— Хэй, — натянуто и напряженно улыбается. Коротко. Словно не способен удержать уголки губ приподнятыми. — Ты чего… — замолкает, сильно сдавливая веки, и явно испытывает трудности с тем, чтобы выдавливать из себя адекватное. — М-м… -мычит, дернув головой и вновь подняв её ровно. Я продолжаю молчать. И смотреть.

— Я немного… — опускаю взгляд, наблюдая за тем, как парень нервно стучит пальцами по своему бедру, и он следует за моим вниманием, сунув ладонь в карман джинсов. — Я хотел… — замолкает, ведь теперь мой взгляд обращен на кухонный нож, который он заводит за спину, проронив пару нервных смешков, сопровождающихся его попытками почесать затылок пальцами:

— Я проголодался, — скованно улыбается, никак не останавливая на меня свой мечущийся взгляд. — Думал, сделать себе тост, — наконец, зрительный контакт восстановлен, но не могу смело заявить, что рада этому, так как чувствую себя неуютно, словно напряжение, заставляющее тело парня так дрожать, передается мне, но в свою очередь остаюсь неизменно спокойной. Дилан продолжает давить из себя улыбку и объясняется:

— После такого фильма прям кушать охота в первую очередь, — нервно вытирает губы ладонью и кивает на дверь за моей спиной. — Иди спать, — глотает что-то… Что-то. У него в горле. Странно, но меня охватывает подозрение, что Дилан под чем-то. Больно необычно себя ведет.

Без задней мысли совершаю короткий шаг вперед, наклоняясь в сторону, чтобы рассмотреть его руку, а точнее — сгиб локтя. Я знаю наверняка. Это место — самое подходящее. Если ты намереваешься свести счеты с жизнью. Но… Это же Дилан. Он ведь не хотел этого. Это совсем не в его характере. Оттого ситуация кажется нелепой и…

— Уйди! — О’Брайен внезапно повышает голос, попятившись назад, и я замираю, испуганно уставившись на него. Парень указывает свободной ладонью на дверь, руку с ножом заводя сильнее за спину:

— Иди спать! — не снижает давления, сделав угрожающий шаг в мою сторону, поэтому послушно отступаю, скованно разворачиваясь у самого порога. И выскакиваю в прихожую, захлопнув дверь. Не жду. Тело ломит от бессилия, но страх помогает мне неуклюже миновать лестницу и поспешить к комнате.

Дыхание сбивается, из-за быстрой пульсации крови в венах усиливается головокружение, и мне приходится шагать у стены, опираясь на неё рукой, дабы не лишиться подобия равновесия.

Напряженно оглядываюсь на темный пустой коридор за спиной.

Что это, черт возьми, было?

========== Глава 12 ==========

Две стороны медали. Океан и Деградация

Скажем так. Бывают дни, когда эмоциональные силы иссякают.

Буквально вчера казалось, что способен горы свернуть, что окружающая действительность не получит желанного удовлетворения от процесса давления на тебя психологически или каким-то иным образом внешние факторы не смогут повлиять на твое внутреннее состояние, но это лишь фантомная уверенность в себе и в своих силах, которой часто поддается Оушин. Вздумается, будто она со всем справится, будто спокойно добьется своей цели, ведь она может смело идти к ней, умело играя в ложь с людьми. Мечта — основной двигатель бытия, стремления — мотивация к продолжению борьбы. Свобода. Она убеждена, что получит её, и сейчас наступает тот самый день, один из тех, когда она не видит смысла. Теряет его, как теряет устойчивость в ногах во время сильной слабости. Больше не понимает, зачем ей к чему-то стремится. Больше не ощущает своей способности к борьбе и движению. Её уверенность в своих действиях и решениях слабнет.

Добиться свободы таким путем… Сможет ли она? Почему вдруг выбирает столь долгую дорогу к свободе? Ведь есть множество вариантов, как быстро со всем покончить. Почему именно медленная смерть?

Оушин не знает. Ей просто нравится видеть процесс. Видеть, как она медленно иссякает, словно растворяясь в пространстве. И это помогает ей продолжать стремиться к своей цели — видимый результат помогает поддерживать мотивацию. Но сейчас.

Тот день, когда ей всё равно.

В ванной всегда прохладно. Холодная вода медленно сочится из крана, не шумит. Тея стоит напротив раковины, смотрит в зеркало, изучая свое лицо.

Тот день, когда куда-то уходит осознание.

Может, начинают отмирать клетки мозга? Такое возможно? Если да, то Оушин испытает гордость за себя. Только не сегодня. Сейчас ей всё равно на успехи.

В голове наполненный водой вакуум. Что-то шуршит в ушах. Звук непонятный, словно… Трещание сломанного телевизора, только исходит данный шум из глубин сознания, что прекращает функционировать с прежним анализом действительности. Способность воспринимать мир затормаживается. Эмоциональное отупение усиливается.

Да, Тея Оушин обожает себя такой. Когда ей всё равно. Существовать в подобном состоянии куда проще. Терпеть реальность с таким отношением — легче. Словно утекаешь. Куда-то. Неясно.

Дрожащими пальцами пытается расстегнуть рубашку, но не хватает ни сил, ни тяги к действию. Опускает руки. Опускает взгляд. Опускается. Долгий вдох. Медленный выдох. В груди щемит. Касается её, нащупывает выпирающие ребра. И давит на них пальцами, глотнув воды во рту. Ничего не ощущает. Даже ударов сердца.

Действительно ли она жива? Или уже окончательно лишилась жизни, а это её собственный Ад?

А Дилан чувствует себя… Лучше? Наверное. Ему удается за ночь избавиться от своей агрессии, перетерпеть её и сдержать в себе, поэтому он ощущает себя победителем в данной ситуации. Конечно, не обошлось без помощи в виде… Неважно. Он вытерпел. И он доволен собой, хоть и не выспался совершенно.

Интересно, кого он пытается обмануть? Самого себя? Не глупо ли? Парень пытается скрыть личные ощущения. Он по-прежнему чувствует себя нехорошо, и это мягко сказано. По крайней мере, не так отвратно, как ушедшей ночью, но всё-таки…

Открывает дверь ванной комнаты, устремив спокойный, немного сонный взгляд на девушку, стоящую у раковины. И останавливается на пороге, со сдержанным вздохом отводя глаза в сторону, ведь совершенно забывает, что этой ночью кое-что проходит не «как обычно». У него есть свидетель. Оттого напряжение усиливается, но Дилан выделяется особым самообладанием, поэтому позволяет себе еще раз тихо втянуть воздух в легкие, после продолжив медленно шаркать к раковине с желанием умыть бледное лицо:

— Утро, — сложно понять, с каким трудом О’Брайен вытягивает из себя приветствие. Ровным тоном, без натянутой улыбки. Он пока не готов лгать. Мускулы лица чем-то нагружены, тяжелые, кажется, его кожа сейчас обвиснет и вовсе оторвется, а за ней последуют и мускулы, оставив окровавленные кости.

Дилан не имеет никакого отношения к тому, в каком состоянии находится Тея, но, в связи с обстоятельствами, парню кажется, что её игнорирование — следствие произошедшего, поэтому он закатывает глаза, когда девчонка остается молчаливой, направившись к порогу, чтобы покинуть помещение. Она не заставит себя говорить сейчас. Ей не хочется, но придется спуститься вниз к Роббин. Состояние состоянием, а поддержание лжи необходимо.

Прикрывает за собой дверь, оставляя О’Брайена наедине с собой, а это определенно то, что ему требуется. Парень остается внешне равнодушным, пропуская мимо себя признание ошибки, которую он допускает в общении с девушкой. Ему требовалось лишь спокойно попросить её уйти с кухни, но всё пошло к чёрту. Теперь придется выкручиваться. Каким-то образом.

Лениво снимает один рукав кофты. Вытягивает руку, чтобы рассмотреть сгиб локтя. При сильной натянутости кожи рана вновь вскрывается, выпуская капли крови. Требуется обработать чем-то и замотать эластичным бинтом. В таком случае, всем можно лгать, что это простое растяжение. Роббин уж точно не стоит знать о случившемся.

— Тяжелая была ночка, — женщина не чувствует себя вовсе. Она так вымотана, до секундной темноты в глазах. Непонятно, как её по-прежнему ноги держат. Роббин старается расслабленно улыбаться, общаясь с Теей, ведь замечает перемену в её настроении. Но не пытается наседать с вопросами. У каждого бывает эмоциональный упадок, его требуется перетерпеть. Завтра полегчает. К тому же, речь идет не об обычном человеке, с которым еще можно было бы попытаться поговорить. Речь идет о Тее. С ней всё гораздо труднее. Она слишком замкнута в себе.