- Вам удалось что-то узнать? Откуда и почему берётся боль?
Мастер Оммадс снова нахмурился и ответил с явной неохотой.
- Нет. Либо это какое-то плетение хитро спрятанное в структуре твоего собственного лекгоэфирного тела, либо оно подвязалось к тебе с каких-то измерений, мне недоступных. В первом случае тебе помогут в гильдии фундаменталистов – это может оказаться проклятием.
- А во втором случае? – поинтересовался Хьёлас.
- Даже не знаю. Придётся поискать специалиста, который сможет взглянуть на это с нужной стороны… единственное, в чём я почти уверен – это не имеет никакого отношения к тому нападению. Школьник не мог такое сделать. У тебя есть какие-то предположения…
- Нет, - солгал Хьёлас, а потом мысленно выругал себя – слишком уж поспешно он ответил, мастер наверняка заметил неискренность. – Ладно, займусь этим вопросом позже. Сейчас… продолжим занятие? – неловко предложил он.
Несколько секунд мастер глядел на него задумчиво, как будто хотел настоять на обсуждении, но Хьёлас был твёрдо уверен в одном – хоть мастер Оммадс и оказал ему бесценную услугу, взявшись за обучение, это ещё не означает, что ему можно доверять и рассказывать о Мёртвом Городе и Сердцах Пустоты. Хьёлас был почти уверен, что именно там к нему подцепилось это нечто – когда он в прошлом году очищал участок и случайно зацепил именно этими пальцами одно из Сердец.
- Продолжим, - сказал мастер через некоторое время, и Хьёлас облегчённо выдохнул. - Теперь попробуй осознанно найти новое измерение – но только одно. Учти, что оно мгновенно потянет тебя «в отрыв», на столь глубокие слои, что вернуться оттуда сам ты уже не сможешь. Так что учись контролировать глубину. Держись за уже знакомые тебе пространства и не отпускай их, пока шаришь по соседним измерениям.
Хьёлас пытался. И снова на практике задача оказалась более сложной, чем на словах – если он сосредотачивался на знакомом ему пространстве, он не мог найти новые направления; если же он полностью отдавал себя во власть воспоминаний о глубине, измерения затягивали его, спеша показать всё многообразие глубин, и он терял связь с основным уровнем. И каждый раз, возвращаясь в физическую реальность, Хьёлас испытывал жуткую пронизывающую боль в левой руке – теперь уже не только в пальцах и кисти, но и в предплечье и даже выше.
- Сделаем перерыв на обед, - сказал мастер Оммадс через несколько часов.
- Я не голоден, - мрачно отозвался Хьёлас.
- Не имеет значения. Тебе надо подкрепить силы, это не обсуждается.
Хьёлас подчинился, не чувствуя в себе достаточно сил для споров. Он проглатывал еду, не чувствуя её вкуса, орудуя ложкой довольно неуклюже: ему пришлось взять её в правую руку, потому что левая дрожала абсолютно нещадно. Последний час боль почти не утихала, и это довело Хьёласа до того, что в лёгком эфире он соображал лучше, чем на основном уровне реальности.
- Как самочувствие? – нейтральным голосом спросил мастер Оммадс сорок минут спустя, когда они снова вернулись в гостиную.
- Рука прошла, - сказал Хьёлас, изо всех сил стараясь говорить спокойно и приветливо и не выдавать своего дурного настроения. Незачем испытывать терпение мастера, который и так тратит на него уйму времени.
- Хорошо, давай продолжим. Повтори ещё раз последнее упражнение, чтобы закрепить.
Мог бы и не говорить, Хьёлас и так знал, что это потребуется. Мастер Оммадс был поклонником бесконечных попыток и повторений, тогда как сам Хьёлас хотел бы лучше разобраться теоретически в том, что делает… Но тратить бесценное время на лекции мастер не собирался, да и сам Хьёлас понимал, что это не целесообразно. Теорию он подтянет в школе, здесь он должен по максимуму освоиться в измерениях…
Немного утешало только одно: когда Хьёлас погружался на основной рабочий уровень, рука по возвращении не болела. Значит, лёгкая магия ему будет доступна, разве что, вероятно, без глубоких погружений.
- Проблема точно в других измерениях, - сказал он и махнул левой рукой, чтобы пояснить, что имеет в виду.
- Вероятно, - неохотно кивнул мастер Оммадс. Ему явно не понравилось, как Хьёлас соскочил с этой темы в прошлый раз, и не был уверен, что теперь не поступит так же. – Бывают такие проклятья, которые питаются не созданной его силой, а магией носителя. А поскольку другие измерения приближают тебя к тяжёлому эфиру и, в некотором смысле, подпитывают твоё ядро…
Хьёлас невесело рассмеялся.
- Вот уж не думал, что у меня будет повод порадоваться собственной маломощности, - сказал он. – Никакого проклятья, пока не нахватаюсь силы из тяжёлого эфира…
- Так это всё-таки проклятье? Ты знаешь, откуда оно взялось? – спросил мастер, и Хьёлас запоздало прикусил язык.
- Догадываюсь. Но я не хотел бы сейчас это обсуждать.
Мастер тяжело вздохнул, но явно признал, что не вправе настаивать. После недолгой паузы он продолжил:
- Ну, знаешь, у тебя есть ещё один хороший повод порадоваться твоей, как ты выразился, «маломощности». – Хьёлас уставился на него с любопытством и недоверием. – Будь у тебя более сильное ядро, вряд ли ты был бы так чувствителен к лёгкому эфиру.
- Сила мешает чувствовать тонкие структуры намерений? – спросил Хьёлас.
- В некотором роде – да. Так что в недостатке силы нет ничего плохого. Она закрывает перед тобой одни двери, но открывает другие.
Хьёлас усмехнулся и покивал – это было ровно то, что всю жизнь твердил ему мастер Нэвиктус, но это был первый случай, когда этой демагогии нашлось практическое подтверждение. «А ещё, - подумал Хьёлас, - это объясняет, почему Кидо Бруну так трудно себя контролировать. За собственной силой он не ощущает намерений». Но, поймав себя на том, что он вот-вот начнёт сочувствовать своему бывшему однокласснику, Хьёлас поспешил вернуться к насущной задаче.
Какой бы тяжёлой ни была тренировка, с каждым часом Хьёлас всё больше утверждался в решении окончательно и бесповоротно посвятить себя лёгкой магии. Он и раньше склонялся к этой мысли, хотя и был открыт для других вариантов. Для того он, собственно, и взял максимум предметов на изучение – чтобы наверняка не закрыть себе ни одного из возможных путей развития, чтобы в случае необходимости легко сменить специализацию. Но теперь, по деталям, которые случайно упоминал мастер Оммадс, и по собственным наблюдениям за собой и лёгким эфиром, Хьёлас начал понимать весь безграничный масштаб, всё великолепие простора для работы и исследований в этой области. Даже если он не будет изучать в школе ничего, кроме лёгкой магии, вряд ли ему это когда-либо наскучит. Во всяком случае, даже в рамках лёгкого погружения возможностей намного больше, чем кажется на первый взгляд.
Впрочем, с окончательным решением Хьёлас не торопился – только потому, что это противоречило его рассудительной природе. Он помнил, что у него был план, и отступать от него не хотелось. Он и так уже отказался от изучения боевой магии, из-за чего время от времени испытывал горькие уколы разочарования. Кроме того, Хьёлас отдавал себе отчёт в том, что его нынешнее восхищение лёгкой магией во многом связано с личностью мастера Корпана Оммадса, а это вообще никуда не годилось.
Давным-давно, ещё в начале обучения в средней школе, Хьёлас дал себе твёрдую и категоричную клятву, что его отношение к учебной дисциплине никогда не будет зависеть от личности преподавателя – ни в хорошем, ни в плохом аспекте. Но теперь он ловил себя на том, что учиться под руководством мастера Оммадса, несмотря ни на что, легко и приятно. Адекватные объяснения, объективная критика и редкие, крайне сдержанные, но оттого ещё более приятные, похвалы. И это уже не говоря об огромном количестве интересной практической информации – о тех же измерениях, например, или о легкоэфирных традициях других кантонов… Хьёлас чувствовал невероятное непривычное воодушевление, но в то же время он старался критически относиться к этому чувству и не терять самообладания.
За следующие три дня Хьёлас научился довольно неплохо ориентироваться на «второй глубине» - в одном дополнительном измерении лёгкого эфира, - и частично погружаться на ещё несколько. После того, как мастер убедился, что Хьёлас уверенно держится в рамках стандартного пространства и понимает природу новой относительности, он заставил его перемещаться в разных направлениях – чисто в целях безопасности, чтобы Хьёлас не растерялся, если вдруг снова тут окажется.
