В полицейском участке царила относительная тишина. Фаулер сидел в кабинете, с кем-то разговаривая по телефону, Коннор что-то объяснял сидящему за столом Хэнку. Если первый все так же отдавал предпочтение полицейской униформе, то Хэнк продолжал одеваться в не совсем подходящую для детектива одежду: синие потертые джинсы, голубо-желтая рубашка и темно-серый пиджак. Удивительно, как ему не жарко. На улице не Сахара, но и не дождливые территории Амазонки.

– Привет всем, – в привычной манере я поприветствовала весь состав разом, ненароком заставив Коннора замолчать.

Детективы смотрели на рыбу в моей руке без какого-либо удивления. Это уже третий экземпляр, что я притаскивала Ирме в участок. Коннор тут же протянул руки, всегда с интересом воспринимая любой живой организм. Со стороны сидящего за серым столом Хэнка была иная реакций: мужчина откинулся на спинку, безучастно рассматривая белую с красным пятном красавицу. Но даже ему было не переплюнуть в пофигистичности саму рыбку: та сонливо хлопала ртом, изредка лениво разворачивая слегка прозрачные плавники.

– Какой это уже по счету? – Андерсон указал пальцем на аквариум в руках Коннора, задумчиво глядя на меня снизу вверх. Борода и волосы даже спустя полтора года ни капли не изменились. – Они из них суши готовят, что ли?

– Это называется коллекционирование, – тут же вступился за меня Коннор, приподняв аквариум и с некоторой детской завороженностью разглядывая ленивые движения животного. – Тебе бы тоже не мешало заняться коллекцией чего-нибудь, помимо бутылок.

– Я – человек принципа, – важно ответил Хэнк, вздернув палец вверх. – И принципам своим не изменяю.

Участок и вправду пустовал. Я старательно пыталась найти Ирму, но все больше убеждалась в том, что здесь ее нет. Странно. Время было только час дня.

Едва я хотела уже обеспокоенно узнать у детективов об отсутствии одного из участников отдела по девиантам, как за спиной раздался вызывающий, как всегда сквозящий брутальностью голос.

– Ну, надо же, – Гэвин вразвалочку подошел к нашей компании, скрестив руки на груди. – Опять приперлась. В участок, как на работу.

Никто давно не обращал внимание на детектива Рида с его постоянными язвительными замечаниями и самоуверенными взглядами. Он продолжал работать в отделе по девиантам, как бы не пытался первые полгода выпутаться из этой системы. В ход шло все: угрозы уволиться, требования прибавки как условие работы, конфликты со своими напарниками, даже прогулы! В конце концов Андерсону это настолько осточертело, что он совместно с Фаулером нашел просто невероятно умный способ заткнуть Рида. Как-то вечером усевшись друг напротив друга, двое офицеров в кабинете капитана здраво рассудили: Рид ненавидит машины, так почему бы ему не дать возможность эти самые машины сажать за решетку? Даже среди андроидов есть не самые адекватные личности, увы, и их мир жесток. И Рид, вдруг получив шанс отыгрываться на андроидах, и впрямь заткнул рот. Работа стала в радость, а сами показатели Гэвина полетели вверх. Еще бы! Он так вкладывал все силы в то, чтобы закрыть заводную игрушку за решетку! По-моему, он даже подобрел.

Скрестив руки на груди, я с нескрываемым сарказмом посмотрела на мужчину. Коннор все так же изучал рыбу, уже привыкший к нашим колкостям, Хэнк постукивал пальцами по столу, не сводя с нас пристального взора чуть уставших глаз.

– Ну, и чо это? – Гэвин кивнул головой в сторону рыбы, заставив нас всех посмотреть ему в лицо.

Шутка напрашивалась сама собой. Учтиво повернувшись к несчастному животному в аквариуме, я улыбнулась и произнесла:

– Рыба, знакомься – это Гэвин. У него память такая же, как у тебя – всего три секунды.

Взяв аквариум из рук андроида с саркастично-ироничным выражением лица, я громко протопала к столу Ирмы и демонстративно поставила ее посреди серой поверхности. Даже несколько раз специально повернула бедный аквариум, присматривая наиболее красивое место для животного. Карп от таких волнений в воде перепугано заметался из стороны в сторону.

– Слышь, Коннор, – Гэвин, все еще держа руки на груди, слегка приглушенным, но так, чтобы я расслышала, голосом произнес, – я так понимаю, совет купить ей намордник ты проигнорировал.

– Учитывая, кто каждый раз становится инициатором конфликта – намордник нужен не ей, – тут же парировал девиант, взглянув на напарника сверху вниз.

Гэвин сощурился, видимо, углубившись в вопрос «а не втащить ли этому засранцу?». В следующее мгновение, пока я с дельным видом исполненного долга возвращалась к компании детективов, мужчина произнес не угрожающее, но полное сарказма:

– Превосходно… вибратор учит меня не конфликтовать с людьми.

– Фу! – тут же воскликнул до этого молчащий Хэнк, заставив нас всех от неожиданности вздрогнуть. Мужчина гневно указал пальцем на Рида, пока тот раздражено закатывал глаза. – Сколько раз говорил не произносить этого слова, тем более в участке! Какая мерзость!

– Удивительно, как ты с такой нежной натурой так долго продержался в кресле детектива.

Они говорили, говорили, говорили. Коннор изредка вставлял и свои пять копеек, но чаще всего машина предпочитала молчать. Девиант был просто убежден, что узнать о людях можно гораздо больше, послушав их разговоры с другими. И это было чертовски верное убеждение! Особенно теперь, когда один случай заставил Рида усмирить пыл и перестать агриться на своего нового напарника. Даже удивительно, как всего одна ночь меняет отношение людей.

***

Холодный свет телевизионного экрана покрывал постель голубыми тонами. Время давно перевалило за час ночи, но Коннору не требовался сон. Он лежал на той части кровати, что была ближе к выходу, позволив Гойл удобно устроиться под боком. Словно бы этого было мало: на левом краю кровати рядом с его ногами предавалась снам подросшая за полгода Лесси, тут же у нее на спине мурчала мраморного окраса кошка. Поначалу Коннора тревожило постоянное присутствие животных на постели. Шерсть была сильным аллергеном, пусть во взрослом и усиленном организме бывшего солдата вряд ли возможно присутствие подобных реакций, однако все же андроид первое время пытался отучить питомцев от сна в кровати. Постепенно это становилось все сложнее, и только спустя месяц Коннор понял причину: на постель их тащила сама Гойл. Поэтому попытки отучить животных спать на кровати были оставлены в прошлом.

Им повезло с их решением приобрести второе животное в одно и то же время, что и появление собаки. Животные достаточно быстро привыкли друг к другу, и теперь порой объединялись в стремлении нашкодничать. Какой стоял крик на весь дом, когда кошка залезла на стол и спихнула на пол собачий корм. Лесси после этого сутки не могла встать от огромного количества поглощенной пищи.

С возвращения Анны прошло уже полгода. Она все же закончила обучение досрочно благодаря Дориану, и теперь занимала одно из стажерских мест в его многоэтажной клинике. Ее работа не была трудной, хоть и нудной, и потому сны у нее были крепкими, до самого утра. Коннору нравилось находиться в это время рядом. Ему нравилось слушать сопение собаки и мурчанье кошки, нравилось смотреть, как Анна хмурится и ворочается во сне. Даже включенный телевизор позволял ему почувствовать себя человечно. Оказалось это так приятно – просто смотреть в экран, не акцентируя внимание на том, что тебе говорят. Пропускать через себя все новости, не обращать внимание на слова и происходящее в телевизоре. Андроиду по-прежнему не требовалось смотреть новости, вообще просматривать телевизор для поиска информации. Сеть была доступна круглосуточно. Но уж точно не в такие моменты ему хотелось блуждать по серверам, покинув оболочку.

Телефон на тумбочке замерцал, зазвенев колокольчиком. Анна так и не стала менять устройство, предпочтя просто заменить экран. Коннор с легкой тревогой посмотрел на тумбочку, однако влезать в устройство не стал – в последний раз такая выходка вызвала у Гойл негодование.

Сквозь дремоту я услышала легкий звон. Сны мне редко снились, но если и снились – я не вдавалась в их подробности. Однажды лишь вскочила посреди ночи на постели с огромными как блюдца глазами, увидев во мраке сновидений учтиво предлагающего мне руку андроида. Все бы ничего, но андроид носил белый жакет и имел серые глаза. Только позже Коннор признался, что пытался меня, разбушевавшуюся, разбудить, за что едва не получил в глаз. Извиняться пришлось долго.