— Что-то настолько безумное, что… — её шепот тонет. Дилан сдавливает пальцами руль, принявшись частым морганием вырывать себя из мысленной туманности.
…Она стекляно смотрит на мальчишку, проявляя настоящие эмоции, пропитанные паникой и ужасом от происходящего, но при этом её переполняет внезапное ощущение успокоения, когда с Его губ слетает последний вздох — и Он давится собственной кровью.
Он без эмоций страха опускает оружие, вполне спокойно обратив свой ровный взгляд на девушку, ведь убежден — им не совершенно ничего ужасающего, он лишь защищает свою мать. Не смотря на грубое, местами холодное отношение, он свято верит, что его долг — уберечь, поэтому ни капли сочувствия и страха в его глазах. А девушка давится ужасом, вздрогнув, когда за окном ночное небо рассекает яркая вспышка молнии — и она вскакивает, бросаясь к ребенку, чтобы выхватить оружие и унестись вместе с сыном прочь…
А внутри — ничего. Никакой паники. Никакого страха. Никакого чувства неправильности. Эмоциональная пустота, вдруг охватившая моральная стабильность. О’Брайен с равнодушием прогоняет воспоминания сквозь себя, слегка опустив стекло окна, чтобы прохладный ветер разогнал отголоски прошлого, освободив салон от тяжести и удушающей духоты.
— Да, когда-то я сделал кое-что, — его голос отличен от неспособности говорить, которую проявляет Тея. И вновь разная реакция и отношение, несмотря на то, что ситуации в чем-то схожи. Оушин испытывает страх перед содеянным, она страшится своих воспоминаний, по этой причине утаивая от самой себя в первую очередь, дабы не рехнуться, а О’Брайен скрывает прошлое лишь для поддержания составленного образа. Он…
— Но мне плевать, — без эмоций смотрит перед собой, продолжая быстро барабанить большими пальцами по рулю. — Я ни на секунду не жалею о содеянном, — взгляд Теи медленно поднимается ему на затылок, а брови хмурятся. Дилан выглядит нечеловечески спокойным и убежденным в правильности поступков, когда-то совершенных им, и к черту срал он на то, что являлся на тот момент ребенком.
— Не жалею, — повторяет, словно закрепляет в себя в голосе эту пассивную идеологию. — Если потребуется, я повторю, — а вот это произносит уже тише, поэтому Оушин не слышит, среагировав на яркую вспышку молнии. Поворачивает голову, устремив внимание на горизонт океана. Бушует. Небо смешивается с дьявольски шумящей водой. Девушка сильнее хмурит брови, когда видит, как носит из стороны в сторону чаек, как шатает деревья, как ветер к черту срывает вывески с магазинов. Природное безумие.
И вдруг на душе становится неспокойно. Девушка обеспокоенно наблюдает за тем хаосом, что устраивает непогода, и полностью накрывает ладонью грудную клетку, ощущая отчаянное биение слабого сердца.
Их ждет буря.
========== Глава 21 ==========
Роббин О’Брайен очевидно пренебрегает своим здоровьем. Но этим утром женщине не удается подняться с кровати. Обычно ей помогает мысленная мотивация, приводящая к движению, правда, сегодня даже сознание противится каким-либо действиям, не позволяя хозяйке тела и подумать о возможности встать. Речи о работе идти не может. Роббин крутится на кровати, кутаясь в теплое одеяло. Окружает холод. Она не закрыла окно на ночь. Даже щеки покалывает. Трет кончик носа, ложась набок, и накрывает половину лица теплой тканью, прекрасно понимая — она не встанет. Пропустит рабочий день, придется взять дополнительные смены.
Слышит шаги. Дилан выходит из комнаты. Роббин обращает взгляд на будильник — половина десятого, а её сын только отправляется в школу. Хотя, кого она пытается обмануть? Он наверняка пропустит уроки. Женщина опечаленно отводит взгляд, прислушиваясь к шуму со стороны коридора. Напряжение царит во всем доме. Они не обсуждали произошедшее. Роббин знает — скоро придется. Эмоционального взрыва не избежать. Очередной разговор. Каждый раз заканчивается одинаково. Женщина устает от этого. Не понимает, как ей удалось воспитать столь эмоционально мощного человека, ведь к его развитию она не особо прилагала усилий. Дилан сам брался за всё, к чему у него был доступ.
Это его личная психология. Если есть возможность — нет причин не делать этого. Скорее всего, даже в плане саморазвития играет роль мнение парня о себе — ему нравится быть лучшим, нравится ощущать расположенность ко многим занятиям. Большая часть людей только и делают, что желают быть специалистом в определенной области, тонут в мечтах, а О’Брайену нравится достигать всего этого. Неважно, за что он берется.
И если в его голове поселилась мысль — он не отпустит её. У данной особенности разума есть положительные и отрицательные стороны. Плюсов больше, чем минусов. Но минусы гораздо сильнее. Негатив всегда могущественнее.
Поэтому и Деградация куда мощнее влияет на склад ума парня. А его попытки быть социально-положительной личностью — смехотворны.
Хорошо, что есть кто-то, перед кем ему не требуется казаться «идеальным».
Дилан спускается вниз. И да — в его планах отсутствует посещение школы сегодня. Скорее всего, он направится на берег. С самого пробуждения его переполняет редкое желание рисовать. Парень занимался развитием своих творческих навыков в детстве, но в старших классах потерял к этому интерес, поэтому данное желание — редкость. Обычно Дилана тянет к краскам во время уныния, а сейчас он подавлен, и его выбор падает на старый скетч с черным карандашом. Рисунки выйдут темные и мрачные.
Чувства голода нет. Парень не ел со вчерашнего дня. Он выпивает стакан воды, недолго возится в ванной комнате, после вернувшись к себе, чтобы собрать в рюкзак вещи. Надевает черную кофту, поверх черной майки, затягивает ремень на черных джинсах. Черное. Стиль, мать его.
Холодно. Подходит к балконной двери, плотно придавив её, но продолжает слышать тихий сквозной ветер. Хочет зашторить окна, а зрительное поле попадает девчонка, которая выходит со стороны террасы в клетчатой рубашке и джинсах. Дилан держит ткань штор, наблюдая за перемещением Теи, которая приближается к деревьям, вскинув голову. Изучает что-то. Поднимает руку. Срывает тонкую веточку с красными ягодами, и О’Брайен с хмурым видом наклоняется к окну, когда девушка отдергивает одну ягодку, с сомнением уложив в рот.
Дилан резко открывает дверцу балкона, вступив на него, и строгим тоном обращается к девчонке, игнорируя вновь проявившееся желание брать всё под контроль:
— Что ты делаешь?
Тея вздрагивает от неожиданности и начинает крутиться на месте, наконец, находя парня взглядом. Дилан указывает на её ладонь, сжимающую веточку рябины, и девушка растерянно моргает, начав дергать её, опустив голову.
— Я-я… Голодна, — выдает первую ложь, пришедшую ей в голову, которую парень не станет анализировать. О’Брайен опирается локтями на перегородку, подавшись чуть вперед:
— И-и-и поэтому ты кушаешь… — разглядывает ягоды, предполагая. — Что это? Рябина?
Девушка не испытывает вины, но демонстрирует нечто похожее на лице, чтобы скрыть свои истинные мотивы, а Дилану остается сделать тон голоса строже, так как девчонка вновь тянет ягодку в рот:
— Тея, фу. Мать рассказывает, что в нашем городе в больницу часто доставляют людей, отравившихся дикими ягодами, — тыкает пальцем в свой висок, ругая Тею, словно ребенка. — Ты думай башкой вообще.
Оушин ногой водит по влажной траве, продолжив, морщась, жевать горькую ягоду. Она знает. Прекрасно знает. Поэтому и кушает их.
Разумное решение вкушать то, что может навредить тебе.
— Иди на кухню, — Дилан отступает от края, указывая ей. — Я приготовлю поесть.
Исчезает в комнате, громко хлопнув дверью, и выходит из помещения, захватив с собой рюкзак. Что ж, придется немного отложить свои личные планы, всё равно ему нечем заняться. Шагает к лестницы, слыша, как на первом этаже Оушин тихо прикрывает дверь террасы, и оглядывается назад на коридор, осознав. Раз уж ребенка никто не кормил, значит, Роббин не вставала сегодня. С чего бы?
Спускается, подловив Тею на попытки спрятаться в гостиную, чтобы избежать встречи с парнем, который теперь заставит её кушать, но Дилан ловко хватает её за локоть, выводя из-за стены помещения для приема гостей, и ведет спиной вперед к кухне, пихнув дверь ногой. Оушин не борется. По крайней мере, этот тип не догадывается о её реальных намерениях при употреблении диких ягод. Он ведь считает её идиоткой. Пускай полагает, что Тея настолько отсталая от мира сего, что не знает о вреде плодов диких растений.
