Машина едет неспешно. Реин задумчиво и обеспокоенно озирается по сторонам, нервно облизывая пухлые губы. И в итоге решается произнести это вслух:

— Дэн?

Парень расслабленно мычит, продолжая смотреть в окно:

— М?

Девушка ерзает на сидении, откашлявшись:

— Не хочешь… заехать ко мне? — старается выглядеть спокойней, но что-то продолжает копошиться в её груди. Чувство неправильное. Не совсем привычное. Браун какое-то время молчит, как-то безэмоционально взглянув на профиль Брук, и хмурится, наконец, кивнув:

— Хочу.

Реин сглатывает, коротким вниманием изучив его лицо, и тревога усиливается. Он тоже чувствует это? Что-то неуместное. Это всё. Неверно.

— Хорошо, — давит из себя улыбку, от проявления которой с новой силой запершило в горле.

Дэниел отводит взгляд, упершись им в стекло окна. И принимается анализировать происходящее, прекрасно понимая, что именно является неправильным между ними.

Брук ищет выход из собственной паутины больного сознания, но Дэниел — не антидепрессант, который поможет ей справиться с проблемами. Она использует его, чтобы почувствовать себя нормально. Наверное, такое же происходило между ней и Диланом, но Брауна это совсем не устраивает. Она ему нравится, но… Не в его интересах быть просто выгодной альтернативой. У Брауна багаж своих проблем и нести на себе чужие — не в его силах. Он уже проходил подобное с матерью и не справился, лишь усложнив свое положение. Порой люди так наивны в убеждении, что смогут заполнить пустоту внутри себя за счет других, или ошибочно полагают, что отношения обязывают одного нести моральный груз другого. Но нет. Отношения, конечно, представляют из себя взаимопомощь и поддержку, но никак не перекладывание своих проблем на другого и уверенность в том, что он обязан понимать, принимать и нести всё это вместе с тобой.

Вот, о чем размышляет Браун, сидя в салоне с девушкой, в образ которой когда-то влюбился. Но образ — дело одно. Истинное лицо может оказаться совершенно обратным его представлениям.

И самое обидное заключается в возможном отторжении этих образов. Дэн не позволит себе стать «неплохой заменой». Он уже существовал в роли чужой «таблетки от грусти». И больше он не позволит никому пользоваться собой подобным образом.

Кажется, у Дилана начинают развиваться новые фобии. Он чувствует себя некомфортно в своем доме, каждый раз с агрессией реагирует на различного рода шум, бывает срывается на Роббин, когда та гремит посудой или громко закрывает дверцы шкафчиков. Жажда контроля преображается в несдержанный гнев от мысли, что ни черта ему неподвластно.

Контроль ради всеобщей безопасности. Контроль ради собственного комфорта.

Вещей у них немного. Да и сомневается О’Брайен, что они надолго переберутся в другое место, так что выгребать всё из шкафов и ящиков нет смысла. По крайней мере, Дилан придерживается такой мысли, а вот что думает Роббин — остается загадкой.

Парень входит на кухню, где женщина поливает цветы перед отъездом в другое место:

— Сначала заедем за Теей, — вздыхает, трогая слабые лепестки растений. Дилан встает у стола и наливает себе в кружку воды из фильтра:

— Окей, — и вдруг осознает, что его больное сознание не в курсе, куда они перебираются из когда-то привычной зоны комфорта, оттого парень хмурится:

— Кстати, где квартиру нашла? — берет кружку, поднося к губам, но молчание тормозит его действие, и Дилан какое-то время стоит без движений, коснувшись холодной посудой губ:

— Роббин? — косо смотрит на женщину, которая нервно выдергивает лепесток, отпустив в свободное падение:

— Эркиз предложил… — молвит, не успевая толком объяснить ситуацию, как О’Брайен резко опускает кружку на стол с характерным громким стуком. — Дилан, — Роббин разочаровано вздыхает, оглянувшись на сына, который открыто демонстрирует свое отношение, агрессивно принимаясь переставлять вещи на столешнице, словно ему некуда деть свои руки. — Я думала, ты хотя бы ради безопасности других прекратишь вести себя как идиот.

О’Брайен краем разума понимает, что не должен быть столь эгоистичным, но с губ привычно срывается приказ:

— Мы остаемся.

Только в этот раз Роббин не реагирует ожидаемым послушанием. Она меняется в лице, приобретая черты серьезного негодования, а её голос звучит твердо:

— Нет. Дилан, — раздельно произносит, чем заставляет парня прекратить бессмысленно двигать столовую утварь. — Хватит с меня, — сверлит сердитым взглядом его затылок. — Не в этот раз. Хочешь — оставайся, — решительно заявляет, шагнув к столу, чтобы взять свою сумку. — А я хочу обезопасить Тею. Кто нас будет грабить? — тормозит у порога кухни, обернувшись, и раскидывает руки в сторону, привлекая хмурое внимание сына. — Подумай. Мы нищие. Если бы нас хотели ограбить, не стали бы нападать. Или залезли бы в дом, когда никого нет, — Роббин поправляет ремень сумки на плече, уверенно заявив. — Этот «грабитель» напал на Тею. Я почти уверена, это был её отец.

***

Мне это всё не по душе. Я чувствую некоторую натянутость внутри себя, будто бы все мои органы связались между собой одной нитью, что до предела стянула бы их, начав выдавливать кровавый сок. Я напряжен и не могу найти себе места. В доме Реин.

Не решаясь включить лампу, остаюсь в полумраке гостиной, пока с кухни льется свет. Слышу, как Брук возится за стеной, порой задавая мне вопросы, на которые даю неопределенные ответы, пребывая в омуте сомнений. Казалось бы, что может меня настолько серьезно выводить из равновесия? Я здесь, в доме девушки, которая сильно меня привлекает, она сама сделала первый шаг, готовит ужин на кухне, но…

Ерзаю на диване, в итоге сползая пятой точкой на ковер, чтобы спиной упереться в мягкий угол места для сидения. Запрокидываю голову и разглядываю потолок, не в силах перебороть тревожную вибрацию в сердце.

Я должен быть больше, чем доволен образовавшейся ситуацией, если бы не анализировал её под следующим углом: Дилан, скажем так, бросил Брук, отдав предпочтение Тее. Если бы этого не произошло, Реин бы не понадобилось искать кого-то другого на роль эмоциональной поддержки.

Лично я не нужен Брук.

Ей просто нужен кто-то.

— Кстати, ты не в курсе, куда переберется шайка О’Брайенов? — я слышу её голос, но не реагирую, впервые никак не сумев справиться со своим напряжением и негативным восприятием происходящего. Продолжаю сидеть, уставившись в потолок, а руки уложив на край дивана, чтобы положение казалось удобным. Брук не сразу выглядывает с кухни проведать меня. Сказать честно, её образ в тонкой майке, короткой юбке и фартуке меня умиляет, но не позволяю себе отречься от своих переживаний только ради созерцания подобной красоты.

— Эй? — Реин еще пытается улыбаться и подходит ко мне, мило убрав прядь волос за ухо. Тяжко выдыхаю, скомкано пожевав зубами внутреннюю сторону щеки. Реин присаживается на корточки сбоку, ладони сцепив за икрами ног, чтобы я не смог увидеть её белье. Хотя… видел я уже предостаточно, нафиг она пытается удерживать интригу?

Не знаю, сколько мы пребываем в молчании, но Брук больше не улыбается и изучает мое лицо вполне серьезно:

— В чем дело?

— Ни в чем, — мой ответ резким выстрелом пронзает даже мои ушные перепонки, неудивительно, что от столь громкого тона девушка слегка пошатнулась. Я сам от себя не ожидал такого проявления недовольства. Но лучше сейчас во всем разобраться, на первых этапах, так сказать.

Возможно, меня так мутит еще и из-за того факта, что Дилан и Брук были вместе. Не ревность, конечно, но легкая неприязнь, которую я никогда всерьез не воспринимал, ведь не думал, что когда-нибудь наши отношения с Реин перейдут на новый уровень.

Брук немного придвигается ко мне, с волнением коснувшись пальцами моего лица, и возвращает его в нормальное положение, чтобы взглянуть мне в глаза, но я намеренно избегаю зрительного контакта, ведь по-прежнему ощущаю, как меня неприятно колотит раздражение. Откуда оно взялось? Неужели, оно всегда существовало внутри, росло и развивалось вместе со мной. Это похоже на ту агрессию, от которой я так яро пытался излечиться. Не хотелось бы возвращаться к употреблению таблеток. Но сейчас я именно её и чувствую — злость. Злость по отношению к Дилану, он мог спать с кем ему вздумается, но при этом держал рядом ту единственную девушку, к которой у меня были чувства. Злость по отношению к Брук, она полагает, что я тот еще слюнявый щенок, который побежит за ней следом, стоит ей пальцем поманить и присвистнуть.