— Кто он? — кивает в нужную сторону. Парень делает глоток пива, изучая предмет внимания свой собеседницы, и отвечает:

— О’Брайен. Нечасто тут зависает, — обращает взгляд на девушку рядом, заприметив её интерес:

— Он неплох, — она делает вывод, основываясь на внешних качествах.

— Да. Видел его в игре, — парень удерживает бутылку возле подбородка, задумчиво наблюдая за выражением лица подруги, которая наверняка имеет в виду не талант Дилана к футболу. — Что? — усмехается, догадываясь о последующих действиях. — Хочешь его к нам?

Девушка переводит «острый» взгляд на друга, лицо озаряется довольной улыбкой:

— Он не кажется слабаком, — затягивает никотин, элегантно держа тонкую сигарету между пальцами. Её собеседник с прежней усмешкой качает головой, дернув краем горлышка бутылки кончик своего носа, и не томит девушку ожиданием, поднявшись с дивана. Она довольнее улыбается, уложив ногу на ногу, и принимается потрясывать верхней, следя за перемещением друга. Остальные из их круга также заинтересованно наблюдают за «товарищем», без особого труда понимая намерения, с которыми он приближается к креслу в углу помещения.

Компания ребят. Татуированных, громких, забитых наколками и пирсингом.

— Эй, парень, — незнакомец подходит к Дилану, привлекая его равнодушное внимание, и протягивает бутылку пива.

Вторая личность О’Брайена идеально впишется в их круг.

Этому невозможно дать логическое объяснение. Вокруг Дилана собирается народ сам по себе. И теперь к его креслу ближе ставят столик, другие стулья, самые пьяные парни вообще передвигают диван, чтобы устроиться комфортнее в кругу «товарищей». Их немного. Человек пятнадцать. Ребята смещают с мест других отдыхающих, заставляя их перебраться в другой угол помещения. Кажется, такая сплоченная компания внушает ощущение угрозы, поэтому никто не рвется в драку, когда на вид недружелюбные татуированные парни толкают других с кресел, занимая места. Можно уверенно заявить — эта комната теперь принадлежит им, поэтому «чужаки» медленно, но покидают помещение, решая держаться подальше.

Диван ставят напротив кресла Дилана. О’Брайен не придает никакого значения тому, что образуется вокруг него. Ему, честно, параллельно, кто тусуется рядом с ним, но неиспаримый плюс — у этих неформалов есть выпивка. И кое-что покрепче, так что окей. Дилан не против.

Девчонка продолжает сидеть на его бедрах, пытаясь подвести поцелуи к кое-чему более интимному. О’Брайен отвечает, но не может спокойно впитывать колкий взгляд незнакомки, сидящей на ручке кресла. Худая девушка с уверенной улыбкой смотрит в ответ, отставляет бутылку пива на столик и поднимается, коснувшись плеча своего друга, расположившегося в кресле. Парень поднимает на подругу взгляд, усмехнувшись. Всё, пошла. И возвращается к общению с друзьями.

Девушка приближается к креслу, на котором сидит Дилан. Тот без эмоций смотрит на неё, пока незнакомка углубляет поцелуй, вдруг отстранившись и с болью ахнув, сморщившись. С первичной агрессией оглядывается, тут же осекаясь, когда встречается взглядом с девушкой, которая сжимает тонкими пальцами её волосы на макушки, с довольной улыбкой мягко мурча, подобно кошке:

— Лолита, — тянет её локоны. — Кыш, — взгляд острее. Девчонка корчится от боли. Слезает с колен О’Брайена, подчиняясь довольно грубой девушке, которую может искалечить только мысленно. Блондинка с красной прядью в волосах провожает Лолиту к двери взглядом, затем опустив самодовольный взгляд на Дилана, который с прежней незаинтересованностью смотрит на неё, намереваясь сделать глоток пива, но девушка отнимает у него бутылку, свободной рукой опираясь на его плечо. Садится на его колени, двигается пластично, словно змея, устраиваясь ближе, чтобы плоским животом коснуться его тела. Улыбка не пропадает с лица.

— Привет, — ей нравится, с какой хмуростью он смотрит на неё. — Меня зовут Рубби, — локти ставит на его плечи, пальцами принявшись водить по темным волосам парня. — Хочу, чтобы ты запомнил мое имя, — наклоняет голову, выражение её лица… Есть в нем что-то… Необъяснимо настораживающее, но нетрезвый Дилан — неосмотрительный Дилан. Ему всё равно, какая шлюха садится ему на колени. Только вот Рубби вовсе не шлюха. И она уж точно не останется в рядах девушек, которых он забудет через пару суток.

Наклоняется ближе к его лицу, губами коснувшись уха:

— Потому что теперь ты принадлежишь мне, — с наслаждением шепчет, вызывая большую хмурость у парня, который поворачивает голову, чтобы повторно изучить девушку. Та облизывает губы, сильнее прижавшись к его груди, и одной рукой сжимает его шею, второй продолжая удерживать бутылку. Накрывает губы парня, резким движением проникнув языком в его рот. Дилан прикрывает веки, оставаясь внешне сердитым, но его ладони непослушно ползут к талии девушки, которая приподнимается на его бедрах, всё больше и больше углубляя поцелуй, словно желая заставить парня задохнуться к черту от такой грубости. Но она не ошибается в выборе. Ведь Дилан без сложности переносит её действия, отвечает, даже резче, изощреннее, пальцами разминая её кожу талии спины. Рубби успевает улыбнуться ему в губы, отпустив бутылку, та падает на пол, вроде разбивается, не важно. Она ерзает на его бедрах, пальцами схватив Дилана за шею, чтобы начать душить. Несильно. Но давит. Нехватка кислорода кружит голову. Он хватает её за волосы, погружаясь в омут наслаждения. Грубость в ответ на грубость — двойное удовольствие. Да. То, что нужно.

Компания ребят редко бросают короткие взгляды в спину Рубби, параллельно стараясь оценить нового парня, который обязательно вольется в их круг. Они всегда рады новеньким. Единомышленникам.

О’Брайен даже не подозревает, во что ввязывается.

***

Чувство бессилия после сна, это нормально? Роббин не глупа, в течение года женщина анализирует свое здоровье, замечая, как ослабевает её выдержка. Работать в прежнем ритме сложнее. Она изрядно следит за своей нервной системой, поддерживает стабильную работу организма, но тот значительно ухудшает свои показатели — и на очередном обследовании Роббин окончательно убеждается в том, что для её возраста состояние здоровья желает оставлять лучшего. Перенапряглась, переработала. Но не жалеет потраченных сил. Она продолжит себя терзать. В этом есть смысл.

Стоит у комода в прихожей. Слабым движением руки роется в сумочке, проверяя наличие необходимых вещей. Иногда её образ ослабевает — и она касается пальцами лба, ненадолго прикрыв веки. Слой пудры не способен скрыть недостатков, проявление которых кричит всем о нездоровье женщины. Секундное проявление — и вновь принимает собранный вид, застегивая молнию сумочки, ведь к лестнице выходит Тея. Девушка с немым интересом оглядывает Роббин, спускается вниз, придерживаясь за перила. Мисс О’Брайен улыбается ей, оповещая:

— Я на работу, — очевидное. Поправляет осеннее пальто, взяв сумку в руки.

— Вы не поправились, — Оушин почему-то убеждена в этом, вид у женщины болезненный. Ей бы больше полежать дома. Роббин со сдержанной улыбкой пропускает слова девушки, вынув связку ключей:

— Дилан ушел ночью, да? — переводит тему. Заговаривает о том, что действительно актуально и заставляет переживать. Её сын часто пропадает по ночам, но возвращается к пяти, шести утра. Мать нервно дожидается его, лишь после ложась спать, но тут она проводит целую ночь без сна. Дилан так и не возвращается. И это не отпускает её. Где он? Как он? Что он творит несколько часов подряд, игнорируя звонки?

Тея останавливается на последней ступеньке, сложив руки на груди, и кивает головой. Роббин со сдержанным огорчением на лице отходит к двери, открывая замок, и дергает ручку на себя, впуская в прихожую прохладный ветер с улицы:

— Когда придет, напиши или позвони мне, — с бледных губ слетает непроизвольный вздох. — В общем… — прикрывает на мгновение веки, позволив себе вновь коснуться лба кончиками пальцев. — Сообщи, — просит, опустив ладонь. Тея изучает бледное лицо Роббин, старательно выдергивает себя из замкнутого сознания, чтобы поддерживать здоровое взаимодействие: