Гном вытащил из кармана пальто оловянную флягу, изогнутую таким образом, чтобы она могла поместиться в сапоге или за корсажем. Он сделал глоток и протянул ей. Во фляжке оказался виски, гораздо лучшего качества, чем тот, что она пила, соревнуясь с Фрейром.

Тауриэль тоже глотнула и улыбнулась при мысли о косвенном поцелуе, которым они таким образом обменялись. Эльфийка завинтила крышку и повернула флягу так, что бледный свет звёзд осветил выбитый на ней узор: два цветущих дерева, сплетённые ветвями и корнями.

- При таком свете этого не видно, - заметил Кили, - Но правое я сделал золотым. Это два ваших эльфийских дерева: Лаурелин и Тел…

- Тельперион, - закончила она за него, - Кили, это прекрасно. Спасибо.

- Не за что. Ты знаешь, что я люблю тебя.

- Да, я знаю, - ответила Тауриэль.

Она спрятала его подарок под пальто и снова взяла его за руку.

**********

Сиф напоминала Фили о доме. И это казалось странным, ведь там, в Синих горах они так мало общались друг с другом. Он конечно же был знаком с ней, поскольку она была дочерью одного из знатнейших лордов в их общине изгнанников, но это был предел того, что он о ней знал. Старший из принцев всегда считал девушку красивой, но очень застенчивой и боящейся жизни, поэтому ему никогда и в голову не приходило рассматривать её в качестве объекта ухаживаний.

И все-таки, когда она сейчас бежала перед ним по гулкой галерее, Сиф совсем не казалась испуганной. Молодая гномка остановилась под куполом прямо посреди сводчатого зала и стояла там, задрав голову вверх и рассматривая вогнутый потолок, потом прошла ещё немного, намеренно громко топая ботинками по полированному полу, и опять застыла на месте.

Фили знал, к чему она прислушивается; купол был устроен так, что усиливал каждый звук, когда под ним кто-то проходил, и отражал его с неестественной чёткостью.

- Фили, послушай! - крикнула Сиф, когда блондин подошёл к ней, и ему показалось, что он услышал её голос дважды: один раз из её уст и второй, когда он отразился от окружавшего их камня.

Девушка покраснела, наверное, она смутилась собственной дерзости из-за того, что просто назвала его по имени.

- Чудесно, правда? - он говорил тихо, но знал, что она прекрасно его слышит.

- О, да, - выдохнула она.

- Можешь крикнуть, если хочешь.

Сиф посмотрела ему в глаза, как будто удостоверяясь, что он говорит серьёзно.

- Здравствуй, Эребор! - закричала она, запрокинув голову, - Ты больше не будешь одинок! Мы уже здесь! Это я, Сиф! И… И Фили!

И рассмеялась над собственной дурашливостью сладким, безудержным смехом. Фили смотрел на неё, в восторге от её радости. Она просто восхищалась чудесами этого места, не ощущая груза ожиданий, ответственности и традиций.

- Я пыталась представить, каково это, быть здесь, - проговорила гномка мягким голосом, - Но реальность намного прекраснее всего, о чём я мечтала.

Принц кивнул.

- Я вырос на рассказах об этом месте и думал, что сразу узнаю его, когда попаду сюда. Но по сравнению с этим все истории просто ничто, - он сделал широкий жест рукой, как будто показывая ей гору, - Временами, проснувшись, я выхожу в Главный зал и с удивлением думаю, что я делаю здесь.

Сиф рассмеялась, но сразу же умолкла.

- Что?

- Гм… - её губы изогнулись в застенчивой улыбке, - Я просто никогда не думала… - она быстро отвернулась от него, отчего её светлые косы взметнулись вихрем, и двинулась дальше по галерее в том же направлении, в каком они шли раньше.

- Ну же, раз уж начала, говори, - мягко настаивал Фили, следуя за ней.

Ему очень хотелось узнать, что она собиралась сказать, но он боялся слишком давить на неё.

- Ну… - продолжила девушка осторожно спустя несколько секунд, - Ты должно быть думаешь, что я ужасно глупая.

- Конечно, нет.

- Ты принц. Ты всегда точно знал, как лучше поступить в той или иной ситуации.

Фили засмеялся лёгким и быстрым смехом.

- Видишь? Ты и впрямь думаешь, что я дура! - воскликнула Сиф.

- Я смеялся над собой!

- О… - она всё ещё выглядела неуверенной.

- Я вовсе не имел в виду, что ты ошибалась. Когда мы отправлялись в этот поход, я думал, что готов к любым неожиданностям.

- А это не так? - она спросила так, как будто боялась услышать ответ.

Фили застонал.

- Ох, Сиф. Нас с братом и мистером Бэггинсом чуть не сожрали тролли, едва мы вышли за пределы цивилизации.

Девушка остановилась и развернулась, чтобы посмотреть на него, ни в её глазах, ни в лице не было совершенно никаких эмоций. К своему удивлению он вдруг огорчился при мысли, что каким-то образом неосознанно разочаровал её. Потом её лицо смягчилось, и гномка снова отвернулась от него, но не раньше, чем Фили успел заметить, как покраснели её щёки.

- И вот я снова веду себя, как идиотка, - тихо призналась она.

- Я никогда не говорил…

- На самом деле я совсем не знаю тебя! - воскликнула Сиф.

И всё же, он отчётливо понимал, что она думала о нём достаточно много, чтобы вообразить, будто она его знает. Он чуть смущённо улыбнулся.

- Идём, - Фили быстро догнал её, - Фонтаны, которые мы ищем, там впереди, к ним ведёт один из боковых коридоров.

Принц взял её за руку. Сиф слегка вздрогнула от его прикосновения, но всё равно сжала его ладонь и пошла следом за ним.

**********

- Ты помнишь, как были украшены эти залы ко дню двухсотлетия правления Трора? - спросил Торин у сестры, когда они вместе прогуливались по огромному центральному холлу горы. Она была такой молодой, когда им пришлось бежать отсюда.

- Да, - ответила Дис, - Сейчас они кажутся мне ещё красивее.

Тогда, много лет назад, эти залы были изукрашены переплетением золотых и серебряных гирлянд, фонариками с вкраплениями драгоценных камней и богатыми гобеленами насыщенных королевских цветов. Сегодня здесь осталось всего несколько знамён с королевской эмблемой Торина, которые остались со времени празднования Нового года несколько месяцев назад. Однако зал не выглядел пустым: на полу и колоннах до сих пор сохранились брызги позолоты, предназначенной когда-то для статуи в честь их деда. Торин приказал оставить всё, как есть, дабы это золото служило напоминанием о тщете сокровищ и жадности. Накопленные богатства не должны были служить лишь для того, чтобы приумножать гордость и тщеславие того, кто ими обладал, их следовало считать даром, который приносит благо друзьям. В каком-то смысле этот вымощенный золотом зал стал олицетворением этой истины. Дис прервала размышления брата.

- Это правда. Я давно оставила надежду вернуться сюда.

Торин оглянулся на неё. Он до сих пор сожалел о том, чем пришлось пожертвовать его младшей сестре много лет назад. Вернуть это место было для него не только вопросом чести или отмщения, но и возможностью исправить всё для неё.

- Торин, всё не так печально, как кажется, - сказала она с теплотой, - Я должна была оставить этот дом, если хотела создать новый для Вилли, для наших сыновей.

- У тебя был хороший дом, - согласился он, - Парни до сих пор тоскуют по нему, я знаю. Тогда я пытался привить им любовь к этому месту…

- И тебе это удалось, - они прошли ещё немного, прежде чем она спросила, - Ты когда-нибудь жалел о том, что разорвал помолвку с Бранкой?

- Нет, - сейчас ответ казался Торину таким же лёгким, как и принятое тогда решение, - Нас обручили друг с другом, но между нами не было больше ничего. Как я мог тащить её за собой в изгнание? Она согласилась выйти замуж за принца, а не за бродягу. И если бы у нас были сыновья, они никогда не были бы так счастливы, как твои.

За много миль от родных и своего клана на Востоке, она разделяла бы несчастья мужа только из чувства долга, а не ради любви. Это наверняка озлобило бы Бранку и оставило бы ей в жизни слишком мало радости.

- Ты чтил моих сыновей так, как если бы они были твоими, - заметила Дис с улыбкой.

Как я мог поступить иначе? подумал он, рывком притягивая её к себе.