Правда, О’Брайен крепко сжимает локти Оушин, не позволяя той сделать шаг назад. С прежней пристальностью смотрит на неё, тяжело анализируя навалившиеся на сознания мысли. У него странным образом получается хмуриться без выражения сердитости, скорее, парень глубоко задумчив, что неестественно для выпивших людей. Тея успевает пару раз отдаться панической атаке, прежде чем процент её обескураженности достигает своего пика. Не без стороннего влияния.

Девушка с хрипом глотает морозный воздух, слегка откланявшись назад, дабы избежать возможного соприкосновения. Дилан сдерживает её за локти, осторожно притянув к себе, и наклоняется, замерев напротив моментально бледнеющего лица. Ведь она отворачивает голову, не позволив ему выполнить затеянное в своем отуманенном разуме.

Дилан ОБрайен предпринимает очередную попытку поцеловать Тею Оушин. А она в очередной раз отказывает ему.

Соленый воздух треплет волосы. Напряженный взгляд Теи опущен, пальцы нервно стискивают плечи парня, который не спешит выпрямиться, освободить Оушин от своей хватки. С давящим непониманием смотрит на девчонку, чувствуя, как внутри без его желания разгорается злость и недовольство.

Ведь… все идет нормально. Между ними нет никакой неприязни. Почему она не позволяет переступить черту? Нелогично ассоциировать обычный поцелуй, как «глобальный прорыв в отношениях», они ведь уже переспали, но, кажется, для Оушин простое касание губ куда интимнее и значимее, чем грубый трах. И О’Брайена неприятно задевает тот факт, что она спокойно переспала с ним. Будто он один из тех… с кем она делает это без причины. Дилану с его самомнением вовсе не по душе быть одним из списка «а почему бы и нет переспим просто так».

Очередное сильное сжатия в груди — и Тея шире распахивает глаза, с подобием ужаса сделав шаг назад, чтобы повернуться спиной к парню, скрыть от него возможные проявления тревоги, причины которой девушке не ясны. Ничего не предвещало внезапного эмоционального срыва, а это именно то, к чему её подводит разгоревшийся внутри пожар.

От безудержного веселья и громкого смеха к режущей панике и слезливости. Что не так?

Дергает руки, выворачивая к черту голову, а Дилан воспринимает это по-своему, поэтому со злостью тянет Оушин обратно, ладонями скользнув под плечи, и обнимает, крепко, до боли сдавив руками. Тея упирается пальцами ему в грудь, принявшись оказывать давления, чтобы высвободиться. Сжимает губы до бледноты. Лишь бы не выдать своего состояния, но чем крепче этот тип стискивает её, тем мощнее становятся удары в груди. Тело не перенесет с равнодушием внутренний шторм, поэтому физически Тея не прекращает двигаться, дергая руками, ногами, она даже наносит сильные удары по плечу парня, и именно в момент выплеска агрессии с губ срывается первый признак нестабильности.

Оушин мычит. Или рычит. Звук неразборчивый. Её бледное лицо заливается краской гнева, взгляд пронзает неподдельной животной яростью, а удары становятся изощреннее. Хорошо, что Дилан пьян. Просто прекрасно, что он не в состоянии анализировать ситуацию с естественной для него скоростью мышления. Он замирает. Стоит, как вкопанный, носом упираясь в изгиб её шеи. Чувствует — кожа горит, пылает. Она… не в себе. Внутри неё пожар. Крепче обхватывает худое тело, невольно поморщившись, когда Тея колотит его плечи, одним ударом огрев висок.

Отторжение объятия. Оушин срывается на бессловесный крик, не замечая, как сквозь ярость пробираются слезы. Сердце в груди учащенно колотится и вдруг с силой сжимается. Замирает. В ту же секунду застывает, и Тея, резко ухватившись ладонями за плечи парня, напугано всасывает морозный воздух ртом, замерев. Не моргает, игнорируя застывшие в глазах ужас. Дрожит, тело сковывает судорога, она не дышит, и О’Брайен успевает забеспокоиться, намереваясь взглянуть на лицо девушки, как вдруг её сердце отпускает, и она рвано выдыхает, в прямом смысле обмякнув. Веки прикрываются, руки ослабленно опадают, а сознание удерживается на краю пропасти. Щекой прижимается к плечу, ноги еле выполняют свою функцию. Разум утекает. Ощущение такое, словно вместо крови у неё густая смола, вместо мыслей — тягучий мед.

Оно уходит. Взрыв опустошает. Эмоции меркнут, но постепенно они вновь достигнут своего пика — и произойдет очередной срыв. Обычно в такие моменты Оушин прибегает к аутоагрессии или же… спит с кем-то. Грубый секс, как способ выплеснуть чувства, избавиться от шторма внутри и обрести необходимое равнодушие.

Дилан поднимает голову. С легкой настороженностью обращает взгляд на затылок девушки, ведь её лицо повернуто в противоположную сторону. Смотрит. Тихо дышит, не шевелится. Пытается понять: только что… что это было? Девчонка ровно и глубоко дышит, её тело такое расслабленное, приходится удерживать его самостоятельно, служить опорой, иначе она рухнет на песок. Оушин не двигается, она в процессе морального восстановления.

Это был он.

Демон Теи Оушин.

Вялость и апатия. Ночные улицы полны неприветливой темноты, которая больше будоражит сознание Оушин, еле плетущуюся по тихой улице. Временная стрелка наверняка давно переваливает за полночь. В такой мороз даже любители ночной жизни отсиживаются в теплых квартирах, поэтому на пути редко встречаются бродяги и уличные псы.

Тея идет впереди. Дилан чуть позади неё. Отстает. Обдумывает произошедшее. Иногда указывает девушке, куда свернуть. Мыслит он светлее, поэтому начинает ориентироваться в темноте. И, казалось бы, стоит оставить в покое набухающий от вопросов рассудок, дабы и тот не вспыхнул огнем, но нет. Дилан не может оставить проблему до лучшего момента, он должен понять и разобраться, иначе в очередной раз лишит себя здорового сна. Неопределенность изводит. Пора положить конец недосказанности.

— Что тебя останавливает? — пристально смотрит в затылок вяло идущей девушки. Она не реагирует, лишь крепче сжимает пальцами плечи, психологически оберегая себя от расспросов, правда, Дилан не отступит. — Признайся, — его взгляд буквально пронзает сознание, вызывая мурашки. — Я нравлюсь тебе, — голос холодный и недовольный. Господи, почему эта девчонка все так усложняет? О’Брайен убежден — он не противен ей, поэтому его злит какое-то пограничное состояние. Словно они оба застревают на границе адекватного сближения, но парень не может переступить черту без желания Оушин. А она открыто пытается сделать шаг назад.

Дилан не выдерживает молчания с её стороны и ускоряется:

— Почему ты…

— Не подходи.

Замедляет шаг. Остается позади, за спиной девушки, которая хрипло дышит, постоянно касаясь пальцами лица. Она плачет? Вроде нет. Это послестрессовая реакция. Организм немного шокирован выплеском эмоций, поэтому Оушин никак не может собраться. Дилан сует ладони в карманы, нервно перебирая ткань пальцами, и хмуро пялится под ноги, расслышав тихий и колкий смешок.

— Жить столько лет одной мечтой, — Тея нервно покачивает головой, еле сдерживая бесполезное мычание. — Вот так внезапно перестать видеть в ней смысл, — ей стоит замолчать, голос выдает состояние. — Я… — шмыгает носом, вновь грубо смахнув слезы с опухших век. — Не вижу цели, — подавляет эмоции, но без толку. Все равно хнычет, ладонью сжав губы. О’Брайен не встревает. Иначе спугнет.

— Раньше я знала, куда двигаться, но теперь… — Оушин напряженно усмехается, тыльной стороной ладони скользнув от щеки к виску. Лицо горит. — Я растеряна, я… — прерывается на тихий плач, всячески скрывая его, но дураку понятно, что её просто прорывает. Она сейчас уязвима, и Дилану стоит быть аккуратным в словах.

— Понимаю, — все, что может сказать в ответ, и на что Тея реагирует с неприятной злостью:

— Ты ничего обо мне не знаешь, — её крайне раздражают подобные высказывания. — Судишь по-своему, — обнимает себя руками и пристально смотрит перед собой, рявкнув. — Тебе не понять.

О’Брайен молчит. Не может же он признаться, что без разрешения ознакомился с документами Оушин? Это личное. А личное Тея скрывает с особым трепетом. Потому что незнание делает её нормальной перед другими. Но Дилан знает. Все.