Джон слегка нахмурился, не спуская с меня взгляда. Я не зря задала этот вопрос, ведь на деле я и впрямь знала много! Как проходили переговоры по поводу Арктики, куда пропадали некоторые «неверные» чиновники и политики, с какими заказчиками работает подразделение! Такие знания могут привести к смерти, и я удивлена, что Джон и впрямь еще жив. Ожидалось, что подразделение начнет заметать следы, хоть у них не был прописан регламент на случай, если кто-то обманом залезет в голову бывшего сотрудника. А возможно в погоне за Камски, Первый просто напросто забыл о психиатре, и этот ответ мне казался наиболее логичным. Ведь Первый все еще продолжал быть солдатом, и ничего, кроме цели, она не видела.
– Если быть, как ты выразилась, честным, то конечно. Элайджа неоднократно просил меня копнуть поглубже, пусть просил и в дружеской форме. Но я не такой идиот, чтобы подставлять себя под удар и лезть туда, куда не стоит. Мое дело было в блокировке памятных фрагментов и устранению диссоциативного расстройства идентичности.
– Я рада, что ты настолько благоразумен, – не без облегчения выдохнула я, тут же сменив тему, дабы не заострять внимание на людях, которыми была воспитана. – Кстати, о расстройстве. По-моему, в этой голове отныне один хозяин.
Женский указательный палец демонстративно ударил по виску несколько раз, после чего я заприметила на лице Дориана вскинутые вверх брови. Хотя, судя по его выражению лица, он не был удивлен.
– Неужели? Расскажешь подробнее?
Я тут же вспомнила то, как шла с заведенной за спиной катаной к Камски, подогреваемая желанием убивать. Как сменилась картинка, и тьма расступилась перед подошедшим андроидом в синих пятнах крови. Он просил очнуться, говорил тревожно, но уверено, уверял, что мы нужны истинному Коннору. Его руки разошлись в стороны, предлагая воссоединиться и побороть чужеродные установки, после чего мой взгляд устало блуждал по звездам. От нас пахло пылью, Хэнк орал, как резанный, оружие быстро покидало экипировку. Знать не хочу, как и каким образом я пыталась им навредить, и потому не хочу сейчас все это рассказывать психиатру. Даже для него это слишком личное и стыдливое.
– Кажется, она пожертвовала собой, чтобы спасти несколько невинных душ, – угрюмо пожала плечами я, посмотрев на свои новые черные ботильоны. – Но знаете, мне кажется, что ее будет не хватать. Хотя очень приятно начинать жизнь в действительности с чистого листа, с чистыми мозгами. Которые принадлежат только мне.
– И как много планов? – Джон слышал мое нежелание говорить о личности, и потому беспечно откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. – Есть же какие-то зарисовки на будущее. Будет интересно знать, чем отныне живет пациент.
Последнее слово было кинуто иронично, с ехидным сарказмом. Мы-то оба понимали и радовались, что отныне не будет звука метронома, чужих установок и душевных терзаний. И потому, вдруг почувствовав облегчение от смены темы, я игриво вытянула ноги, касаясь носками обуви стола.
Разговор постепенно подходил к концу, я чувствовала это всем телом и мыслями, уже потихоньку начиная готовиться к тому, что больше никогда не увижу столь приятного человека.
– Не скажу, что прямо-таки грандиозные планы, но оказывается, я нахожусь на дистанционном обучении на психоаналитика. Правда, пропустила я целый месяц, да и проект мой закрыли, так что придется искать другие способы практики…
– На психоаналитика? – услышав мои слова, Джон вдруг оживился, уложив подбородок на ладонь. Его вдруг взыгравший интерес несколько ошарашил меня, и я замерла с вытянутыми ногами. – Да что ты говоришь?
Последующие десять минут разговора были продуктивными и очень результативными.
Улицы сменялись друг за дружкой, и я благодарственно впитывала в себя ветер из открытого окна. На заднем сиденье продолжали громоздиться кучи пакетов и коробок. Я понимала, как может не обрадоваться Коннор тому, что теперь витало в моей голове после последних десяти минут разговора с психиатром. Однако я помнила, что в куче пакетов были несколько не только для меня, но и для андроида. Возможно купленные мужские рубашки и костюм смягчит его восприятие к новости. Хотя вряд ли. Коннор не цепляется за материальные вещи, сохраняя первенство духовных ценностей.
Всем бы людям так уметь делать, промелькнуло в голове. Даже я сейчас лелею надежду, что смогу задобрить андроида какими-то тряпками. Они ему к черту не сдались, особенно если будет стоять вопрос о поступившем мне предложении.
Впрочем, заезжая в полицейский участок, я напрочь забыла о покупках, о Дориане и его словах, о бурчащем желудке и приближающихся к четырем часам стрелках. Сейчас во мне играло сразу несколько чувств: бомба от нарастающего желания дать по морде Гэвину Риду со словами «спасибо, сука, за помощь» и страх быть отчитанной у всех на глазах Хэнком Андерсоном. Хоть и знаю, что первому вломить нельзя по причине его законной неприкосновенности, а второй не станет орать на публике.
Уже на входе в участок я буквально почувствовала, как сильно не хочу здесь быть. Стыдно, стыдно, стыдно! Эти люди и андроиды видели все, что творилось между мной и Коннором, и после видели, у чьего стола я сидела. Только теперь начинаю понимать причину этих недовольных, укоризненных взоров. И потому зарекаюсь больше никогда сюда не приходить.
Войдя в участок, я остановилась на некоторое время посреди дороги. Здесь были посетители, человека три, но все они стояли группкой и не смотрели в мою сторону. Зато смотрели другие – искусственные, всегда прекрасно выглядящие. Андроид-мужчина и андроид-девушка стояли на регистрации. Первый был занят группой посетителей, последняя сидела на высоком стуле и что-то делала в терминале, прикасаясь к нему рукой. В какой-то момент администратор бегло бросила на меня взгляд, после чего быстро встала, уложив руки на стойку. Я не видела ее диода, но была уверена, что она просигнализировала о моем появлении рядом стоящему девианту. Андроид посмотрел на меня искоса, не переставая говорить с посетителями. У него диода и вовсе не было.
– Добрый день, – с некоторым напряжением ответила андроид, когда я, как каменная, подошла к стойке.
– Добрый.
Не знаю как начать и стоит ли начинать. Мне очень не хотелось идти вглубь департамента, испытывать на себе взгляды тех, кто не знал всей ситуации. Понимала, что могу просто пройти мимо регистрации как ни в чем не бывало, но страх заставлял меня осведомиться у администрации о наличии на месте детектива. Вдруг его тут нет, и мне не придется заходить внутрь, отложив разговор на потом. Ну и что, что злость внутри клокочет? Гораздо сильнее я сейчас ощущаю внутри неловкость и стыд!
– Вы что-то хотели? – учтиво, но холодно позвала меня Клара (о да, я ее помню), слегка склонив голову.
– Да, я бы… я бы хотела знать, на месте ли детектив Рид.
Холод Клары – андроида азиатской внешности – сменился безразличием, и ответом мне был кивок головы. Но я не успела прогневать вселенную за то, что она не дала мне шанса сбежать отсюда, так как в следующее мгновение услышала теплый, родной голос.
– Анна?
От такого резкого разворота меня едва не повело, но я все же удержалась на ногах. Коннор, видимо, намеревался покинуть участок, так как застыл за автоматическими турникетами. Его нахмуренный вид говорил о недоумении, приоткрытые губы как бы задавали немой вопрос. Стоило мне видеть лица девиантов, что теперь вовсю пялятся в нашу сторону. Группка посетителей недовольно окинула нас взором, с негодованием привлекая внимание первого администратора на себя.
Коннор подошел так близко, что я напрочь забыла о неловкости, страхе и злости. Просто смотрела в его карие учтивые глаза, встав в ступоре на месте. Детектив был так красив в своей униформе. Подтянутый, уверенный, опасный. С идеально уложенными волосами, убранной назад прядью волос, уверенно разведенными плечами и ровной осанкой. Господи, парень, забери меня прямо здесь!..
– Ты хорошо выглядишь, – с теплой улыбкой произнес Коннор, намекая на мои обновки. Я от таких слов потеряно осмотрела себя, наливаясь краской. Кажется, детектив почувствовал всплеск эндорфинов, учитывая, как мимолетно хищно блеснули его глаза. – Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть в центре дистанционного обучения.
