‒ Я начинаю думать, что ты не такой уже неприятный человек, Гэвин.
‒ Люди всегда судят по обложке, ‒ сам себе под нос пробубнил Гэвин.
‒ Не в моих правилах осуждать человека за то, чего я не знаю, ‒ время на часах перевалило за два часа ночи, и теперь остывшее внутри чувство обеспокоенности за босса начинало возгораться. Мне срочно требовалось домой, однако вместо этого я задумчиво присела на край дивана.
‒ Наверное… поэтому ты едва не сломала мне нос в полицейском участке.
Гэвин Рид не открывал глаз, не отрывался от подушки. Уставший голос едва мог перебить просачивающиеся через открытое окно звуки проезжающих машин, но я была достаточно близко, чтобы расслышать человека. В воздухе все еще витали алкогольные пары вперемешку с запахами цитруса.
‒ Ты так и не рассказал, почему мы подрались. Не думаю, что причина была неважной, раз я сцепилась с полицейским.
На экране мелькали люди в цветастых одеждах. Реклама давно перестала быть чем-то приличным и достойным, теперь маркетинг превратился в сущую свалку в попытке набрать себе как можно больше покупателей. Я смотрела за тем, как актеры нежатся в объятиях друг друга на зеленой траве, сюжет в любую минуту мог превратиться в поганое видео для частного просмотра. Какого же было мое удивление, когда кадр необузданных проявлений любви сменился на кадр стирального порошка. Только идиоту придет в голову рекламировать таким образом стиральное средство.
Смущенно оторвавшись от телевизора, я посмотрела на вдруг замолчавшего Рида. Он не спал, по крайней мере, из мужской груди не доносилось сопение или похрапывание. Темная серая футболка слегка приподнялась от беспрерывных действий крупного кота, и взору представился оголенный участок кожи на пояснице.
‒ Был один тип, ‒ после минутной паузы злостно пробубнил мужчина. ‒ Стравливал нас постоянно.
Я не стала отвечать, только понимающе кивнула головой и вернулась взглядом на полосатое животное. Когти наверняка оставляли на спине Гэвина красные следы, но поднимать футболку и проверять никто не собирался. Мне срочно требовалось домой хотя бы потому, что стало вдруг дискомфортно находиться с мужчиной в такой неформальной обстановке. На всю жизнь хватило того тесного контакта на лестничной площадке, больше испытывать стресс от нарушения личного пространства не хотелось.
‒ Мне пора домой.
Не успела я встать с дивана, как Гэвин, не открывая глаза, слепо схватился за рукав плаща на моем запястье. Потребность отдалиться, стряхнуть чужие пальцы на одежде пропитывало грудь насквозь. Сощурившись, я уже хотела начать отцеплять мужскую руку, как в гостиной раздался охрипший голос сонного Рида.
‒ Стой, ‒ не отрываясь от подушки, прохрипел Гэвин. ‒ Останься здесь.
Останься здесь
Руки так и не смели стряхнуть с плаща мужские грубые пальцы, на минуту я затаила дыхание. Всеми силами старалась рассмотреть в Риде нечто, что скрывало эти слова. Чувство дежавю накрывало с головой. На затворках сознания точно шум вечернего морского ветра прошептал тот, второй голос, но слов не разобрать. Это было что-то тонкое, невидимое. Я пыталась уловить скрытый поток мыслей в голове, и каждая попытка оканчивалась провалом. Бежевый плащ вдруг стал жарким, пальцы на рукаве – еще более противными. Голос в мозгах нашептывал, нерешительно требовал чего-то, и в один прекрасный момент я вдруг ощутила на ментальных пальцах то нечто, что только что пыталась уловить.
Нет, не возможно. Это просто какая-то ошибка!
‒ Нет уж, ‒ в этот раз я судорожно спихнула с себя руку Гэвина. ‒ Отсыпайся, ковбой. Завтра увидимся.
Квартира с сонным детективом осталась за спиной. Отчаянные попытки остановить ночное такси увенчались успехом только через пятнадцать минут. Привычное ожидание зуда в голове из-за опоздания домой было заменено на другое – в этот раз на непривычную потерянность от внезапного исчезновения психологического стремления к Камски. Я отрешенно осматривала улицы за стеклом, наминала пальцы и старалась унять внутреннее напряжение. Тщетно. Стойкое ощущение обманутости не покидало ни на минуту. Голос второй личности утих после того, как за спиной закрылась дверь в квартиру, однако облегчения это не приносило. Его появление принесло куда больше дурных мыслей, чем головная боль в баре Джимми.
Дом Камски был темен снаружи и светел внутри. Браслет указывал на спящее состояние босса, геолокация утверждала, что Камски лежит в постели. Мне повезло быть необнаруженной ни Ричардом, ни Хлоей. Бесшумно проходя по коридорам, я предвкушала, как включу тихие мелодии классической музыки, усядусь напротив стеклянной стены и начну спешно анализировать проведенный день. Возможно, мне этого не стоило делать. Но внезапное открытие в гостиной Гэвина требовало немедленного вмешательства, немедленного нарушения невидимой сознательной стены с надписью «НЕЛЬЗЯ».
Попав в комнату, я, как и планировала, включила Ханза Зиммера, не дотягивая громкость до средней. Яркие потолочные лампы освещали голубые стены и белую кровать. Ковролин буквально обнимал освобожденные от кроссовок ступни, заставляя кожу благодатно покрываться мурашками. Сна не было ни в одном глазу. Обычно после бара наступление усталости происходило быстро, и я не задерживалась в заведении дольше положенного, к часу ночи всегда возвращаясь домой. Сейчас же часы отчитывали половину третьего ночи, и хоть бы один глаз начинал слипаться.
‒ Доброй ночи, мисс Гойл.
Низкий голос Ричарда едва не заставил меня испытать все прелести инфаркта. Я испуганно подпрыгнула и выронила снятую белую футболку на пол, оставшись в джинсах и белом бюстгальтере. Присутствие андроида смущало не тем, что он застал меня в момент переодевания, а тем, с какой бесшумностью сероглазая машина вошла в открытую дверь и встала напротив входа. Ричард учтиво держал руки за спиной, его диодная символика переливалась всеми оттенками голубых тонов. Облик RK900 усугублял ситуацию. Я снова мысленно возвращалась на прием, снова распознавала на плече смесь тепла и холода, воспроизводила всего одну брошенную андроидом-полицейским фразу. Только на этот раз ко всему этому добавился блеклый голос в голове, вынуждающий меня ощущать себя потерянно, обреченно.
‒ Какого черта, Ричард?! Обязательно так пугать?
‒ Прошу прощения, ‒ андроид качнул головой вперед, от чего его темные пряди у виска скользнули вниз. ‒ Хотел убедиться, что у вас все в порядке.
Я протерла лицо руками, стараясь сбросить напряжение. Не получалось. Становилось только хуже. Час назад я беспечно танцевала в баре, слушала увлекательные истории нового знакомого детектива, чувствовала себя свободной. И вот, в память возвращаются воспоминания прошедшего дня, где меня знали все – я не знала никого. Эмильда Рейн, Гэвин Рид, этот Коннор… в особенности Коннор. Вокруг имени словно сгущалась зловещая аура лжи и страха. Мне не нравилось думать о нем, но кое-что не позволяло отпустить облик встревоженной машины, так похожей на раба-Ричарда: его голос.
‒ Вы опоздали на сорок семь минут, ‒ андроид произнес это вкрадчиво, тихо. В его словах не было укора или злости, только тактичность и терпеливость. Однако голос Ричарда сам по себе был холодным и грубым. Одна из причин, почему он всегда меня так бесил.
‒ Лучше бы ты так за боссом следил, ‒ процедив слова сквозь зубы, я стащила с себя джинсы и прошла к стенному шкафу. ‒ Может быть, мне не пришлось тогда вечно напоминать ему о приемах. Зачем вообще пришел?
Ричард не реагировал на столь щепетильную ситуацию, при которой перед ним практически в обнаженном виде прохаживалось женское тело. Мелодии наполняли стены, вместе с ними они же пропитывались мечущимися мыслями. Как же мне хотелось остаться одной, закрыть глаза и попытаться разобрать внезапные новости по полочкам. Я тщетно пыталась вытряхнуть из головы чувство лжи, но голос Камски, твердящим всего одно слово «Обознался» не давало мне это сделать. Он врал. Врал и не краснел. И та, вторая личность, забитая в уголке сознания усердными стараниями Дориана, убеждала меня своим шепотом.
