накрыло девятым валом и окатило штормовой жаркой волной.

Сердце мужчины учащённо билось и самозабвенно пело. Неожиданно в его голове возникла захватывающая мелодия русской песни, исполненной когда-то пленницей, и капитан с тоской понял: он тонет, беспомощно тонет… И с каждым следующим шагом увлекаемый своей прекрасной русалкой погружается всё глубже в манящую, захватывающую глубину, он уходит с головой в неизведанную чарующую пучину и он не в состоянии остановиться. Но это чувство не пугало пирата, оно давало ощущение блаженства. Он готов был опуститься на дно океана, только бы продолжать касаться таких сладких губ, чувствовать нежность обхвативших его рук и упиваться теплом тела своей недосягаемой Звезды, ставшей теперь его.

Ураган всепоглощающего желания подхватил обезумевшую пару и закружил в неистовом пьянящем хороводе. Захваченные пламенным и томительным танцем они неслись, ощущая безграничное наслаждение от того, что они вместе, пока не окунулись в омут запретного влечения. Блуждая по просторам таинственного бескрайнего океана, раскачивающего их на волнах безрассудной страсти, они потеряли счёт времени, и это буйство не отпускало, заставляя всё крепче стискивать объятья. А когда обессилевшие тела бесстрашного пирата и гордой аристократки утомлённый смерч безумия выбросил на песок, они жадно ловили взволнованное дыхание друг друга и лежали не в силах расцепить руки, и каждый до конца не понимал, а скорее не желал понимать, что с ним происходит.

Они ощущали, как им безумно хорошо вместе, а грудь обоих заполнило отчаянное желание остаться здесь навсегда. Остаться в этом мире, где так чарующе безмятежно. Затеряться на этом крохотном острове вдали от общепринятых норм и моральных устоев, от установленных правил общества и строгих уставов корабля, от пресловутого долга и придуманных кем-то предписаний чести. Здесь они были первозданно свободными. Здесь ощущали себя единственными людьми на земле – Адамом и Евой. И здесь ничто не мешало их счастью.

Они молчали, боясь нарушить тишину и спугнуть неосторожным словом сладкую истому, заполнившую воздух. Словно оба понимали: никакие слова не передадут то, что они испытывали сейчас. Только светящиеся радостью глаза, осторожные касания рук и трепет тёплых губ говорили друг другу о необыкновенном чувстве, охватившем их сердца, которому они не в силах были противиться, и которое заполняло душу восторгом и упоением.

Из небытия изнеможённую парочку вывели возгласы людей, доносившиеся издалека. Тэо вздохнул, с сожалением понимая: пора возвращаться. Он встал, отряхнулся от песка и оделся, потом помог Эстель облачиться в платье. Капитан сорвал большой нежно-розовый цветок и преподнёс его девушке. Она улыбнулась, сорвала другой такой же цветок и закрепила его в волосах мужчины.

– Он так здорово смотрится на твоей голове, – сияя, произнесла она.

Пират улыбнулся и снова поцеловал её.

– Пойдём, нам пора, – с грустью проговорил Корбо и, взяв из её рук цветок, тоже закрепил его в волосах девушки.

Эстель направилась к тропинке, по которой они пришли, но Тэо остановил её:

– Здесь есть другая дорога, – сообщил он, и испанка последовала за капитаном.

Буквально через несколько метров заросли оборвались, и они оказалась на песчаном пляже.

Невдалеке у склона горы Жюлиан, Большой Джо и Форест набирали из родника воду, а матросы перевозили бочки на корабль. Мужчины, как раз закупорив полные бочонки, передали их парням, и те покатили упакованную воду к ожидающим у берега шлюпкам. Работа подходила к концу, осталась всего пара пустых ёмкостей, их заполнением и занимались пираты, но, заметив капитана и девушку, все трое удивлённо уставились на парочку.

Пират и испанка, не отрывая друг от друга восторженных глаз, направлялись в сторону родника. Корбо как раз рассказывал девушке, какая в нём удивительная вода, а Эстель, восторженно слушала капитана. Не обращая никакого внимания на товарищей, Тэо, поднёс ладони к источнику, набрал воды, попробовал сам и предложил Эстель. Девушка отпила и засмеялась, затем опустилась к роднику и сама набрала воды.

Троица пиратов, замерев, во все глаза пялилась на вожака, даже не замечая, что бочка успела наполниться, и вода переливается через край. Жюлиан первый пришёл в себя и, не выдержав, обратился к главарю:

5
{"b":"664176","o":1}