«Расслабься. Не дави».

Вдох, медленный выдох. Раствориться в умиротворении, стать его частью. Вспомнить его историю, узнать происхождение… ощутить одиночество и боль, и искреннее гостеприимство в исходном намерении… и грубый толчок, отбрасывающий прочь от барьера.

- Неплохо, - сказал мастер Оммадс с некоторым удивлением. – Не ожидал, что ты справишься так быстро. Сможешь повторить?

Хьёлас медленно кивнул, пытаясь совладать с головокружением из-за резкого перехода. Несколько секунд он даже не понимал, почему ему так дурно, пока не вспомнил, что надо дышать. Он вдохнул, жадно захлёбываясь, и подумал: почему мастер Оммадс не произнёс традиционное напоминание, что надо дышать? Ещё ни разу Хьёлас не покидал лёгкий эфир без этих слов, которые были своего рода приветствием. Неужели во времена преподавания мастера Оммадса студенты не сталкивались с этой проблемой – что надо было снова учиться дышать на основном уровне реальности?

Но Хьёлас не стал спрашивать об этом, потому что куда больше его интересовал другой вопрос:

- Почему вы не дали мне погрузиться полностью?

- Рано, - сказал мастер Оммадс. – Сначала ты должен как следует наловчиться пересекать этот барьер, потому что с той стороны он имеет те же свойства, что и с этой. Согласись, глупо получится, если ты погрузишься и забудешь, как возвращаться.

- Но вы же сможете мне напомнить в случае чего? – настороженно спросил Хьёлас.

- Я-то смогу, но как ты чему-то научишься, если я буду постоянно тебя одёргивать и подсказывать? Погружение и возврат – достаточно лёгкое действие, чтобы ты сам мог нести за него ответственность. Впрочем, если ты застрянешь в эфире до декадаса – я тебя вытащу, чтобы ты не пропустил возвращение в школу.

Хьёлас тяжело вздохнул. Контроль над временем всегда давался ему нелегко, так же как и осознанность. И не похоже, что мастера Оммадса сильно огорчит пустая потеря времени… что ж, значит, придётся вспоминать методику Эмсата – попытаться умышленно потерять контроль и не преуспеть.

- Давай, попробуй ещё раз, - велел мастер Оммадс. – Твоя задача – остановиться прямо на границе и вернуться назад. Погружаться не смей.

Это напоминало Хьёласу его первые тренировки в изоляторе. Тогда ему давали похожие задания – чтобы он научился чувствовать границу и то, что за ней по обе стороны. Только сейчас задача усложнилась дополнительным барьером, который сильно искажал восприятие пространств и намерений. Более того, несколько раз Хьёласу каким-то образом удалось застрять прямо там, на границе, как будто щит окружал его теперь со всех сторон. Он пытался найти выход с помощью проникающих потоков, но щит искажал чувство направления, и Хьёлас не мог понять, куда должен двигаться. Какое бы направление он ни выбрал, его настигал грубый пинок мастера Оммадса, который не давал ему погрузиться в эфир. В какой-то момент Хьёлас даже немного запаниковал, но всё же сумел совладать с эмоциями, сосредоточиться и расслабиться, и пытался снова и снова, не подпуская к себе ни страх, ни отчаяние… и в какой-то момент он всё-таки обнаружил разницу между намерением, исходящим из лёгкого эфира и эхом, отражённым от барьера, и сумел выбрать правильное направление.

Никогда прежде возвращение на основной уровень реальности не было таким приятным.

- Всё в порядке? – деловито осведомился мастер Оммадс.

Хьёлас тяжело дышал и цеплялся руками за обивку кресла, всё ещё не в силах поверить, что освободился из ловушки.

- Сердишься, что я тебе не помог?

Хьёлас помотал головой. Да, методика мастера Оммадса оказалась довольно жёсткой, но до чего же приятно было всё же справиться с заданием!

- Мы можем сделать перерыв? – спросил он.

- Конечно. Тем более что Нэвиктус, кажется, отправился хозяйничать на моей кухне. Хотя такого разрешения я ему, по правде сказать, не давал, - ворчливо добавил Корпан Оммадс, и в эту же секунду его желудок недовольно заурчал.

Хьёлас только теперь заметил, что они в комнате одни, а время давно перевалило за полдень. Впрочем, он радовался уже тому, что это, судя по всему, ещё всё тот же день.

- Должно быть, он просто почувствовал ваше намерение перекусить, - осмелился предположить Хьёлас, следуя за хозяином дома.

Мастер Оммадс насмешливо фыркнул.

- Не того полёта птица, чтобы мои намерения считывать.

Кухня тоже оказалась на удивление уютной, и на этот раз Хьёлас не почувствовал постороннего вмешательства в собственное восприятие. Мастер Нэвиктус отварил заранее запасённые полуфабрикаты – не слишком вкусно, зато дёшево и сытно. Хьёлас с аппетитом набросился на свою порцию, с удивлением обнаружив в себе недюжинный голод.

Ели в молчании, и в какой-то момент тишина начала казаться напряжённой. Хьёлас покосился на своего наставника, пытаясь изобрести какую-нибудь зацепку для непринуждённого разговора, но обнаружил, что мастер Нэвиктус тоже чувствует себя неуютно, и это было очень странно. Обычно он с достоинством держался в любом обществе, а тут… Хьёлас не удержался и покосился на мастера Оммадса. Тот был абсолютно спокоен, лишь плечи напряжённо приподняты, как будто он собирался что-то сказать. Но, встретив озадаченный взгляд Хьёласа, он вернулся к еде.

- Паршиво готовишь, Нэв, - нейтральным голосом сказал он через несколько минут. – Жена, небось, избаловала тебя?

- Да уж не жалуюсь, - напряжённо отозвался мастер Нэвиктус. – Но если кто-то сумеет хорошо приготовить эти фантовы полуфабрикаты, я буду ходатайствовать о приставлении его к награде Агуата-класса.

И снова наступила тишина, нарушаемая лишь стуком ложек по тарелкам.

Хьёлас пытался понять, что за тень пролетела между двумя мастерами. Вроде бы мирно, вежливо разговаривают, но всё же…

- Поменьше думай, Хьёлас, - сделал ему замечание мастер Оммадс. – Наши дела – это наши дела, тебя они не касаются. Если закончил с едой – ступай в гостиную, продолжай тренировку.

- Прошу прощения, мастер, - покаянно пробормотал Хьёлас и начал убирать за собой посуду. На кухне повисла тишина, но он спиной чувствовал повисшее напряжение.

Он вернулся в гостиную и подошёл к окну – приступать к тренировке до того, как мастер Оммадс закончит ужин и сможет сконцентрироваться на нём, Хьёлас не собирался. Да и вообще, он был уверен, что его выставили из кухни только по той причине, что двум мастерам было что обсудить, но они не хотели делать это в его присутствии.

Он подошёл к окну – здесь вид открывался на сторону, противоположную той, откуда они вошли, и здесь сад был таким же запущенным, кроме небольшого свободного и ухоженного пятачка, на краю которого виднелся на удивление аккуратный, добротный сарай. Широкая дверь была приоткрыта, и внутри, в сумеречном полумраке, шевельнулось какое-то крупное животное.

- Он не выйдет, если ты будешь таращиться, - раздался голос мастера Оммадса у Хьёласа за спиной. – Он очень остро чувствует взгляды, и плохо переносит внимание малознакомых людей.

- Кто это?

- Хлей. Табийский желтоглазый. Единственный сосед, которого я согласен терпеть.

Хьёлас отошёл от окна и опустился в кресло. Очевидно, ему не примерещилось чувство одиночества, которое излучали легкоэфирные намерения мастера Оммадса. Он решил не углубляться в природу подобной противоречивой мизантропии, разве что мастеру самому захочется что-то рассказать. Он был готов продолжить тренировку и оглянулся на дверь – мастер Нэвиктус где-то задерживался.

- Твой наставник решил нас не отвлекать и пошёл прогуляться по окрестностям, - сухо сказал мастер Оммадс. – Но, если его присутствие тебе необходимо для эмоционального спокойствия, можешь отправить ему нунция.

- Это не обязательно, - заверил Хьёлас. – Я могу начать?

- Да. Потренируйся ещё немного на границе. Когда ты почувствуешь себя увереннее, попробуешь погрузиться глубже. Кстати, то, как ты запутался в блокировке и как пытался из неё выбраться – очень хороший и полезный опыт. Это плетение немного похоже на то, что используют вэнанты, чтобы захватывать эфирные тела. Впрочем, если ты попадёшь в переделку, тебе придётся быть пошустрее, чтобы выбраться. Но это вопрос далёкого будущего. Если ты не будешь погружаться в незащищённых местах, тебе нечего опасаться, кроме себя самого. А теперь приступай.