– Я вчера встретила сразу троих людей… – запнувшись, я закрыла глаза и поправила себя. –… существ. Троих существ. Они все узнали меня. Только двое назвали чужим именем. И все же весь вчерашний вечер меня мучали мысли и вопросы относительно каждого из них.
– Расскажите, кто эти люди? Как они вели себя, что вы думаете о них? – тактично задавал вопросы Дориан, точно спрашивал не о внезапно появившихся из ниоткуда «знакомых» прошлой жизни, а о скидках в местном магазине.
– Не могу ничего точно сказать, – я пожала плечами, убрав руки на края кресла. Кожа скрипела под натиском тонких женских пальцев, грозя был прорванной ногтями. – Одна назвала меня по имени и фамилии. Мистер Камски позже пояснил, кто это был, но я и без него узнала в ней недруга. Настолько сильно от нее воняло неприятностями. Это она пыталась совершать покушения на босса.
– Что ж, – Дориан неоднозначно махнул рукой, откинувшись обратно в кресло. – У всех у нас есть недруги, и многие из нас могут несознательно складывать негативные впечатления от одного только взгляда. Увы, с этим ничего не поделать.
Дориан был прав. Камски был прав. Еще когда Эмильда подошла ко мне, обратившись по имени, я ощутила острое желание отдалиться, не чувствовать запах цветочного парфюма, не слышать женского голоса, не видеть притворного дружелюбного утонченного лица. После того, как Элайджа объяснил причину ее осведомленности моего имени, мысли о противном подразделении утихли. Их место занимали другие персонажи.
– Вчера я ездила в бар, – сразу начать говорить об андроиде показалось мне неправильным, даже абсурдным. После ночи раздумий и прихода к выводу о благих намерениях Камски я старалась больше не думать о состоявшейся встрече, однако понимала: придется поднять тему второй личности. – Встретила интересного человека. Полицейского из Департамента полиции. Агрессивный, но на деле оказался добрым.
– Полагаю, он тоже вас узнал? – Дориан кивнул головой, не выражая эмоций.
– Вот именно! Рассказывал, будто бы мы с ним дрались, и еще некоторые странности, – шмыгнув носом, я отвернулась к шкафу с книгами. Распущенные волосы зашуршали по спине. – Я не узнала его, как бы не старалась рассмотреть. Даже допускаю мысль, что он мог соврать. Но фамилию он мою знал. Не думаю, что это совпадение.
– Разговоры о прошлом всегда оставались тяжелой ношей, в особенности, если эти разговоры ведутся с теми, кто мог знать вас. Однако я слышу в вашем голосе не столько озабоченности о прошлом, сколько о будущем. Этот человек вызвал в вас особые эмоции, да?
Дориан понимающе улыбнулся, и эту улыбку я узнала. Этакий тонкий намек на возможный любовный интерес. Не могу сказать, что была готова согласиться с психотерапевтом. Гэвин Рид не вызывал во мне трепетных чувств сразу по нескольким причинам: во-первых, я его знала всего один день; во-вторых, мужчина, хоть и был этаким самцом-красавчиком, напрочь перебивал все желание своим отвратительным поведением; в-третьих, я не была способна на чувства и сексуальное влечение. По крайней мере, именно к такому выводу я прихожу уже месяц.
И все же мои щеки раскраснелись, с губ сорвался смешок. От этой реакции Дориан забавно улыбнулся, заставив покрытые едва пробивающейся седой щетиной щеки впасть в мелкие ямочки. Глаза в очках-половинках дружественно блестели, точно мужчина смотрел на старого доброго друга, проверенного временем. Ох уж эти психологи… самые лучшие манипуляторы на свете.
Я не стала отвечать. Промолчала, спрятала взгляд в собственных разутых ногах. Темные туфли на невысоком каблуке стояли рядом, одна из туфель была перевернута на бок. Я отчаянно пыталась оторваться от мыслей, наполняющих голову, но это было тяжело. Начатый разговор о прошедшем дне оседал в груди тяжелыми камнями. Первый такой камешек был заброшен еще на пути сюда, в машине. Как бы я не старалась игнорировать факт, все же он пробивался сквозь глупые попытки занять мозги чем-то другим. Я снова услышала тот голос в голове. Точнее шепот, легкий, тихий. Как перешептывание, которое ощущаешь всякий раз, включая радио на частоту, на которой не было трансляций. Ты вслушиваешься в белый шум, пытаешься распознать хоть что-то и с ужасом прикрываешь рот, различая чей-то голос из другого мира. То же самое я ощутила, сидя в кадиллаке у красного светофора. Лоб покрывался испариной, легкие забыли как работать. Только после того, как сзади посигналила машина, я заставила себя забыть о произошедшем. Как видно, ненадолго.
– Я снова слышу этот голос, мистер Дориан, – не поднимая взгляда с ног, удрученно пояснила я.
Тишина, что раньше источала благодать, теперь стала гнетущей. Психотерапевт по-прежнему смотрел на меня, не сводя взора, однако в этот раз я не ощущала кожей дружелюбия. В этот раз я чувствовала, как мужчина хмурится, потирает пальцами шершавый из-за щетины круглый подбородок.
– Как давно вы впервые его услышали?
– Вчера на приеме, – я подняла взор на Джона, и тому, видимо, не понравилось читаемое на моем лице. – Вообще-то, я услышала его, когда ко мне подошла та женщина, о которой я вам рассказывала. Но обеспокоена я не этим.
Мне больше не нравилось сидеть в тишине. Руки тянулись открыть окно и впустить в комнату шум проезжающих мимо машин, щебет птиц, но я нерешительно терла пальцами кожаную обивку, хмурилась, пыталась собрать мысли в порядок. Дориан ждал – никогда не торопил в такие моменты. Сейчас ему требовалось получить от меня как можно больше информации для моей же безопасности.
– Я встретила на приеме еще одного. Он сказал мне всего одну фразу, назвал «Анной». Можно было бы списать все на случайность, мало ли что там у андроидов в голове творится, – Дориан удивленно наклонил голову, заставив очки-половинки спуститься еще ниже. – Да, это был андроид. Его голос… это тот голос, что шепчет в голове. Он весь вечер не давал мне покоя.
Пока стены пропитывались тишиной, я невольно вспоминала темные смотрящие в мольбе о чем-то глаза андроида в синей униформе. Его карие радужки искрились в свете элегантных люстр, тепло искусственной плоти просачивалось сквозь ткань комбинезона. Он пытался что-то сказать, так много невысказанных слов осталось на приоткрытых биосинтетических губах. Прошлой ночью, таща на себе пьяного Рида, я буквально готова была провалиться сквозь землю от стыда из-за вынужденного физического контакта с мужчиной, но этот Коннор не вызвал подобных чувств. Да, я была перепугана, даже держала руку на ПБ в кобуре, однако смотрела в глаза темноволосого девианта, невольно поглощала его тепло и не могла сказать и слова в свою защиту.
– Как думаете, вы сможете рассказать мне о нем? – осознавая тонкость льда, по которому ступает, Джон слегка наклонил голову, обеспокоенно вскинув брови.
Вопрос заставил призадуматься. Могу ли я о нем что-нибудь рассказать? Обманывающий грубоватый голос Камски в слове «Обознался» и холодный, но полный взволнованности в желтом диоде голос Ричарда во фразе «Да, имели» говорили о том, что я наверняка могу рассказать об андроиде больше, чем знаю на данный момент. Щурясь и перебарывая легкие вспышки головной боли, я сосредоточилась на синего цвета галстуке, висящем на шее Дориана.
– Ну… он девиант, который ограбил мистера Камски, стащив пару тысяч андроидов. Он работает в полиции, скорее всего, детективом, ведь его модель и была создана для этого, – ненадолго запнувшись, я подавила очередной приступ пульсации в лобной части головы и прикусила губу, глуша одну боль другой. – Он похож на одного из андроидов Элайджи Камски. Только… не такой грубый на вид. Темные волосы, глаза карие. Очень приятный голос, знаете, как шуршание ветра в зеленом лесу.
Кажется, каждое мое слово вызывало в психотерапевте неприятные ассоциации. Нельзя было подобное увидеть на его лице, а вот взгляд менялся с умиротворенного на суровый. Мне же было сложно остановить себя, чем дольше я думала об андроиде, тем больше открывала в собственном восприятии этого Коннора.
– Он очень красивый, – с простецкой улыбкой произнесла я. – Я не видела за всю свою жизнь много машин, и уж точно не общалась с девиантами. По крайней мере, не помню этого. Но он… он все равно отличается от всех, кого мне довелось увидеть. Размышляя о нем, я постоянно натыкаюсь на психологическую стену, мне кажется, что он очень опасен. Но как не стараюсь перестать думать – все равно продолжаю. А теперь этот голос в голове… с ним определенно что-то не так.
