Мои мысли покидали меня, я даже не могла сосредоточиться на браслете, что вот уже в третий раз подавал сигнал. Все больше и больше погружалась в слова, и все больше погружалась в набережную с речным воздухом и кричащей чайкой. Я знаю, этот некто за красной стеной был для меня очень важным, но судя по тому, что именно он показал этой ночью – незнакомец мертв. Если как-то я и допустила одну несуразную мысль, что стоящий за стеной незнакомец и есть тот самый Коннор, то теперь эта мысль была уверено отметена назад. Но он так смотрел на меня… он был так близко, что можно было сквозь холод речного ветра ощутить его тепло на теле. Мужские пальцы сжимали женское запястье, и я не могла вырвать руку вплоть до того момента, пока перед глазами не встали крупные буквы «НЕЛЬЗЯ». Нет, я не просто не могла. Я не хотела. По всей логике человек, что испытывает отвращение к людям, должен испытывать отвращение и к машине. Но я его не испытывала. Вновь упивалась каждой секундой, не сводя взора с карих глаз.
Так не должно быть.
Я – робот, пустой и не способный мыслить,
Я не знаю, кто прислал меня сюда, кто создал.
Электрический робот, для меня все в серых тонах.
Теперь я нем к боли, но я знал, что такое любовь.
Машины перестали быть машинами. Люди перестали быть людьми.
Я не зря сказала детективу однажды, что ненавижу Ричарда по причине нашего маленького сходства. Ни он, ни я не способны на самостоятельные решения. Да, я уверено шла вперед и пробивалась через многие рамки, даже шла наперекор боссу, и все же не могла изменить своего будущего. Познаю я прошлое, и что тогда? Узнаю причину вранья Камски, познаю себя настоящую, но факт останется фактом – Камски спас мне жизнь, вытащил из комы, и теперь я должна ему по гроб жизни. И вот, я тот, кто идет по дороге, лишь изредка меняя направления. Пока девианты раз и навсегда сворачивали со своего якобы истинного пути, я буду дальше плутать по закоулкам и возвращаться обратно на свою дорогу.
Не стать мне ковбоем, которому плевать на мнение окружающих. Ему нужна лишь его кобыла и старая городская дорога. Мне уже никуда не деться из сложившейся ситуации, пусть я и стараюсь пробиться через множество дверей.
Теперь, когда меня спрашивают,
Я лишь медленно отвечаю голосом айфона:
«Я не знаю, что такое любовь. Я – робот»
Я не просто робот. Я хуже. Я – человек, не способный на положительные чувства к другим. Во мне бушует гнев и ярость, я могу покрываться ненавистью и желанием убить. Мною испытаны чувства превосходства и любви к музыке, страх, обреченность! Все, что угодно, только не любовь. Коннор в машине говорил, что знает это чувство, но судя по его лицу – любовь не то, что делает нас счастливыми. Он потерял кого-то важного, и если любовь есть извечные потери и боль, то я и вправду рада ее отсутствию в своей жизни.
Но ведь я вру сама себе. Даже сейчас, держа металлические детали револьвера и натирая их щеткой, я чувствую нечто уютное на своих руках. Тепло и холод одновременно. Пока Рид выводит меня на уровень «ненависть» своими прикосновениями, машина заставляет желать следовать за своей тенью, лишь бы еще раз ощутить на себе его взор.
Это не нормально! Не нормально!
Во мне столько чувств, пока я испытываю отчуждение к людям из плоти и крови, какой-то андроид заполучил возможность ощутить мою благосклонность! Да, знаю, современный мир перестал носить паранджу, и вот уже через несколько месяцев после робо-человеческой войны люди и андроиды перестали считать связи друг с другом чем-то плохим. Были, конечно, личности, вроде митингующих, но даже они не могли заставить стремящихся друг к другу души отдалиться. Люди и андроиды сходились, порой даже создавали нечто вроде семей, пар. Нити соединялись и сплетались, иногда разрывались, окрашивались в сине-красные цвета. Кажется, моя нить была оборвана. Кажется, мне больше никогда не стать элементом чего-то более значимого, чем просто одиночество.
Светлая комната наполнялась шепотом девушки, что сидела у дальней стены спиной к выходу. Время от времени подпевающий голос дополнялся металлическими звуками, знаменующими то, что охранник занят чисткой оружия. Ричард никогда не заставал Энтони в таком деле. По правде говоря, он вообще старался редко появляться в ее комнате. Не по причине страха или ненависти, но по настоянию мистера Камски после того дня, когда андроид успешно атаковал стенку своим лицом. Сейчас же андроид смотрел в спину усевшейся на ковре мисс Гойл и понимал, что последующие несколько минут будут неприятными для жителя этой комнаты.
– Мисс Гойл, – учтиво, но грубо позвал андроид девушку.
Как и ожидалось, Энтони ничего не слышала. Лишь произносила какие-то совершенно нелепые слова и покачивала головой в такт музыке из наушников. Не найдя ничего лучше, кроме как тщательно изучить комнату в предоставленный момент, Ричард в белом фирменном пиджаке сурово осмотрел стены. Панель управления отсутствовала, и на ее место вот-вот водрузится другая, более крепкая. Ричард не задавался вопросом, отчего вдруг в руках прошедшей мимо Хлои покоился разорванный пополам планшет, сегодня же он понял в чем была причина. Очередная агрессивная выходка несносной и нестабильной Гойл.
Мистер Камски точно рано или поздно пожалеет обо всем этом, мельком пришел к выводу Ричард.
– Мисс Гойл, вы меня слышите?
Что за глупый вопрос, подумал андроид. Конечно, она его не слышит. Наверняка опять слушает какую-то ерунду, начищает ружье и соображает новые нелестные эпитеты в его сторону.
Не желая больше смотреть на покачивающуюся спину Энтони, Ричард смело сделал несколько шагов и навис над девушкой.
Револьвер давно не чистился, однако за отсутствием эксплуатации ему и не требовалась чистка. Однако ожидание неизвестности хуже смерти. Я спешно отсоединяла части друг от друга, протирала их щеткой, несколько раз умудрилась размазать капли масла на белом ковре. Чистка оружия всегда была для меня чем-то вроде способом расслабиться. Руки рефлекторно собирали и разбирали пистолет, несколько раз я умудрялась даже не заметить весь часовой процесс в своих раздумьях. Минуты йоги, конечно, приносили расслабление, но именно чистка оружия была своего рода медитацией.
Все еще подпевая певцу из повторяющейся раз за разом мелодии, я погружалась в себя все сильнее и сильнее. Время летело мимо, точно как река за стеклом, и каждая минута выводила меня на новый уровень мыслительных процессов. В голове мелькало все больше и больше странностей прошедшего дня, однако должна была признаться – сегодня о них думать было куда проще. Недаром некто когда-то говорил, что утро вечера мудренее.
Тонкая бретелька белой майки не позволила скрыть кожу на плече, когда на ту опустилась чья-то рука. Тепло чужой плоти не заставило ждать ответной реакции. Ощутив нагревающиеся мышцы в предстоящей битве, я резко отбросила почти собранный револьвер, схватила правой рукой этого некто и повалила прямо перед собой на ворсистый ковер. Вскоре сама уже угрожающе восседала на возжелавшем коснуться меня человеке.
Рефлексы были быстрыми, как гепарды на охоте. Но быстрее оказалась бездна, поглотившая все органы в ту же минуту, как этот некто с гулким стуком повалился на пушистый ковер. Солдат внутри бушевал и метал, все его чувства просили меня занести кулак и причинить боль тому, кто посмел протянуть лапы. Однако холодные серые глаза, смотрящие на меня снизу вверх с особой суровостью, заставили меня опустить руку. Хороша ситуация: восседать верхом на том, чье присутствие вызывает приступы злости и гнева.
– Господи! Ричард, какого черта ты творишь?! – едва усмиряя разбушевавшееся от предвкушения чьей-то смерти сердце, я на инстинктах придавила андроида к полу обеими руками и обрушила на него весь свой гнев. – Ты что, совсем придурок?! Решил хлебнуть тириума в последнюю минуту своей жизни?
Ричард смотрел на меня так, точно я не сидела на нем верхом, а всего лишь пожала ему руку. Он лежал на полу, как кукла, лишь слегка приподняв голову и смотря на меня безучастным взглядом. Со стороны можно было бы решить, что андроид каждый день отправляется кем-то на пол с последующим давлением на грудь, настолько плевать ему было на происходящее.
