Вскоре двое покинули здание через черный ход, встречая просыпающийся город. Камеры в отеле включились ровно через пять минут.

***

Наши едва моргающие глаза озарялись светом телевизора. Мужчина в сером костюме, вещая из знакомого мне отельного холла, рассказывал о произошедшей трагедии. На его лице не было каких-либо эмоций, и отчасти это было связано с важностью сохранения безэмоциональности у репортеров. Но все же на долю секунды мне показалось, будто бы мужчина относился ко всему случившемуся, как к само собой разумеющемуся. Коннор глядел на меня искоса, ожидая реакции на звучащие слова.

– …тело Элайджа Камски, основателя некогда крупной компании «Киберлайф», было найдено этим утром в городе Сиэтл, штат Вашингтон. Обстоятельства смерти не разглашаются, однако по неофициальным данным смерть наступила в результате выстрела…

Мужчина и говорил, и говорил, и говорил. Что-то о планах Камски улететь в Японию, что-то о выведенных из работы камерах, о предположениях причастности террористических группировок. Его слова пропускались мимо ушей. Я смотрела в одну точку на одеяле, с каждым словом все шире улыбаясь. Откуда эта кровожадность во мне? Снова чувствую это странное возбуждение, сродни сексуальному, как тогда, при виде голубой крови на лезвие катаны. Лишь легкое разочарование играет во мне из-за того, что этот выстрел принадлежал не мне. Этот выстрел оставила себе Эмильда Рейн.

– Да здравствует подразделение, – туманно произнесла я, ощущая себя как никогда прекрасно и сладко.

Коннор молчал. Вряд ли он знал, какие слова можно подобрать под такую ситуацию. Но я помнила о его встроенной программе адаптации под человеческое поведение, и потому была уверена, что причина молчания крылась в другом: кое-кто, как и я, сейчас упивался осознанием смерти одного человека. Пусть даже андроид себе в этом и не признается.

– Вселенная все-таки забрала свое, – наконец, очухавшись от услышанного, я с блеклой тоской ощутила, как сладкое возбуждение спадает. В следующее мгновение телевизор меня уже больше не интересовал. Руки во всю были атакованы заскучавшей без внимания собакой.

– Теперь все будет в порядке, – нахмурено ответил андроид, сверля точку в телевизоре взглядом.

Я знала, о чем он говорит. О постоянных нападках людей на машины, о мелких террористических группировках, о некогда пылающем предприятии и едва не убитом Маркусе. О нас двоих. И я верила ему. Потому что вселенная насытилась, воздав всем по заслугам. Может, почти всем.

Вспомнив подразделение, я тут же вспомнила и то, как шантажировал Коннор саму Эмильду. Удивительно, как она еще не убила его после всего этого. Еще удивительней, чем именно мог располагать андроид-детектив, умело заставив целый правительственный объект идти на поводу у одного девианта.

– Слушай, – одним только приподнятым в настроении голосом я разрушила задумчивость андроида, что, сидя ко мне лицом совсем близко, теперь учтиво смотрел на меня. – Рейн упомянула в разговоре, что ты ее шантажировал. Что ты там такого у нее откопал, что ей так захотелось пойти тебе на встречу?

Коннор слегка сдвинул брови, давая понять, что это не лучшая тема для разговора. Его облик очерчивался сбоку телевизионным светом, при этом заставляя одну половину лица погрузиться во тьму. Черные зрачки блеснули оптическими линзами, и я подумала, что Коннор чем-то похож на кота.

Воспоминания о том, как я однажды в компании Хэнка назвала Коннора котиком заставили улыбнуться. Словно и не было этого месяца отчуждения. Все-таки не зря андроид заставлял меня вспоминать все самой, а не просто рассказал историю моей жизни прямо в лоб.

Андроид не замечал моей улыбки. Он гладил лежащую между нами Лесси, слегка хмурясь.

– Тебе не следует этого знать, – с намеком на частность и опасность информации проговорил девиант.

– Там что-нибудь было про меня?

Вопрос был задан в лоб, и, кажется, я не ждала ответа. Лишь хотела пронаблюдать за реакцией андроида, на основе которого и буду строить собственный ответ на собственный вопрос. Коннор смотрел на меня прямо, без каких-либо эмоций. Его осанка слегка осунулась, и светлая футболка с брюками покрылись складками. Сам андроид держался уверенно.

И как ему ответить на этот вопрос? Сказать, какие ужасные вещи скрывает подразделение за свыше пятидесяти лет работы? Что не от руки врага был убит ее отец на севере России, а от руки собственного сослуживца, купленного самим подразделением из-за слишком частого вмешательства в дела правительства? Как подразделение наблюдало за проявляющей недюжинные способности Энтони Гойл с самого поступления в университет? Что именно подразделение купило «услуги» паренька-наркомана, пообещав ему свободу и впоследствии ее дав? Как в желании заполучить столь крепкого потенциального солдата подразделение убило ее маленького брата, который еще не успел даже пойти в школу? И что потому подразделение пригласило Анну в боевой состав спустя два дня после смерти брата, так как уже было в курсе всех дел?

Коннор блуждал по секретным архивам подразделения, с каждым разом натыкаясь на нечто ужасное, отвратительное, неправильное! Он знал, что все солдаты были отчаявшиеся люди, но он и предполагать не мог, что создателем тяжелых мотивов уйти на службу чаще всего был само подразделение. Метивший в политики Трент-двести-шесть, от которого отвернулись все близкие после инцидента с кислотой, снова же подстроенный подразделением. Кристен-восемьсот-двадцать-три, что после окончания университета предпочла создать семью, но попала в аварию на восьмом месяце беременности, разом потеряв мужа и не рожденного ребенка. Брайан-сто-семь, лишившийся любимой девушки якобы в несчастном случае. И таких историй было множество! Чего уж говорить о том, какие тайны подразделение скрывало от самого президента.

Большая часть солдат были искалеченными духовно людьми. Большинству из них подразделение подсовывало испачканный в крови близких контракт. Подразделение имело много преступлений на своих плечах, следы которых после случайного нападения на Маркуса теперь поспешно стираются из архивов.

– Нет, – уверено ответил Коннор, слегка вздернув уголками губ в знак доверия.

Что ж, я ему доверилась. Даже если он и врет, я все равно не хочу ничего знать. Вообще больше не хочу иметь ничего общего с правительством.

Улыбаясь, я следила за тем, как Коннор возвращается вниманием к уже сопящей собаке. Лесси слегка кряхтела, видя, наверное, не первый по счету сон. Ее слегка оголенное от редкой шерсти пузо представилось нам на обозрение, но только андроид с интересом рассматривал собаку, о которой так давно мечтал. Я же, глядя на андроида трепещущим взглядом, готовилась сказать то, что не смогла сказать в гостиной комнате съемного домика на улице Томпсон, будучи с перевязанным заботливыми руками детектива плечом.

– Спасибо, Коннор.

Андроид недоуменно посмотрел на меня, едва приподняв голову. Его глаза блестели, брови хмурились, образуя несколько складок на лбу. Во взгляде читалось так много вопросов, но на всех них у меня был всего один ответ.

– За все, – только и смогла почти прошептать я, не дожидаясь, когда андроид что-то скажет.

Мне было о чем благодарить. Ему было о чем благодарить. И потому, когда андроид, выпрямившись, с полуулыбкой бережно убрал мои волосы за плечо, я поддалась вперед, соприкоснувшись лбами с закрытыми глазами.

– Я тоже тебя люблю, – ответил женский голос на телесную форму признания в чувствах.

***

Уставшая Вселенная смотрела на двоих, вокруг которых закручивался целый мир. Город продолжал оплетаться красными и голубыми нитями, и эти двое были лишь одними из многих других, кому пришлось пережить множество препятствий. В конце концов, они не были центром бытия, не вертелось вокруг них время, не держалась на их плечах планета. Однако почему-то именно за ними ей хотелось раз за разом наблюдать, выслушивая угрозы от Гойл и просьбы дать еще немного сил от Коннора. Теперь-то Вселенная и впрямь получила того, чего хотела. Теперь-то ей можно было обратить внимание и на других, чьи жизни так же утопали в бесконечном ворохе событий.