– Но он ведь все равно друг?
– Да, – пожал плечами Марк. – Закругляйся с вопросами.
– Ты собираешься что-то делать?
– Например? – уточнил Марк.
– Ну, найти этого врага, бороться с ним! Победить!
– Что, пристрелить Генри? – хмыкнул Марк. – Отличная идея, но это не поможет. С моим врагом можно бороться только одним способом. Сделать так, чтобы ему больше не осталось места.
– Где?
– Тут, – Марк постучал себя ладонью по груди.
– Я ничего не понял в твоих пространных изъяснениях, – покачал головой Эзра. – С чего вообще этот таинственный враг до тебя докопался?
– Это не он докопался, – глядя в потолок, ответил Марк, – это я когда-то впустил его.
Глава 9
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк и Эзра посмотрели на надпись. Лилль.
В лавку вошла высокая брюнетка в замысловатом платье и элегантно повязанном на шее платке. На сгибе локтя у нее висела огромная сумка. Сумочкой такое назвать трудно. Она огляделась, просканировав взглядом стеллажи со всякой всячиной, и улыбнулась, обнажая неестественно белые зубы.
– Это антикварный магазин Марка и Валентайна?
– А на что это похоже? – спросил Кауфман.
– Мало ли, – театрально пожала плечами девушка.
– Да, это антикварный магазин, – вздохнул хозяин лавки.
– Вы Марк, да?
– Поразительная проницательность, – саркастически восхитился Кауфман.
– А ты, малыш, наверное, Валентайн? – Она повернулась к Эзре. Тот уронил себе на ногу старинную раму от картины.
– Вы что-то ищете? – спросил Марк.
– Да! – Она оперлась на прилавок, наклонилась к Кауфману и почти прошептала: – Я хочу быть самой красивой на свете.
Марк подумал немного, подвинулся ближе к девушке и также шепотом сказал:
– Тогда вам придется меня убить, вы готовы на такое?
– Что это значит? – Девушка удивленно округлила глаза.
– Очевидно, что на свете не может быть двух самых красивых, – объяснил Марк.
Девушка выпрямилась и фыркнула.
– Да нет же, мне нужно кое-что особенное! Я знаю, что у вас есть всякие штуки.
– Штуки? – уточнил Марк.
– Вот! – Девушка сунула руку в сумку и извлекла оттуда глянцевый журнал. Кинула на стойку. На обложке красовалась она сама, абсолютно обнаженная. «Мария Свит, как быть страстной, но целомудренной» – гласил заголовок.
– Что – вот? – спросил Марк.
– Там есть интервью с одной актрисой, она сказала, что ее жизнь поменялась после того, как она посетила ваш магазин! Сказала, что вы дали ей какую-то штуку. Волшебную.
– Понятия не имею, о чем она говорит, – ответил Марк, не притронувшись к журналу.
– Ну, пожалуйста! – состроив гиперболизированно грустную мину, заныла девушка. – Пожалуйста, пожалуйста.
Эзра вдруг понял, что Марк смотрит на нее со смесью ужаса и отвращения.
– Я ничем вам не помогу. – Кауфман отгородился от посетительницы газетой.
Девушка удивленно вскинула брови, видимо, раньше этот прием всегда срабатывал. Она дотронулась до руки Марка и буквально замурчала:
– Я сделаю все, что вы попросите. Все.
Эзра снова уронил раму, теперь она больно ударила другую ногу.
– Все? – заинтересовался вдруг Марк.
– Абсолютно, – с каким-то странным придыханием заверила его девушка и облизнула губы, по-прежнему не отпуская руки. Эзра плюнул на раму и решил, что лучше ей полежать какое-то время на полу.
– Подождите минуту. – Марк пошел в подсобку.
Как только он скрылся из виду, девушка достала из сумки зеркальце и поправила прическу. Потом нетерпеливо посмотрела на часы. Вероятно, куда-то опаздывала.
– Вот, это должно помочь, – Марк вышел из подсобки с каким-то флаконом в руках.
У девушки загорелись глаза. Она протянула руку.
– Но запомните, если вы не выполните свое обещание, эффект будет обратным.
– То есть?
– Вы станете ужасной уродиной.
– Что вы хотите взамен? – ее наконец-то заинтересовала цена.
– Вы выполните одно желание этого молодого человека, – Марк указал на Эзру. Эзра поблагодарил себя за предусмотрительно оставленную на полу раму.
– Сколько ему лет? – спросила она с подозрением.
– Шестнадцать, – соврал Марк. – Естественно, желание не должно противоречить закону или вредить кому-то, – это Марк сказал уже Эзре.
– Хорошо, – согласилась девушка и взяла флакон. – Что с этим делать?
– Выпейте.
Мария тут же сорвала пробку и проглотила содержимое. Марк удивленно поднял брови.
– У вас есть ручка?
Марк молча протянул ей требуемое. Девушка открыла журнал и на первой же странице написала номер телефона.
– Звони в любое время, красавчик, прямо сейчас я очень тороплюсь, но слово свое сдержу. – Она подмигнула Эзре и выпорхнула из лавки.
– Дыши, – посоветовал Марк, как только закрылась дверь, и открыл журнал в поисках интервью, о котором говорила Мария.
– Зачем вы это сделали? – удивленно спросил Эзра.
– Ну, мне показалось, что она тебе понравилась, – пожал плечами Марк, продолжая листать журнал.
– Но… это как-то…
– Успокойся, только тебе решать, какое желание ты загадаешь; кстати, я бы на твоем месте не тянул с этим.
– Почему?
– Ну, красивые женщины быстро живут, пока ты на что-то решишься, у нее уже трое детей и пузо больше твоего, – задумчиво ответил Марк. – Такое бывает. А еще потому, что я дал ей подсоленную воду и она скоро это поймет.
– Что?! – ужаснулся Эзра. – Вы ее обманули?
– Да, – спокойно ответил Марк.
– Вы втюхали бедной наивной девушке воду в обмен на такое?!
– Какое такое? – Марк посмотрел на Эзру, тот покраснел.
– Желание, в общем.
– Все так делают, – пожал плечами Марк. – По крайней мере, я так делал примерно в твоем возрасте.
– Это ужасно!
– Это нормально. Ага, вот и интервью. Посмотри-ка.
Эзра подошел к прилавку, заглянул через плечо Марка и увидел фотографию знакомой ему девушки.
– Лиза! – вспомнил он. – Та, которой вы дали перо Черчилля!
– Теперь она не Лиза, теперь она Лиззи Мэнсон, и у нее недавно был какой-то феноменально успешный дебют в кино.
– Н-да, какой-то перебор с себялюбием, – пробегая глазами по интервью, пестрящему напыщенными и самовосхваляющими фразами, протянул Эзра.
– Наоборот, – вчитываясь, ответил Марк.
– Да она же в каждой строчке себя нахваливает!
– Это нарциссизм, – заметил Кауфман.
– Кто же любит себя больше, чем нарциссы?
– Кто угодно. Человек, уверенный в своей красоте, доброте или в любом другом качестве, не ищет им подтверждения, особенно так маниакально. Он не доказывает всем, что он красивый, понимаешь? Она себя вовсе не любит.
– Как так получилось? Она же использовала перо для себя, она должна любить себя. Перо сломалось? Магия не работает?
– Нет, все проще. Где-то она предала себя. Променяла любовь к себе на что-то другое.
– Продала душу, вы хотели сказать? – догадался вдруг Эзра.
– Я сказал то, что хотел сказать. В любом случае нам нужно закрыть выход в Лилль.
– Почему?
– Потому, что туда уже мчится толпа алчных бедолаг, – вздохнул Марк. – Часть из них отпугнут гневные отзывы Марии, но лавину невозможно остановить.
Марк отложил журнал и посмотрел на часы.
– Уже поздно, я иду спать. Закрой, пожалуйста, лавку.
– Хорошо.
Эзра еще почитал интервью, фыркнул и отложил журнал. Потер устало лицо. Вдруг вскинулся и пошел к стеллажам. Отыскал там старинный подсвечник, вставил в него свечу, выключил свет и вышел из лавки.
Уже к утру он аккуратно открыл дверь и на цыпочках вошел обратно. Собрался было двинуться к стеллажу, чтобы вернуть подсвечник на место, но тут раздался голос Марка:
– И кого же ты разыскивал?
Эзра по голосу понял, что тот сидит в своем кресле, но в царившей в лавке темноте ничего не видел. А вот Марк как-то разглядел подсвечник в его руке.
– Я ничего не вижу.
– Как это влияет на твою речь? – холодно спросил Кауфман, включив свет.