Забегаловка, которую выбирает Реин, не славится здоровой пищей, что уже странно. Брук следит за фигурой, и скорее всего вслед за праздником живота последует стыд и вина, но сейчас Брук необходимо заедать стресс и эмоции, так что она спокойно уплетает бургер и картошку, запивая колой. Дэн сидит напротив, без желания кладет в рот еду. Его не отпускает странное чувство дискомфорта, которым веет со стороны Реин. Ей будто хочется избавиться от компании парня, хотя она сама является инициатором встречи.

Браун старается скрывать своего наблюдения за тем, как дрожат пальцы девушки, как дергаются уголки её губ, как бегает взгляд. То, какие эмоции пытаются проявиться на лице. Всё без труда читается в глазах, так зачем она лжет? Почему сдерживается? Что из себя строит? Отчасти Дэну неприятна её ложь. Но он прекрасно понимает, почему она притворяется.

— Дилан сказал, — Дэн вступает, — её пока рано выписывать.

— Да, — Брук кивает, нервно пережевывая картошку. Кажется, она уже ощущает разгорающийся костер из стыда перед употреблением пищи. Ком в глотке, всё будто медленно поднимается обратно, дабы выйти наружу. — Да, — повторяет, с мелькнувшей во взгляде грустью подтянув напиток к губам. — Кстати… — хочет вновь перескочить на какую-то незначимую тему, лишь бы не концентрироваться на режущих эмоциях, что тошнотой стремятся вырваться наружу, но её попытка в очередной раз скрыть свое состояние проваливается.

Браун не меняется в лице, только брови сильнее хмурит, видя, как Брук опускает голову, носом уткнувшись в ладонь. Громкий вздох — попытка утихомириться. Когда девушка снова хочет возобновить разговор, её глаза предательски горят соленой влагой, а нос шмыгает. Что-то внутри продолжает усиленно трещать по швам. Неужели, сегодня тот самый день? Раз в неделю у неё происходит эмоциональный срыв, но Реин казалось, что у неё еще есть время.

Вновь накрывает ладонью лицо, опершись локтем на стол. Напиток опускает. Веки сильно сжаты, губы стиснуты, а мускулы дрожат, ведь фантомная тошнота подбирается выше. Морщится, проронив громкий всхлип, и тут же осекается, не меняя положения попросив:

— Сейчас, подожди… — тихо мычит в ладонь, клоня голову ниже.

У Дэниела окончательно отбивает аппетит. Он отодвигает посуду, сложив руки и локтями опершись на стол. Подается чуть вперед, замечая, как губы девушки предпринимают попытки растянуться в неискренней улыбке.

— Тебе необязательно улыбаться, — Браун по-прежнему хмуро следит за поведением подруги. — Если не хочешь.

— Прости, — с надрывом произносит Брук, махнув возле красного лица ладонью, словно намереваясь его чуть остудить. Глаза обрели иной оттенок. Кажется, косметика больше не скрывает истинного лица Реин. Теперь Дэн видит всё: мешки под глазами, оттеки на щеках, пятна на коже от постоянного стресса. Судя по припухлости век, девушка часто плачет. Она и сейчас роняет слезы, но сдержанно, сразу втирая их пальцами в кожу, отчего красных участков становится больше.

— Ты говорила с Диланом о том, что тебя беспокоит? — Браун задает этот вопрос, хотя знает, что в последнее время отношения между ними изменились.

— Я больше… — Реин берет салфетку, пальцы прижав ко лбу, — не имею права его занимать собой, — очередная волна эмоций бесконтрольно проявляется на лице, заставив Брук скрыться под ладонями. Всё тело заметно потрясывает. Дэн чувствует, что и в его глотке встревает тяжесть. Во рту образовывается сухость. А мысли начинают нервно скакать в голове. Он скованно передергивает плечами, откашлявшись, и неуверенно выдает:

— Ты можешь… — проводит ладонью по волосам, — обсудить это со мной, — мельком посматривает на Брук. Девушка опускает одну руку, второй продолжив массировать висок. Видимо, голова разболелась. Молчит, смотрит в стол. Отвращение к себе возрастает. У Брауна язык сворачивается в трубочку от волнения, но он принуждает себя продолжить говорить. По себе знает, какого это — думать, что никому нет дела до твоих чувств. Дилан столько лет был опорой для Брук. И сейчас её стоит поддержать.

— Что тебя мучает? — Браун хочет понять. Всматривается в лицо Реин, а та лишь отмахивается, пребывая на краю своей выдержки. — В последнее время ты…

— Знаю, — опять прячет лицо, выдохнув в ладони. — Знаю, — проникает пальцами в волосы, оттянув локоны. Дэн как-то не обдумывает свое предложение, чтобы в последний момент не заткнуться:

— Давай устроим ночь выплеска эмоций, — тараторит, всё еще пытаясь казаться собранным, а Брук обращает на него непонимающий взгляд, так что парень поясняет. — Я так часто делал с Диланом.

— Выплеск? — она перебивает с улыбкой неверия. — Ты?

— А что? — парень усмехается её реакции.

— Ты кажешься очень уравновешенным, — девушка вымотано щурится больными от слез глазами. — Такой пай-мальчик, — ладно, она шутит и пытается смеяться. Уже хорошо. Правда, выражение лица говорит само за себя.

— Мы можем выпить, — Браун поясняет. — Превратить разговор в игру. Ты что-то рассказываешь и глотаешь рюмашку, затем я. Обычно всё заканчивалось тем, что мы с Диланом тупо ржали над проблемами, которые мучали нас. Это помогает расслабиться и позволяет понять, как на твою ситуацию смотрит другой человек. Бывает полезно, — покусывает нижнюю губу, ожидая реакции Брук. Девушка томно смотрит на него, как-то бесчувственно. Взгляд отсутствующий. Дэн начинает ждать отказа, но на удивление Реин спокойно пожимает плечами, без воодушевления согласившись:

— Ладно. Давай, — трубочкой перемешивает холодный напиток, опустив взгляд. — Всё равно мне… не хочется быть одной.

Сна ни в одном глазу. Как только Тея оказывается в одиночестве, гнетущие мысли становятся её компанией. Даже полуобморочное состояние не истощает разум настолько, дабы обрести полнейшую пустоту в голове.

Недо-ужин. Принятие душа. Осмотр перед отходом ко сну. Принятие лекарств. Кровать.

Оушин сидит на краю, лицом к окну, за которым по черному небу плывут серые облака. Тучно и мрачно. Кажется, снег вот-вот преобразится в дождь. Странная здесь зима. Северный Порт не славится теплым климатом в любое время года. Ожидаешь от местности более суровой, настоящей зимы, но к концу подходит декабрь, а даже озера не покрываются слоем льда. Именно такая погода — непонятная по своему характеру, мерзкая и мокрая — соответствует внутреннему состоянию. Тея томно вздыхает, прикрыв веки. Она устала. Но, каким бы это ни являлось противоречием, у неё нет сил, чтобы уснуть. Многим знакомо подобное состояние, при котором истощен настолько, что мысли о необходимости есть вызывают раздражение и слезы, нужда принять ванну — гнев и опять же рыдания. Зайти в комнату, рухнуть на пол и лежать. Не переодеваясь, игнорируя любые потребности, потому что тупо не заинтересован в них.

— Не спишь?

Тея без желания разжимает веки, медленно оглянувшись: Дилан прикрывает дверь до тихого щелчка и проходит в темную палату, без скованности снимая кофту. Будто бы и не было той молчаливой ссоры в столовой. Оушин придерживается создавшейся атмосферы, не имея сил для разборок. А уместны ли они вообще? Девушке сложно оценивать ту ситуацию, в которой нормальный человек точно знал бы, как поступить.

— Я думала, время приема прошло, — констатирует, вновь отвернувшись к окну. Дилан приседает на другой край, разувается и забирается на кровать, так же вымотано пробубнив:

— Да, но у сына медсестры, встречающейся с главврачом больницы, есть свои привилегия, — ожидает, что его комментарий вызовет у девушки короткое хмыканье, но она остается непроницаемой на вид, поэтому ложится на бок, сунув руку под подушку:

— Ты же знаешь, что ты — часть моей зоны комфорта, — утверждение. Оушин незаметно вздыхает и с таким же бесчувственным из-за усталости лицом оборачивается, забравшись коленями на кровать. Смотрит на парня, который отвечает взаимностью на выражение её безэмоциональности, пока Оушин размышляет над ответом. И тот звучит невпопад — совсем уж не умеет придерживаться ритма разговора: