- Но, - добавила она, когда Торин разжал объятия, - Ты думаешь, что мой младший сын доставляет больше хлопот, чем он того стоит.

- Это не так.

- Разве ты не видишь: Тауриэль и всё, что она предлагает ему, и есть причина, по которой он может найти здесь новый дом. Полюбит он Эребор или возненавидит его зависит от того, как всё для них обернётся, - голос сестры был серьёзен, и Торин остановился, чтобы взглянуть ей в лицо.

После визита эльфийки она почти не упоминала о Кили, но сама по себе эта сдержанность говорила о том, как это для неё важно.

- Если бы речь шла только о том, чтобы сделать Кили счастливым, я сделал бы это хоть сейчас, ты знаешь это, - он одним пальцем легонько приподнял её подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Этот жест Торин сохранил ещё с тех времён, как Дис была маленькой девочкой, и до сих пор повторял его в минуты нежности, - Но что если из-за неё он нарушит свой долг? Он хочет быть рядом с братом, когда тот станет королём. Я не могу поддерживать его больше, чем Фили, на нём и так лежит тяжкая ноша, ведь он мой наследник.

Дис пренебрежительно фыркнула.

- Дела в королевстве идут не так уж плохо. Если Кили женится на эльфийке, об этом поговорят и забудут. Это далеко не самое худшее, что может случится в твоё царствование.

И всё же разве он уже не натворил достаточно бед, запятнав их возвращение ненужной кровью, когда навёл на союзников драконий огонь, а потом отказал в помощи тем, кто заслуживал её дважды: как жертвы и как друзья? Торин не горел желанием давать своим подданным и другим лордам на совете повод подвергать сомнению его правление или правление своего наследника, но он не стал бы говорить этого Дис.

Как бы то ни было, его сестра, казалось, понимала, о чём он думает, потому что сказала:

- Торин, ты хороший правитель, и я не могла бы гордиться тобой больше. Только помни, ты отвоевал это место не только для себя или меня. Ты сделал это для наших детей и наших внуков. Теперь они должны сделать эту гору своим домом. Ты не можешь вернуть Эребор таким, каким он был. Позволь ему изменяться и расти.

- Благодарю тебя, - сказал Торин в ответ.

Да, он знал. И прежде всего ради них он должен был восстановить это место и сохранить его.

**********

Было так странно снова вернуться в Зеленолесье и инстинктивно не знать, в каком состоянии находится каждая роща и поляна, каждое дерево, ветка и лист. Когда Тауриэль была капитаном, всё лесное королевство было как будто частью её, ведь она остро ощущала присутствие всех местных животных: оленей, белок, пауков, или даже захватчиков - волков, орков, и даже однажды гномов. Возвращение этой весной было похоже на встречу со старым другом, до сих пор любимым, но уже почти незнакомым из-за расстояния и времени, проведённого вдали друг от друга. Странно, что она испытывала подобные чувства из-за такой малости.

Итак, после того, как переговоры между Трандуилом и Кили подошли к концу, эльфийка спустилась в обеденный зал, где часто отдыхала после дневных патрулей, чтобы от старых друзей услышать последние лесные новости.

- Прошлая зима была снежной, и нам наконец-то удалось уменьшить численность пауков, - говорил Ферон.

На столе перед ними стоял холодный пирог с дичью и вино.

- Хвала Валарам! Я их ненавидела! - добавила сидящая рядом Морвен, тряхнув волосами цвета воронова крыла, - Я бы никогда не смогла встретиться с ними лицом к лицу, как ты.

Она была распорядителем во дворце Трандуила и вместо боевых обладала неоспоримыми талантами по домоводству. Тауриэль мягко улыбнулась.

- Я бы могла сказать то же самое о подсчёте королевского белья в кладовой.

Морвен тоже усмехнулась. Несмотря на то, что она никогда не разделяла яростную потребность своей собеседницы защищать лес своим мечом и телом, девушки оставались подругами с тех пор, как познакомились почти шесть столетий назад, когда обе были одними из немногих детей при дворе эльфийского короля.

- А как там патрули в окрестностях Одинокой горы? Догадываюсь, что совсем не так одиноко, как могло бы показаться, судя по названию, - в свою очередь спросила Морвен.

- Всё хорошо. Мы видели несколько волков, а однажды даже варга, но думаю, остатки вражеских сил из Гундабада так же не горят желанием встречаться с нами, как и мы с ними, - ответила Тауриэль, не обращая внимания на поддразнивания подруги.

Несмотря на то, что Морвен много для неё значила и была её лучшим другом, черноволосая эльфийка так и не смогла понять, почему подруга пожертвовала всем ради чужака, да к тому же смертного. Тауриэль ощущала, что со времени первого возвращения в Зеленолесье её выбор стоял между ней и Морвен незримой стеной. Она не была враждебной, но тем не менее, это была стена, и из-за неё бывший капитан гвардии Зеленолесья чувствовала себя неудобно, говоря о своих отношениях с Кили. Признаться в своей любви к нему ей было достаточно трудно даже себе самой, а уж говорить об этом с кем-то, кто не понимал её привязанности, было всё равно, что выставить напоказ самую интимную, самую беззащитную часть её души, и Тауриэль инстинктивно избегала этого.

- Думаю, новый король Дейла знает, как сильно им повезло с тобой, - Ферон с нежностью кивнул ей, - Они привыкли, что их защищает озеро и башня. Никто лучше тебя не сможет научить их защищаться.

Тауриэль улыбнулась ему.

- Они и в самом деле знают, что им повезло, и не только со мной. Я была там, когда вночи с неба лился огненный дождь. Любой из тех, кто помнит это, считает себя благословлённым шансом на надежду и новую жизнь.

Морвен воспряла духом, в словах подруги она уловила намёк на ещё одну тему, которая была ей интересна. Ферон тоже это почувствовал, потому что встал из-за стола.

- Я надеюсь, что мы увидимся до того, как ты уйдёшь. Ты сказала, что ему может понадобиться лук, - сказал эльф, по-отечески сжимая её плечо.

- Я видела принца с гномьим послом, когда вы прибыли, - продолжила Морвен, как только они остались наедине, - Он держался достойно: сдержанно, но без гордыни.

Тауриэль кивнула. Морвен не было среди тех эльфов, что приветствовали делегацию гномов, хотя, с другой стороны, она была слишком занята тем, чтобы представить Кили и его спутников: второго посла и писца, чтобы узнать всех, кто присутствовал там, да ещё на расстоянии.

- Воистину, он самый красивый из всех своих сородичей, - добавила Морвен.

Конечно, сама Тауриэль сказала бы об этом иначе, но она понимала, что подруга предложила лучший комплимент, на какой была способна.

- Кили ухаживает за мной по обычаям своего народа, - рыжеволосая эльфийка заставила себя преодолеть свою сдержанность.

- Так быстро! Но вы, наверное, не можете ждать… - Морвен умолкла, осознав, что могла показаться бесчувственной. Через минуту она неуверенно продолжила, - Уверена, их обычаи сильно отличаются от наших.

- Так и есть, - согласилась Тауриэль. Она надеялась, Морвен поняла, что она не обиделась. О силе той горькой сладости, которую придавала их с Кили любви его смертность, она не могла говорить даже с лучшей подругой, - Ох, Морвен, он осыпает меня дарами, больше достойными королевы, и при этом говорит, что так принято даже у самых обычных гномов.

Её темноволосая подруга хихикнула.

- Тауриэль, он принц. В его распоряжении целая гора, полная золота.

Её удивлённая улыбка ясно указывала на то, что Кили до сих пор казался ей персонажем какой-то невероятной сказки.

- И всё-таки, иногда мне бы хотелось, чтобы у него не было бы ни горы, ни золота, - призналась Тауриэль, решив, что по крайней мере в этом она может быть откровенной, - По-моему, его титул-это единственное, что стоит между нами и может помешать нам быть вместе. Ему всё равно, что я чужак и эльф. Но если бы он не был принцем, то и другим до этого не было бы дела.

- Слишком многие против вас?

- Я верю, что его семья примет нас, если только наш брак не станет помехой уважению его сородичей. Это мы и пытаемся доказать. До сих пор.