Аллайя покраснела:
— Динь намного искуснее меня. Это она научила меня всему, что я знаю. И выходила меня, когда я сама была еще ребенком.
К тому моменту они уже отнесли ведро с водой в трапезную, и Аллайя вынесла холодного мяса для себя и для Мартина. Не сговариваясь, завтракать они вышли наружу, поеживаясь от свежего ветра и любуясь восходящим солнцем.
— Я хотел спросить, — Мартин незаметно утер губы рукавом, — откуда здесь появились люди, если всех их выгнали?
Аллайя отложила миску:
— Выгнали всех, но не все ушли. Те, кто любил прошлый Лес, и кому небезразлична была судьба Маленьких Созданий, остались в подполье, пытались сражаться. Но если зверей деревья щадили, то людей преследовали везде и всюду. Самые отчаянные смельчаки укрылись в горах. Город был им противен, они мечтали вернуть прежние времена. Однако проходили столетия, а как снять проклятие никто не знал. Но, зато здесь всегда давали приют тем, кто страдал от преследования Лесом… Так здесь и появились все эти животные. Постепенно мы построили дома, раскопали шахты, — поймав удивленный взгляд Мартина, Аллайя улыбнулась, — ты увидишь их, если подойдешь к горам вплотную. Мы ходим туда каждый день, чтобы отнести еду мужчинам. Можешь пойти с нами…
— В обществе баб в сарафанах? — раздался над их головами гулкий бас. Мартин поднял голову и увидел раскрасневшегося от прохлады Аластора, — ну уж нет, девушки. Ваша работа — это ваша работа, а у мужчин есть свои дела. Ты позавтракал уже? — спросил он у Мартина, кинув взгляд на пустую миску. Юноша кивнул. — Вот и отлично. Пошли за мной.
Мартин ободряюще улыбнулся порядком смущенной Аллайе, собирающей посуду, и отправился за Аластором.
Они прошли весь поселок, и всю дорогу Аластор не проронил ни слова, только загадочно смотрел на Мартина и присвистывал какую-то витиеватую мелодию. Наконец он тронул юношу за локоть и прошептал:
— Пришли.
Этого здания Мартин не заметил сразу именно из-за того, что оно находилось в отдалении от жилых домов. Оно было многим выше, чем все остальные постройки поселка, но из-за своей длины смотрелось так же приземисто. Камень вокруг него был выщерблен и кое-где даже оплавился.
«Наверное, это кузня», — сначала подумал Мартин, следуя за Аластором, который все так же беспечно посвистывая, не торопясь шел к воротам. Но потом он стал сомневаться в своих предположениях. Не было слышно шипения раскаленного металла, ударов молота о наковальню — в общем, всех тех звуков, которые Мартин привык слышать возле кузниц. Зато время от времени раздавался раскатистый гул, словно с гор приближалась гроза.
С ужасающим скрипом Аластор распахнул ворота. Изнутри пахнуло пиленым деревом.
— Ну, вот, любуйся, — сказал он и зажег факел. Несколько секунд потребовалось Мартину, чтобы привыкнуть к полумраку после яркого дневного света, но, когда это произошло он, разглядев то, что скрывалось внутри, шарахнулся назад, наткнувшись спиной на крепкую грудь Аластора, которая тут же затряслась от громового смеха.
— Да ты не бойся, они ручные, — сильная рука сдавила плечо юноши и пихнула того вперед так сильно, что остановился он только вплотную к чудовищу, которое разглядывало его недобрыми зелеными глазами.
— Цирин, — услышал Мартин у себя за спиной голос Аластора, — царь всех коней. Властелин Дикоземья.
Чудовище всхрапнуло, выпустив из ноздрей черное облачко дыма. Потом нагнуло голову с длинными витыми рогами и зарычало. Мартин узнал этот звук — будто с гор приближалась гроза. Вблизи он слышался еще ниже и глуше, и казалось, все тело животного содрогалось от вибрации.
— Отойди-ка! — Аластор отпихнул Мартина, — выведем его на свет.
Он накинул на морду чудовища легкую, почти невесомую уздечку, сплетенную из лоз и, с натугой отодвинув дверь стойла, потянул его за собой. Животное покорно последовало за человеком рысцой. Мартин вышел следом, стараясь не подходить слишком близко.
Снаружи, при ярком солнце юноше, наконец, удалось, как следует разглядеть цирина. До буквы «ц» в своей Книге он еще не добрался, а потому и не думал, что на свете существуют подобные создания.
Голова и шея у цирина были лошадиными, с острыми ушами и рыжей жесткой гривой. Но глаза светились хищным зеленым огоньком, а вертикальные зрачки наводили мысль о змеиных родственниках. Кроме того, морда цирина была покрыта чешуей медного цвета.
Было в нем что-то и от буйвола. По крайней мере, мощное тело явно не было конским, да и изогнутых витых рогов и раздвоенных копыт никто у лошадей никогда не видел. Однако длинный, в цвет гривы, хвост тоже оказался лошадиным, как и тонкие ноги, которыми чудовище перебирало на месте.
— Не видал такого? — с плохо скрываемой гордостью спросил Аластор, похлопав цирина по шее, — это мой. Гай зовут. Да ты погладь, не бойся.
Животное повело ухом, когда Мартин протянул к нему руку и положил ладонь на прохладную чешую переносицы. Постепенно смелея, он перебрался к макушке цирина и, почесывая челку, спросил:
— Откуда они у вас?
Аластор раскраснелся от удовольствия.
— История эта давняя. Шел лет пятьдесят тому назад через Дикоземье. Ничего у меня тогда добыть не получалось, а я молодой был и хотел перед ребятами выставиться, а то они меня в ту пору и за охотника не считали. В общем, взял с собой буханку хлеба и лук со стрелами и ушел один, никому не сказал, — он внезапно остановился и строго посмотрел на Мартина, — ты не вздумай так делать. В Дикоземье каждая тварь или убегает от тебя, или хочет тебя сожрать. И тех и других поровну, но увидишь ты только вторых, скорее всего — в последний раз.
В общем, я оплошал тогда. Повернул неловко за камень и столкнулся нос к носу с лютоклыком…
— Это с огромным вепрем, убить которого можно только попав ему в глаз? — перебил Мартин, вспомнив страницу с соответствующей статьей из Книги.
— Ты откуда знаешь, как они выглядят, и как их убить можно? — удивленно спросил Аластор. Мартин смутился:
— Да так, читал…
— Ага… Читал… Ну, да, тот самый. Мы на них часто охотимся, но тут нужна осторожность и компания. А в этот раз я просто вывернул из-за валуна и столкнулся с ним лоб в лоб…
Аластор задумчиво потрепал цирина по шее.
— Знаешь, я немало тогда вспомнил случаев из свой жизни, пока не понял, что он мертвый, а я все еще живой, — пробормотал он. — А потом, вот глупость-то, я загрустил даже. Разумеется, тушу бы я с собой взял, она свежая была совсем, еще даже окоченеть не успела. Но не врать же ребятам, что это я его убил? И вообще, если не я, то кто? В боку две дырки проковыряно. Ума не мог приложить, кто это с ним так обошелся?
В общем, размышлял я так, ходил вокруг лютоклыка, носком сапога его попинывал, а потом поднял голову и вот, его увидел. Раньше мы таких зверей не встречали. В любом случае, я стрелу выхватил из колчана и прицелился в него. Тоже в глаз — оно вернее всего бывает.
Я тебе уже говорил, что каждая тварь в Дикоземье хочет или убить или спрятаться от тебя. А этот ни то, ни другое. Стоял просто и смотрел. С таким презрением, что чуть меня им на месте не прихлопнул. Потом повернулся, а у него на боку рваная рана и кровь льется. Ну, я и не знаю, что на меня нашло. Подошел к нему, водой из фляги рану промыл, кое-как рубашкой своей прикрыл, накинул на шею ремень от сумки и повел домой. Надо мной еще долго шутили, что я его своими стрелами не убил, а воскресил…
Цирин потерся мордой о плечо Аластора, и Мартин заметил, как сверкнули из-под вздернувшейся губы короткие толстые клыки.
— В общем, мы стали искать, где еще такие водятся. Оказалось, очень далеко от тех мест, где я этого встретил, мы и не заходили туда почти никогда. Привели еще парочку и организовали табун.
Знаешь, Мартин, они как люди. Во-первых, выбирают себе не хозяина, а друга и ведут себя с ним на равных. Во-вторых, их ни за что нельзя заставить делать то, чего им не хочется. У нас каждый цирин сам выбирает себе занятие. Кому-то нравится в шахтах работать, кому-то на охоту, кому-то в поле. Попробуй, поменяй их местами, так они полпоселка спалят, не смотри, что он каменный. Кто-то к нам попадает из Дикоземья и сразу как родной, а кто-то рождается здесь, а потом все равно на свободу убегает. Мы уже и смирились с этим… Против воли их держать себе дороже.
