– Василий Васильевич! У меня подарок: посадили командира 52-й дивизии немцев у себя на аэродроме. На новом «мессере»: 109G-6.

– Выезжаю к вам! Науменко позвони!

Позвонил Науменко. Всё-таки первый за всю войну пленный командир авиадивизии. Вышел на поле, весь полк, не занятый на полётах, собрался возле «мессера». Пошёл к ребятам. «Ох, зря я это сделал!» Они качать меня задумали. Насилу отбился. Но погон на куртке мне оторвали, стервецы. Хорошо, что не уронили! «Мессер» новый: три пушки и два синхронных пулемёта. Носовая 30-мм и две крыльевых 20-мм в гондолах. Гермокабина и убирающийся костыль. Иные обводы крыльев и более толстые стойки шасси. Необычная окраска: черные и серые неправильной формы пятна. Нет привычной желтой краски на капоте. Только желтая «D» за кабиной. На носу герб с прыгающим быком. Стабилизатор украшен полосками, означающие сбитых. На обоих законцовках большие дыры от моих снарядов.

– Петрович, про бой расскажи! Как ты такую зверюгу схомутал?

– Заставил ошибиться в расчётах, они вниз пошли, а я наверх, перевернулся, зашёл в хвост, сбил ведомого. На вертикали И-185 превосходит «месса», в скорости пикирования – тоже. На «отрицаловке» нас моторы не глохнут. Деваться ему было некуда. Вот и привёл. В общем, мужики, один на один или один на два для нас на «мордатых» уже не страшно. Но они изменят тактику: сейчас начнут ловить на выходе, как Ивана зацепили. В прямую схватку они больше не полезут. Будут бить из-за угла. Так что, внимательнее следим за хвостами в верхней задней полусфере. И подстраховываем друг друга при атаках. Всем собраться в тактическом классе.

Во время занятий по тактике подъехала куча начальства.

– Товарищи офицеры! Товарищ вице-адмирал! 14-й гвардейский Краснознаменный Сталинградский полк проводит занятия по тактике. Командир полка гвардии полковник Титов.

– Вольно, товарищи офицеры. Садитесь. Полковник! Тема занятий? – спросил командующий флотом.

– Выход из-под атаки из задней верхней полусферы. Взаимодействие в бою с участием свободных охотников противника.

– Хорошо, полковник. Кто-нибудь может вас заменить?

– Так точно! Зам по лётной подготовке Хабаров. – Я показал Хабарову место в конспекте, на котором остановился.

– Тогда пойдёмте, покажете вашего пленника.

Октябрьский, Новиков, Тюленев и Ермаченков устроили перекрёстный допрос Храбаку. Затем полковника увезли в Туапсе. И все переключились на меня.

– Ты зачем сам, в одиночку, полез к немцам? В плен захотел? Не мог кого-нибудь послать?

– Не мог! Дайте самолёт, который ходит выше «месса», пошлю другого. А пока мы только начали отрабатывать выход из-под атаки охотников. На высотах от земли до 5,5 тысячи наши машины имеют решающее преимущество, а выше – оно теряется, так как падает мощность двигателей. А уйти из-под атаки движущегося на скорости 670 км/час «мессера» очень тяжело. Надо заставить его ошибиться в твоих намерениях. Я – заставил, результат – вон на стоянке стоит, а 52-я эскадра осталась без командира и одного «аса». Буду готовить специальный отряд «егерей»: охотников выбивать! А по поводу меня: как летал, так и буду летать. Нечего из меня птичку в золочёной клетке делать. Я – лётчик и командир, моё дело сбивать немцев и учить мой полк. А не быть вешалкой для орденов.

– Ладно, ладно, Петрович, угомонись! Ишь, как разошёлся!

– Операция «Охота» была подготовлена. На аэродроме была дежурная эскадрилья Макеева. Если бы немцы вылетели бы большей группой, их бы встретила она, я бы повел «охотников» по другому маршруту и вывел бы их на Макеева. А бой с парой «мессеров» на этой высоте мне вполне по силам.

– Тем не менее, товарищ Титов, не следовало так рисковать лично. – Я понял, что лучше заткнуться, не дразнить гусей, иначе последует отстранение от полётов, поэтому перевёл разговор в другую плоскость.

– Товарищ генерал-лейтенант! – обратился я к Науменко. – У нас с вами был разговор на тему фронтовой конференции, а воз и ныне там. Немцы меняют тактику, что и показало ранение старшего лейтенанта Елисеева, и что подтвердил полковник Храбак, а в частях об этом узнают на собственной шкуре.

– Я не забыл о разговоре. За нами едут командиры полков и лучшие лётчики армии. Клуб освободили от эвакогоспиталя. Так что вечером сегодня проведём.

– Можно начать сразу у нас в тактическом классе, думаю, поместимся, а к вечеру переместимся в клуб, чтобы дать возможность и вашим лётчикам выступить и поделиться опытом! – заулыбался я, стараясь сбить возникшее недовольство Науменко.

В комнату буквально на цыпочках зашёл Савелич, адъютант командующего армией, и что-то шепнул Науменко на ухо.

– Мои начали подъезжать, так что, полковник, встречай гостей.

Четыре командующих встали и начали надевать шинели, куртки и полушубки. Местом встречи стал «мессершмитт» Храбака. Я волновался: предстояла встреча с моим учителем по тактике: будущим маршалом авиации, капитаном Покрышкиным. Вон он идет: командир 2-й эскадрильи 16-го ГИАП. Рядом с ним Фадеев, Речкалов, Клубов, весь цвет нашей авиации. Большая делегация! С ходу летит вопрос Покрышкина:

– Товарищ гвардии полковник! А что это за пилотаж вы сегодня утром показывали?

– Потом, Александр Иванович. Не сейчас!

– Почему не сейчас? – послышался голос Науменко. – Капитан Покрышкин, вы о чём спрашиваете?

– Ребята из 66-го полка только что рассказали, что утром полковник Титов выполнил все фигуры высшего пилотажа в перевернутом положении, как бы в обратном направлении.

– Это правда, полковник? Ваши самолёты могут выполнить такой пилотаж?

– Эти – нет, вон тот может. – И я показал рукой на свой самолёт. – Остальные нет, и без специального оборудования это невозможно. Поэтому я и сказал, что об этом позже.

– А откуда у вас такое оборудование? – опять Науменко.

– Сам сделал. Но пока это оборудование в единственном экземпляре и нуждается в заводской доработке. Но обратный пилотаж возможен. Вот доказательство этому. – Я показал на «мессер».

– Покажите!

– Только вам и капитану Покрышкину.

– Ну, хорошо, пошли! Капитан! За мной.

Открыл кабину, сел, одел ошейник.

– Когда даю ручку от себя, нажимаю вот эту кнопку, из кислородной системы поступает кислород в воротник под давлением 220 мм/р. ст. и пережимает сонные артерии, как при замере давления. Закончив манёвр, нажимаю вот на эту кнопку, давление сбрасывается. Красная слепота не наступает. Надо делать автомат, потому что есть риск потерять сознание. Поэтому и не хочу показывать это всем. И вас, Александр Иванович, прошу не применять и не экспериментировать с этим изобретением.

Николай Федорович погрозил пальцем Покрышкину.

– Смотри у меня, капитан! Ну, удивил ты меня, Петрович, ещё раз! Так ты Храбака на чём поймал?

– На обратном иммельмане. Показал им переворот, они начали его исполнять вниз, как положено, а я вверх ушёл. Ну, а дальше дело техники.

– Ну, ты даёшь! Не отпускают тебя ко мне! Эх, мне бы такого командира!

– Вон стоит. – Покрышкин покраснел, но, видимо, ему было приятно, что его знают.

– Этот? Да он самый хулиган в армии! Вечно за ним сплошные неприятности тянутся.

– Товарищ генерал-лейтенант, знали бы вы мою характеристику из некоторых полков, пока не получил свою, самостоятельную часть. Разрешите, Александр Иванович? – я вылез из кабины. – А вот тут стоит дополнительный расходный бак топлива, специально для отрицательных фигур. Поэтому двигатель на них не глохнет. Всё это надо отдавать в ЦАГИ и в институт авиационной медицины. Нужен заводской противоперегрузочный костюм.

Конференция завершилась глубоко за полночь. После окончания ко мне подошёл Покрышкин. Половину конференции, посвящённую тактике ВВС на участке общевойскового фронта, он просидел, постоянно заглядывая к себе в толстую тетрадь. Во второй половине конференции он активно писал в этой тетради, лицо было заинтересованное, и он внимательно следил за выступлениями. Сейчас он подошёл ко мне, держа в руках эту самую тетрадь.