– Дай мне ключи от квартиры, Гэвин.
Детектив озадаченно посмотрел в мою сторону, точно я попросила дать не ключи, а отрубить и отдать мне руку.
– На кой хер тебе мои ключи?
– Просто дай их и все. Не бойся, дубликат делать не буду.
С некоторое время между нами царила напряженная тишина, нарушаемая разговорами окружающих полицейских, редкими звонками телефонов и ударами каблуков по кафельному серому полу. Не сводя с меня пристального взора, детектив Рид выудил брякающие ключи с брелоком наружу.
Я действовала нарочно демонстративно, желая вызвать в Риде определенную реакцию. Замызганный, едва «дышащий» тканевой шнурок разорвался с особой жестокостью, и брелок в виде мужской головы с рогами быка с металлическим звоном упал на стол. Я чувствовала на себе ахаревший взгляд Гэвина, пока доставала из кармана плаща кожаный, заготовленный утром, шнурок. Серебряная застежка защелкнулась, и теперь амулет прочно держался на ключах. Сами ключи были со звоном уложены на стол перед лицом детектива.
– Теперь можно не бояться, что потеряешь.
Реакция Гэвина Рида была предугадана заранее, и потому я даже не удивилась, когда детектив, удивленно вздергивая левый уголок губ вверх, принялся изучать новшество. Его взгляд становился теплее. Вряд ли мужчина испытывал чувство вины за недавнишний намек в характере «мы не друзья, ты неудачница», однако все же в нем что-то поменялось. И это что-то определенно мне понравилось.
– Как твоя голова? – сидеть в молчании было тяжко. Оно тяжело нависало над нами, словно бы тонко намекая на образовавшуюся связь между мной и детективом. Может, благосклонность Рида и радовала, все же думать о нем, как о возможном объекте воздыханий было дискомфортно. – Если ты пьешь так каждый раз, то не удивлюсь, что голова болит постоянно.
– Голова не задница, – Рид ощупывал кожаный шнурок, перекатывал амулет в мужской ладони. – Завяжи и лежи.
– Ну и юмор у тебя. Была бы у меня бабуля, она бы и то остроумнее шутила, – былое тепло в глазах Рида пошатнулось, теперь серые глаза метали злобный металлический блеск. – Шучу, шучу. Расслабься. Любой юмор в твоем случае – хороший признак. Жить будешь.
И вновь это дурацкое молчание. Окружающие нас люди перестали кидать настороженные взгляды, холл немного опустел. Посетители словно накатывали морскими волнами: то ломились по несколько человек сразу, то вообще исчезали с поля зрения. Большая часть полицейских покинула департамент. Я не знала, до скольких длится смена рабочего в участке, однако была уверена, что ближе к пяти люди начинали возвращаться в свои дома. Что, собственно и происходило – черный браслет вещал о приближении времени к половине пятого вечера. Теперь в холле остались лишь мы, несколько сотрудников и та самая группа офицеров в стеклянном кабинете.
– У меня такое настроение хорошее… давно такого не было, обычно чувствую себя после психотерапевта, как выжатый лимон. Так и хочется пошалить, – плащ был снят с плеч и уложен на колени. Закинув ногу на ногу, чем вызвав характерные складки на приподнявшейся юбке, я с хитрецой осмотрела участок заново. Выставленные оголенные ноги в черных туфлях не ушли от внимания Рида. Типичный мужчина. – Давай кому-нибудь поднасрем.
Детектив усмехнулся и откинулся на спинку компьютерного стула. Если сначала мне казалось, что мужчина смотрит на меня, то позже я осознала, что его взгляд скользит дальше.
– Я даже знаю, кому.
Он смотрел на один из дальних столов в последнем ряду. Маленькая икебана стояла рядом с початой коробкой пончиков, терминал скрывал своим монитором увешенную различными фотографиями стену. Табличка на краю серого стола имела грязно-золотой цвет, и все же падающие лучи потолочной лампы позволяли прочитать инициалы хозяина.
– Лейтенант Андерсон, – прочитав это вслух, я без тени удивления посмотрела на детектива. Тот, в свою очередь, внимательно наблюдал за мной искоса. – Что, палки в колеса вставляет?
– Скажу так: очень неприятный тип.
Не знаю, чем была вызвана такая нехарактерная для всегда враждебного Рида реакция, но сейчас детектив не спускал с меня испытующих глаз. Этот взгляд мне был до боли знаком. Так смотрел Камски, желающий пронаблюдать за моей реакцией на те или иные ситуации. Иногда пронзительный взор был мне понятен, иногда нет. Я словно становилась маленькой лабораторной мышкой, над которой ставили опыты в ожидании определенного результата. Вот и сейчас, отвечаю Гэвину нахмуренным взором зеленых глаз.
– Судя по твоему характеру, для тебя вообще не бывает приятных типов, – я постаралась обернуть ситуацию в шутку, иронично намекнув Гэвину на его агрессивность. В шутке все же была доля правды. Не знаю, кто такой этот Андерсон, однако то, что детектив Рид ненавидел все и вся вокруг не удивляло его враждебного отношения к некоему лейтенанту.
Едва ли слова сошли с моих губ, как сбоку послышалось движение. Гэвин Рид, несколько раз поиграв челюстью, нахмурился и холодно посмотрел вперед.
– Ну, надо же… вспомнишь солнце, вот и лучик.
Все еще держа руки на груди, я безучастно взглянула в сторону источника шума. Стеклянная дверь кабинета отворилась, и наружу вышли сразу вся офицерская четверка. Если два вышедших вперед человека в униформе не вызвали во мне никакой реакции – что не сказать о них, так как полицейские, заприметив нас с Гэвином, на долю минуты встали как вкопанные – то вот другие два персонажа заставили почувствовать напряжение внутри. Был бы это просто дискомфорт… а не та, вторая личность, что снова подала свой шепот, бросив меня в холодный пот.
Тот самый Коннор в компании седовласого мужчины в возрасте остановился сразу же после того, как спустился с лестницы, ведущей в кабинет. Темные глаза смотрели точно на меня, однако в этот раз в них не было вчерашней жалости. Недоумение? Да. Тревога? Однозначно. Впрочем, все то же самое можно было прочесть и во взгляде так же остановившегося старика с длинными волосами. Разве что до меня донеслось тихое басовитое «Чтоб я сдох».
По телу сворой пробежали мурашки. Не дожидаясь ответной реакции организма на очередную встречу с виновником голоса в голове, я плотнее скрестила руки и отвернулась к Риду. Потребность в безопасности заставляла меня наблюдать за парочкой боковым зрением. Глаза на такие манипуляции отдавались перенапряжением, грозящим перерасти в лопнувшие сосуды.
Пока я старательно игнорировала шелест мягкого голоса в сознании, что твердил чье-то женское имя, Гэвин Рид с прикрытым любопытством перекидывал взгляд с меня на стоящих поодаль офицеров. Не удивлена его реакции. Я видела, как офицер постарше попытался сделать шаг в нашу сторону, буквально каждой клеткой ловила на себе его суровый взор. Снова же видела, как этот не дающий покоя Коннор останавливает его за плечо, как неуловимо делает отрицательный кивок головой. Офицер посуровел еще сильнее, после чего сбросил механическую руку и быстро направился в сторону выхода.
Тело все еще покрывали мурашки. Белая рубашка скрывала сумасшествие встревоженного тела, но обнаженные ноги выдавали меня сполна. Я нетерпеливо сверлила Гэвина испытующим взглядом, пока точно таким же взором испытывал меня и Коннор. Как же хотелось обернуться, посмотреть на него, снова попытаться рассмотреть что-то знакомое. Но вместо этого, я старательно делала вид, будто бы не замечала андроида, стоящего недалеко.
Кажется, сработало. Кожа перестала ловить на себе взоры. Андроид, сделав пару шагов назад, вновь вернулся в стеклянный кабинет.
– Я чего-то не понял, – вдоволь насладившись неоднозначной ситуацией, Рид поддался ко мне чуть ближе. – Это сейчас что было?
Холл погрузился в тишину. В здании оставалось всего несколько офицеров, ведущие до этого негромкие разговоры, однако их болтовня стихла, когда андроид и седой офицер с прической хиппи спустились с лестницы. Почему они замолчали? Почему перестали обсуждать, кто и как проведет сегодняшний вечер? Почему они смотрели на нас с Гэвином?
– Знакомые лица? – Гэвин игнорировал мое нежелание общаться. Мужчина все ближе и ближе подвигался, старался говорить тише, что вызывало во мне удивление. Проведенный вечер в компании детектива показал, что Рид не из тех, кто любит говорить спокойно и вкрадчиво. Буквально весь бар знал о том, что человек собирается почесать об кого-то руки, все тот же бар знал, что полицейский намеревается выпить. Его поведение сейчас показалось мне странным, однако я не стала заострять на этом внимание, погруженная в собственные переживания. Видимо, разговор с психиатром не помог.
