— Я в жопе, — прерывается на мычание, споткнувшись о свою же ногу, когда пытается отойти от меня. Поддерживаю его, сердито хмыкнув:

— Вижу, — и оглядываюсь. Нет. Никого из знакомых. Куда они пропали?

— Идем домой, — Дилан внезапно тянет меня на себя, заставляя выйти из толпы танцующих. Поддаюсь, не имея ничего против его желания покинуть душное помещение, но:

— Надо Брук и Дэ…

— Нет, идем домой, — его голос звучит грубее. Хватает меня за запястье, развернувшись, и дергает за собой, таща к выходу.

— Но… — не сопротивляюсь, оглядываясь по сторонам.

— Идем домой, — повторяет с не меньшим давлением, и я окончательно сдаюсь, понимая, что добиться адекватности от парня мне не удастся. Надеюсь, Дэниел простит меня и сможет самостоятельно справиться с Брук. Мы с ним оказываемся в схожих ситуациях, только в моем случае справляться придется с парнем, который превосходит меня в физическом плане. Не слишком-то равный обмен.

Отвлекаюсь от рассуждений на Дилана, когда тот ладонью тормозит незнакомого парня, выхватив из его рук бутылку шампанского, и тот с непониманием хмурится, готовясь встрять в словесную перепалку с О’Брайеном. Только выяснения отношений между «алкоголиками» мне не хватает, ага. Быстрым шагом рвусь вперед, взяв парня под руку, а тот успевает щелкнуть пальцами, указав на незнакомого типа:

— Премного merci.

***

Всем телом ощущается приход зимы. Холодный ветер непривычно притих, отчего мельчайшие крупинки снега парят в каком-то застывшем воздухе. Тея нечасто наблюдала за падением льдинок. Ей не доводилось видеть горы снега и занесенные белой мглой леса. Девушка медленно шагает по тротуару вдоль песчаного берега океана, наблюдая за опускающимися с черного неба снежинками с запрокинутой головой. Такими мелкими, еле различимыми. Холод проникает сквозь тонкое платье. К школе девушек подкинули на такси. Оушин не стремилась запоминать дорогу, поэтому сейчас способна ориентироваться только по высокому мигающему ярким светом маяку в конце берега. Надежда на помощь парня, шаркающего позади, иссякает. Дилан продолжает отпивать шампанское. Девушка больше не пытается уговорить его прекратить, тем более, кажется, холодный воздух идет ему на пользу. Взгляд обретает серьезность, выражение лица больше не пугает, как и поведение, которое настораживало своей развязностью. Его больше не нужно физически поддерживать, поэтому Тея идет чуть впереди, наслаждаясь атмосферой спокойной ночи. Странно, ветер несилен, по крайней мере, возле берега, но волны океана не прекращают шуметь. Действует успокаивающе. Крик чаек, соленый воздух, всплеск воды. Оушин перестает переживать о той ситуации, в которой оказывается: она не имеет понятия, куда идти. И этот факт не пугает. Просто двигается вперед, спускаясь ближе к берегу, а вскоре и вовсе ступает по холодному песку, сворачивая ближе к воде.

О’Брайену приходится свернуть за ней. Он, мягко говоря, находит точку стабильности в сознании, возвращая себе частичную трезвость, но головокружение и неустойчивость в ногах напоминают о необходимости фокусировать внимание на передвижении. Нечасто тянет бутылку к губам. В глотке сухо. Желание выпивать исчерпывает себя, когда Дилана захватывает шум океана, смешиваясь с приставшей песней, наигрывающей в его голове. Щуро следит за Оушин, боясь потерять её из виду. Куда она тащится? Их дом ближе к лесу, а девушка направляется в сторону маяка, вздергивая носками балеток песок, который забивается в обувь, принося неощутимый дискомфорт. Тея сцепляет ладони за спиной, покачивается при ходьбе. Дилан слышит её мычание — она что-то напевает под нос, и парень моргает, с удивлением подняв брови:

— Песня пристала? — ускоряет шаг, не отводя взгляд от Оушин, развернувшейся к нему всем телом. Девушка ступает спиной вперед, с непривычно хорошим расположением духа кивнув:

— Ага.

О’Брайен прислушивается к её попытке промычать песню и закатывает глаза, подхватив её мычание, из-за чего они оба тормозят, с общей ненавистью к этой песне напевая отрывок куплета, после чего Оушин закрывает уши ладонями, вскинув голову:

— Мой мозг страдает уже минут двадцать, — но улыбается, опустив руки и обратив на парня вполне себе позитивный взгляд. О’Брайен слегка наклоняет голову, с неуместным подозрением смотрит на девушку, грудную клетку которой прокалывает неловкость, и она поддергивает ткань платья, осмелившись поинтересоваться:

— Чего? — хотя, парень просто пьян. Вот и ведет себя странно.

Вместо ответа Дилан хмурит брови, продолжив тихо и хрипло мычать, напевая раздражающий мотив въевшейся в череп песни, и делает к Тее неаккуратный шаг, покачнувшись. Девушка реагирует верным образом, схватив его за запястье, дабы удержать, правда, О’Брайен отдергивает руку, перехватив ладонь девчонки и подтянув её чуть вверх, чтобы девушка подошла ближе.

— Что ты делаешь? — волнение открыто сверкает в её глазах, но оно быстро испаряется в морозном воздухе, когда парень заставляет её совершить оборот, подобный танцевальному, и девушка громко смеется, крепче сжав его ладонь над своей головой. — Дилан, — пыхтит от неловкости, но продолжает улыбаться, невольно подпевая заевшей песне. Дилан выглядит слишком расслабленным, даже неприятно равнодушным, но роняет смешок, когда Оушин делает шаг к нему, свободной ладонью сжав его второе запястье, в ладони которой он держит бутылку, и тянет обе его руки на себя, отступая назад. Она уж точно не умеет танцевать, но принятый алкоголь помогает расслабиться и отпустить дискомфорт.

Девушка ведет себя как ребенок, самостоятельно поднимая его руку, чтобы совершить оборот, и почему-то ей становится так смешно от своих действий, что она с непонятным чувством эйфории смеется, выхватив из руки парня бутылку. И спешно отступает назад, с игривостью смотря на О’Брайена, который догадывается о её дальнейших действиях, поэтому срывается на бег ровно в тот момент, когда девчонка с восторженным визгом разворачивается, помчавшись вперед по берегу.

Дилану на хрен не сдается эта бутылка. Но он не особо оценивает свое состояние из-за нетрезвости, поэтому становится невольным игроком в салки. Правда, он выступает в роли постоянного водящего. Вялость играет на руку Тее. Будь Дилан в нормальном состоянии, он бы без труда нагнал её, а в данный момент парень постоянно спотыкается, а девчонке удается уворачиваться от его попыток схватить её за ткань платья.

Её переполняет что-то невообразимое. Ей хочется носиться без остановки, кричать и смеяться. Откуда берутся силы? Откуда столько восторга? Что служит причиной её эйфории?

Тея запрокидывает голову, сверкающим взглядом устремляется в ночное небо, вдруг снова оглушая себя смехом, и кружится, и кружится, раскинув руки в стороны, что, конечно, приводит её к потере равновесия. И она валится на спину, продолжив смеяться, будто лишенная ума. Ей становится страшно, ведь в груди будто пульсирует взрывное вещество. Оно вот-вот должно разорваться. Сознание становится тяжелым, будто кирпич. Виски сдавливает, сердце разбивает ребра своим безумным биением. Кажется, кровь должна хлынуть из носа. Дыхание сбивается, пар активно срывается с приоткрытых губ, вздымаясь высокого в черное небо. Оушин широко улыбается, прикрыв веки. И отдается ощущениям. Шуму океана, вою ветра. Она… что с ней?

— Не ушиблась?

Открывает глаза, первым делом сжавшись от укола в сердце. Что-то не так. Она больше не улыбается, ей больше не весело, чувство эйфории искажается, открывая свою истинную сущность. Это не безумная радость. Тея с паникой глотает морозный воздух, заморгав от покалывания в глазах. Это…

Только не…

Дилан наклоняется, морщась от головной боли, усилившейся из-за незапланированной пробежки. Давится кислородом, сдерживает рвущее легкие дыхание. Отбрасывает бутылку в сторону, коснувшись ладоней Оушин, и тянет девушку наверх, к себе, помогая принять положение стоя. Выходит с трудом. Её тело будто цепенеет. Организм понимает, что его сейчас разорвет на куски. Паника усиливается, но Тея всячески игнорирует внутренние ощущения, подняв на Дилана взгляд, и растягивает губы в лживой улыбке, намереваясь отойти, лишившись телесного контакта.