Уставившись на Дилана, я не услеживаю за ситуацией под ногами, поэтому спотыкаюсь о порог кухни, благодаря хватке парня удержав равновесие, а вместе с ним и свою гордость. Хотя, о чем это я? О’Брайен тянет меня вверх, пропустив пару смешков о моей неуклюжести. Ворчу под нос, чувствуя себя обиженным ребенком, и выдергиваю руку, остановившись на месте. Дилан не стремится вернуть утерянный телесный контакт. Он проходит к раковине, крутит ручки, но вместо шума воды слышно какое-то кряхтение в трубе. Я с интересом поддаюсь вперед, а затем и вовсе шаркаю ногами по полу, подходя ближе к тумбам, чтобы понять, что происходит. Дилан оставляет кран в покое, опирается ладонями на край раковины:
— Всё перекрыли, — ставит перед фактом. Вот, почему так холодно? Отопление выключили раньше, чем воду и электричество. Роббин что-то говорила об этом… Не могу вспомнить, но в одном я уверена, поэтому озвучиваю мысли:
— Значит, аварийная ситуация? — оглядываюсь на окно, когда слышу гром. Сверкает вспышка молнии. Дождь и ветер не успокаиваются.
— Ага, — Дилан разворачивается, прижавшись поясницей к тумбе, и складывает руки на груди, вздохнув. — Зато школьные занятия отменят.
Мои губы дрогают в легкой улыбке, а взгляд опускается в пол:
— Кто о чем… — шепчу, сцепив пальцы.
Внезапно наступает молчание. Мне и без того неловко, а хуже всего — я не пойму, откуда берется этот дискомфорт. Что-то меня сковывает… Что-то не позволяет… просто отправиться спать.
— То есть, душ не принять? — делаю вывод, решив чем-то разбавить тишину. — Мне холодно, — веду себя как капризный ребенок, но данный факт остается проигнорированным. О’Брайен в ответ усмехается, сунув ладони в мокрые карманы:
— Я могу тебя согреть, — Дилан, такой Дилан. Успеваю широко улыбнуться, качнуть головой до того, как осознаю, что моего виска касается вполне серьезный взгляд. Который я намеренно не замечаю, обернувшись к чайнику. Дилан сразу отворачивает голову, вновь дернув себя за кончик носа, а моя ладонь опускается на поверхность кухонной посуды:
— Чайник еще горячий, — шепчу, подняв взгляд на парня, который трет свою шею, явно испытывая тот самый дискомфорт.
Тот самый.
— Да, — он чешет затылок, вновь скользнув ладонью по волосам, и поворачивается ко мне всем телом, в который раз сложив руки на груди, будто бы намеренно сдерживает их, чтобы не начать терзать кожу плеч. — Чайник, — хлопает один раз ладонями, промычав и окинув помещение взглядом, он наконец собирается с мыслями, выдав информацию. — Я найду термос, а ты иди и переоденься, — не смотрит на меня, взявшись за поиски, поэтому не тревожу его своим присутствием, сразу двинувшись с места.
А ведь… Я правда его напрягаю. Может, потому что…
Нет, глупости.
Я нервничаю и не могу объяснить, чем именно вызвана необычная тревога. Она кажется непривычной, поскольку меня не окутывает знакомое ледяное чувство страха, скорее, я будто… Ожидаю чего-то. И ожидание связывает узлом внутренние органы, вызывая новое ощущение внизу живота. Тянущее, крепкое и жгучее. Будто по венам растекается сладкий ром, согревая и даря легкость.
Я растираю тело мягким полотенцем, пытаюсь «выжать» из волос всю дождевую воду, не тороплюсь, растягивая свои действия, чтобы дольше анализировать свои ощущения. Стою в темной комнате, на кровати лежат спальные штаны и свитер. Не мой, не имею понятия, откуда его взяла Роббин, возможно, он раньше принадлежал ей. За окном продолжаются вспышки, но ветер уже не такой сильный, а дождь не стремится разбить стекла. Кажется, погода усмиряется, но электричество так и не возвращают, значит, и ситуация до сих пор аварийная.
Бросаю взгляд в сторону двери. Слышу, как Дилан бродит из ванной в свою комнату, чем-то активно занимается. Пару раз срабатывала сигнализация в доме, думаю, он пытается понять, что не так. Как и я, только мои мысли направлены на мои ощущения. Перевожу внимание на зеркало, прижав к голой груди влажное полотенце, дабы от самой себя скрыть некрасивое костлявое тело. Хмурюсь, с напряжением изучив то, как выгляжу со стороны, и еле принуждаю себя опустить руки, открыв бледную кожу. Смотрю. И чувствую неподдельную неприязнь. Поэтому мне вовсе не требуется наличие зеркала в комнате. Не люблю лишний раз убеждаться в своей корявости, но, не стану лукавить, не особо меня и заботит внешний вид, просто… Без одежды пропадает защищенность.
Пальцами надавливаю на расстояние между грудями и медленно скольжу вниз, прощупав выпирающие ребра. Хмурость на лице усиливается, взгляд становится неприятно-острым, когда фантомное теплое дыхание касается плеча. Невольно прикрываю веки, стараясь выдернуть себя из иллюзии, которой удается захватить власть в моем сознании. Все дело в темноте. Все дело…
Проводит пальцами ниже, коснувшись пупка.
С губ слетает вздох, а лицо заметно мрачнеет.
Вторая рука скользит по плечу, добравшись до шеи, и горячие пальцы сдавливают её, принуждая немного запрокинуть голову и тяжело выдохнуть в потолок.
Уйди.
Горячее дыхание, обжигающее висок. Ладонь, скользнувшая ниже живота…
Спокойно распахиваю веки, без эмоций уставившись в стену. Руки висят вдоль тела. Полотенце валяется возле ног. В груди учащенно колотится сердце. Предатель. Сдавливаю холодные губы до бледноты, и опускаю лицо, набрав больше воздуха в легкие. Отворачиваюсь от зеркала, исказившись в ненависти. Пинаю полотенце под кровать, резкими движениями натягиваю на голое тело спальные штаны и свитер, влажные волосы опускаю свисать к плечам.
Вспышка. Замираю, сжав пальцами вязаную ткань светлого оттенка. Смотрю в сторону окна. Мне нужно перезагрузить сознание. Что-то… Не так. Мне не нравится это чувство, не поддающееся объяснению, я…
— Гоу чай пить?
Вздрагиваю, резко обернувшись, и напуганным взглядом натыкаюсь на парня, стоящего на пороге. Когда он… Как он… Он такой тихий, или я настолько утеряла бдительность? Какого черта…
Дилан стоит в белой футболке и темных штанах для сна. Выглядит бодрым, видимо, душ под дождем отогнал усталость и сон, или… Или его так будоражит от выкуренной травки.
Переминаюсь с ноги на ногу, стараясь отогнать напряжение, но оно цепкими пальцами сдавливает мои плечи, не позволяя чувствовать себя свободной. Дилан продолжает смотреть на меня, ожидая ответа, но вместо него я выношу предложение, которое звучит двусмысленно:
— Давай сожжем все, что у тебя есть.
Его реакция ожидаема. О’Брайен пялится на меня, изогнув брови, и пропускает смешок:
— Я не стану поджигать комнату…
— Нет, я о травке, — нервно потираю холодные ладони. — Она осталась? — мое сердце… Гребанное…
— Да, — Дилан отвечает без заминки, не скрывая от меня правды, и я опускаю руки, пожав плечами:
— Тогда, давай жечь…
Я избегаю молчания и бездействия. Не могу просто усидеть на месте, ощущение жжения во всем теле изводят. Мне жарко, но кожа ледяная. Такой контраст в организме приносит неприятную головную боль и покалывание в кончиках пальцев. Возможно, у меня получится вернуть привычный холод под кожу, когда мы выйдем обратно на улицу. Знаю, как это звучит, но избавляться от травки в доме небезопасно.
Укутавшись в плед, захватив термос и кружки, мы выбираемся на террасу. Дождь льет. Ветер направлен в обратную от нас сторону, поэтому капли не настигают даже ступенек. Сажусь на влажный деревянный пол, под ногами собрав плед, и укутываюсь, удерживая в руках кружку с чаем. Дилан ставит термос на пол, рядом опускает упаковку с травкой, после чего недолго бродит по террасе в поисках железного ведра.
Возвращается с ним. Опускается рядом. Он ничем не укрывается, выходя на улицу в футболке. Значит, его тоже мучает жар?
Ставит ведро между колен, сев в позе йога, и вынимает упаковку сигарет. Я делаю глоток чая, наблюдая за погодным явлением: небо окрашивается в темно-фиолетовый оттенок при каждой вспышке. Дождь колотит по крыше террасы. Ветер должен расслаблять эмоционально, но эффект обратный. Дилан сжимает сигарету губами, берет пакетики с травкой, выдавливает её в какое-то детское ведерко. Выглядит это забавно, но молчу, наблюдая за процессом. Скидывает все содержимое, вынув заранее найденный коробок спичек, и чиркает, направив огонек к кончику сигареты. Затягивает. Я ловлю себя на мысли, что внимательно прослеживаю за тем, как он закуривает. Выглядит очень… Эстетично. Звучит смешно. Знаю, но это наилучшее объяснение, почему мне с трудом удается перевести взгляд на ведерко, когда О’Брайен бросает в него зажженную спичку. Сгибает одну ногу, локтем упираясь в колено. Пальцами удерживает сигарету, наблюдая за постепенным усилением огня. Парень открывает упаковку сигарет, вынимая последнюю, и протягивает мне. Не отказываюсь, пальцами сжав сигарету, случайно коснувшись его ладони.
