Как странно… Элайджа Камски создал столь отзывчивое и доброе существо, при этом сам являясь истинным Дьяволом. А еще говорят, что яблоко от яблони не далеко падает. Видимо, те, кто живет по такому принципу, просто не встречал этих двоих.

Воспоминания о Камски вызвали и другие события, из-за которых я сейчас сидела и сощуренно пыталась рассмотреть в Конноре ответы на все возникшие вопросы. Андроид не смотрел в мою сторону, все еще безучастно рассматривая электрический огонь, от которого нас обоих отделял всего один метр. Я же прокручивала в голове растягивающий слова голос Элайджи, что спрашивал «говорил ли вам Коннор когда-нибудь “нет”», намекая на абсурдность моего отношения к девиантам, как к людям. Коннор и вправду никогда не говорил «Нет». В ход шли самые разные фразы и слова из разряда: не думаю, не считаю, не стоит, не лучшая идея.

Но никогда. Никогда слово «нет».

– Ты никогда не говорил мне «нет», – сама себе произнесла я.

Коннор игнорировал мои слова. Он, как ни в чем не бывало, точно и не было этих последних пятнадцати минут самобичевания, говорил спокойно, мягко:

– Не имеет значения, как тебя зовут. Любишь ты меня, или ненавидишь. Я больше не оставлю тебя в одиночестве.

– Почему ты это делаешь? После всего случившегося, это ты должен на меня злиться!

Я искренне не понимала его реакций! Всего месяц назад я отбросила память о нем в желании избавиться от боли утраты, но андроид ведет себя так, как будто я просто ушла в магазин за хлебушком и не вернулась по причине того, что заблудилась! Любой другой на его месте вычеркнул меня из своей жизни, забыл бы имя, перестал бы ждать, когда откроется входная дверь! Но ведь он не любой. И уж точно не другой. Он – Коннор. Единственный в своем роде, несмотря на то, что андроидов по миру ходит свыше нескольких сотен тысяч.

Пока я не понимала его поведения и потому впивалась в него выжидающим взором, сам Коннор, поглощенный светом каминного пламени, с таким же недоумением посмотрел в мою сторону. Между нами было не больше четверти метра, я видела, как размеренно вздымается его грудная клетка, как сдвигаются вместе брови, кажется, слышала, как стучит имитированное сердце. Или же это вновь собственное воображение рисует столь важные детали, давая мне понять мои истинные чувства?

– Но ведь ты делала то же самое, – не спуская с меня блестящих глаз, Коннор произнес это так, словно я спросила сколько будет дважды два. Как будто это была такая очевидная вещь, что только ни знающему всей ситуации человеку будет не ясен ответ на вопрос. – Ты ведь шла за мной до самого конца. Эмильда рассказала, что тебя нашли у пятого утилизирующего пункта, выплевывающую кровь. Ты была со мной до последнего.

– Это совсем другое, Коннор…

– Нет, это то же самое, – вдруг выпрямившись, андроид нахмурено посмотрел в огонь. Его взгляд стал тяжелым, суровым, он вспоминал не самые приятные моменты своей истории. В этот раз я не смела задавать вопросов, желая выслушать все, о чем так долго молчал Коннор. – Я был потерян. Не знал, кто я такой и все ли делаю правильно. Но ты продолжала идти за мной, хоть и понимала, что за этим наверняка последует смерть. Тогда я бы не признался себе, но мне было страшно, и я как-то спросил тебя: что будет, если я закончу свое дело не так, как должен? Помнишь, что ты ответила?

Андроид посмотрел на меня теплыми глазами, говорящими, что эти фрагменты памяти одни из его любимых. Этот взгляд заставил меня покраснеть и опустить взор на собственные ботинки. Конечно, я помнила. У меня была только одна цель, впервые поставленная собственным сознанием: убедиться, что с ним все будет хорошо, и что Коннор будет доволен своей жизнью. Только теперь понимаю, почему детектив, сидя в машине мистера Камски, угрюмо заметил, что как раз я-то своей жизнью и не довольна. Как много тесного в этом мире, как много переплетающихся нитей. Одно слово может навсегда изменить твое будущее, даже твое прошлое. Всего одно сказанное слово – и некто прекрасный уже готов идти за тобой на край света, закрывая глаза на все недостатки и проступки.

Вздернув уголками губ от приятных воспоминаний, я стащила с себя ботинки. Коннор вернулся взором к огню. Он сам ответил на свой вопрос, хоть этого и не требовалось:

– Ты сказала, что желаешь убедиться, что я доволен своей жизнью. Я ведь был машиной, верно? Тогда я не мог до конца понять, что именно ты имеешь в виду. Но окончательно осознал, когда узнал, где тебя нашло правительство, – андроид выждал некоторую паузу, позволив мне завершить свое дело и, подобрав под себя ноги, придвинуться поближе. Мы не касались друг друга, даже между нашими плечами было не меньше десяти сантиметров, однако все же я ощущала именно его жар, а не тепло искусственного камина. – Ты ведь тоже потерялась. Просто свернула на не тот путь, и я не могу тебя в этом винить. Ведь для этого люди и держатся вместе, чтобы помогать друг другу, указывать правильную дорогу.

– Ты натерпелся слишком многого, чтобы вернуть меня обратно.

Андроид смолчал. Продолжал сверкать темными глазами, глядя в камин. Мне так хотелось протянуть к нему руку, прикоснуться к его коже. Снова ощутить тепло и холод одновременно, пронизывая себя сотнями электрических разрядов. Анна, Энтони… какая разница? Главное ведь было не то, кем я себя считаю, а то, ради кого готова отдать свою жизнь. И уж точно им будет не какой-то драный гений-пижон в ярких толстовках.

– К тому же, – Коннор пожал плечами, вызвав во мне еще больше подозрений относительно изменений девианта. – Я не хочу оставлять тебя одну, потому что, как показывает практика, это чревато последствиями.

Взглянув на меня, при этом не поворачивая головы, Коннор вздернул уголок губ. Я знаю, андроид просто попытался обернуть все в шутку, и у него это получилось. Я сдержано усмехнулась, слегка вздрогнув плечами, после чего снова вернула на него взор искрящихся зеленых глаз.

Он и вправду стал другим. Человечным, живым. Ни движения, ни слова не выдавали в нем механичности, точно передо мной был самый обычный мужчина, способный на юмор, злость, счастье. Я всматривалась в него, отмечая все больше и больше удивительных черт: согнутые в коленях ноги, на коленки которых уложены руки в запыленных рукавах; легкая улыбка, источающая тепло и уют; даже его слова стали легкими, простыми, без официальной мишуры, которой обычно приправляют андроиды свои речи. Отсутствовал и диод, сохраняемый долгое время для напоминания о реальной природе Коннора. Девиант менялся все то время, что меня не было рядом. Уверена, что созданный людьми для успешной интеграции идеальный Коннор теперь способен показать волчий оскал. Окровавленное лицо Камски стало одним из доказательств моей догадки, вряд ли лейтенант стал бы марать руки о гения-пижона. Это все означало не только то, что волк в овечьей шкуре желает защищать всего одну овечью душу в своем стаде, но кое-что другое. Коннор менялся. Коннор становился…

– Помнишь, ты как-то задал мне вопрос? В доме Хэнка спросил, не нахожу ли я нас с тобой схожими, – прищурившись, я со вздернутым подбородком посмотрела на электрическое пламя. Коннор, вскинув брови, смотрел на меня с учтивым вниманием. – Если быть честной, я и не задумывалась до этого момента. Но теперь я, кажется, знаю ответ.

Треск камина нарушал тишину, которая давно перестала быть угнетающей. В воздухе витал запах сырости от начавшегося дождя, легкий сквозняк блуждал по коридорам, просачиваясь из открытого на проветривании окна. Но нам было тепло, по крайней мере мне. Камин согревал тело, которое перестало дрожать. Глубоко вздохнув, я оперлась руками о пол, слегка откинувшись назад и позволяя жару огня пропитывать синию экипировку. Коннор не спускал с меня взора, ожидая последующих изъяснений.

– У нас было много сходств. Оба «созданы», чтобы выполнять строго запланированные задачи. Оба имели потребность достигнуть цели любым путем, пусть даже не самым законным. Мы даже оба не сыскали признания в обществе: тобой пренебрегали, а меня боялись. Но все-таки мы не были похожи, – на этих словах я повернулась к Коннору, смотря на него прикрытыми, полными восхищения глазами. – Ты лучше, Коннор. И становишься лучше с каждым днем.