— Динь никуда не пойдет, — медленно проговорила Ита, сладко потянувшись, — я бы с удовольствием прикончила тебя, но, мне приказано изменить приоритеты. Можешь проваливать, ты свободен. А с тобой… — она обернулась к Динь. Квинт одним прыжком встал между волчицами.

— Ты больше не заберешь у меня друзей, — пророкотал он.

— У меня хватит времени только на кого-то одного, — волчица игриво махнула хвостом, — огонь скоро будет здесь. Беги, Квинт, у тебя снова есть возможность счастливо спасти свою шкуру.

Волк прыгнул вперед, Ита легко увернулась.

— Ты меня боишься? — протянула она, смакуя слова и прицокивая языком, — нет… Может, ты меня презираешь? О, это уже ближе к истине…

Дымок потянулся от яростно рычащего Квинта к Черной Волчице, окутывая ее призрачным щитом.

— Или ненавидишь? Кажется, в точку. Никогда еще не пробовала волчьей ненависти. Ты знаешь, я ведь Черный Волк совсем недавно.

— Ошибаешься, — прошипел Квинт, снова делая шаг к Ите, — Черный Волк ты уже очень давно.

Ита прыгнула к Динь, Квинт сшиб ее плечом на землю, прижал лапами. Волчица крепко ударила его когтями в живот, там, где шерсть была тоньше всего, и Квинту пришлось отпрыгнув, чуть ослабить давление. Ита вывернулась.

— Что же, хочешь так! — прорычала она, — будет так! Видит Змей, я старалась этого избежать, но знаешь, у меня к тебе есть должок. Это за цепь!

— Нет, стойте! — Динь попыталась вклиниться между волками, но они, столкнувшись, оба отшвырнули ее прочь, самозабвенно грызя друг друга, без единого визга. Ита разила словно змея: впивалась в плоть, рвала на себя, отцеплялась и вгрызалась в другое место. Квинт наносил раны сосредоточенно, пытаясь добраться до важных сосудов. Он был тяжелее Иты, сильнее ее, и самое главное — Черную Волчицу больше не защищал щит, ибо вступив в схватку с волком из ненависти, а не по приказу или ради удовольствия, она уподобилась ему, и теперь сражалась, как простая смертная.

Медленно-медленно Квинт прижимал голову волчицы к земле. С него ручьями стекала кровь, но он держался твердо. Придавив Иту всем своим телом, он опустил морду чтобы прикончить ее…

— Я так долго этого ждал, — выдохнул он в ухо волчице.

— Заступаешься за нее? — прохрипела Ита в ответ. В ее глазах темнело, — а ты знаешь, что я все еще жива только благодаря ей?

Она почувствовала, как тело Квинта словно пронзает судорога, как становится легче дышать и, собрав последние силы, рванулась из-под него, скидывая с себя смертельную тяжесть. Поднявшись на лапы, она отпрыгнула в сторону, но волк и не смотрел на Иту. Он словно оцепенел, впившись взглядом в Динь. Белая волчица стояла, низко опустив голову.

— Это правда?

— Правда, — ответила она, — я кормила ее… По ночам.

— Я дал тебе приют… Я приносил тебе пищу. Я хотел сейчас отдать за тебя жизнь, а ты все это время кормила за моей спиной эту змеюку?

— Я думала, она исправится! — крикнула Динь, вскинувшись, — Ита! Ты ведь не такая! Ты ведь могла понять! И, Квинт, я хотела спасти тебя от убийства собрата!

— Ты сама понимаешь, что несешь? — Квинт внезапно рассмеялся, безумно и зло, — спасти меня! Спасти ее! Ты просто наивная дура!

— Квинт!

— Хватит! — он покачал головой, — Ита, нам двоим на земле нет места.

Та дьявольски ощерилась.

— Подойди еще раз…

— Нет! — яростно воскликнула Динь, вставая между ними и неотрывно глядя на Квинта, — остановись, пожалуйста, остановись!

Боль пронзила ее шею, тяжесть волчьего тела подломила лапы, но вместе с болью пришла и радость. Динь никак не могла понять, откуда, она только знала, что задыхалась, умирала и радовалась.

И в тот же момент прямо над ее ухом раздался полный боли визг. Воздух хлынул в легкие, визг повторился. Извернувшись на земле, Динь сквозь туман, заволакивающий глаза, видела, как Квинт оттаскивает с нее Иту, и что-то белоснежное бьет и бьет волчицу в морду. Потом раздался оглушительный треск и спокойный голос, самый родной голос в мире произнес.

— Оставь месть, Квинт. Огонь уже близко. Динь, вставай, я помогу тебе надеть броню.

— Вент! — волчица неловко поднялась, чуть приволакивая лапы — все-таки Ита крепко ударила по ней, и кинулась к Стерну. Он коротко прижался к ее груди, хотя Динь хотелось бы, чтобы объятия длились вечно. Рядом со Стерном она не замечала даже надвигающегося жара, даже дыма, даже огня, слепившего глаза. Но он отстранился от нее, резво накинул на голову шлем и доспех на тело, застегнул крючки. Квинт угрюмо оглядывал место, где еще несколько секунд назад стояла Ита. Она успела удрать, и тяжелое дерево рухнуло в тот же миг, разделив ее и волка.

— Квинт, — очень мягко сказал Вент, — нам нужная твоя помощь. Ты знаешь тропы.

— Да, — волк огляделся, — идем.

Он не смотрел на Динь, а шел вперед и вперед, низко опустив голову. Скоро они снова отдалились от жара, вернувшись к влажной и прохладной тропинке. Еще через некоторое время услышали шум реки, а потом и вышли на песчаный берег. Здесь собралось большинство Маленьких Созданий, последовавших за волками. Завидев хищников, они разбежались. Птиц видно не было — те уже перелетели на другую сторону.

— С ними ничего не будет, — сказал Вент, встретившись с Динь взглядом, — зайдут в воду где помельче. Может, глаза пощиплет дымом, но они останутся живы. Вы молодцы.

Динь робко улыбнулась, а Квинт, ничего не ответив, уткнулся носом в землю. Пробежавшись вдоль реки туда-сюда и кивнув себе, он прыгнул в воду. Динь последовала за ним. Вент с высоты следил за тем, чтобы волков не снесло течением.

Уже с другого берега они наблюдали за тем, как огонь вплотную подошел к песку. Маленькие Создания, суетясь, попрыгали в воду, сгрудились на небольших отмелях. Квинт зажмурился, боясь, что теперь, как тогда, Черные Волки выйдут и песок оживет широкой огневой полосой. Но их не было и не было до самого рассвета. Оглушительно трещал горящий лес, да и только.

Квинт подошел к Динь. На Вента он не смотрел.

— Я сделал для тебя что мог. Я хочу сказать тебе… Что больше не хочу тебя видеть. Никогда. Пусть то, что станет творить Ита с Черными Волками, останется на твоей совести. А наши пути сейчас разойдутся, и я очень надеюсь, что навсегда. Прощай, Динь.

Он повернулся, и не оглядываясь, пошел вдоль берега. Динь молча смотрела ему вслед. Она даже не смогла найти в себе сил попрощаться.

— Я… Я плохо поступила? Почему так? Почему, когда я хочу как лучше, получается совсем наоборот?

Вент опустился ей на плечо, и его знакомая тяжесть дала волчице грустное спокойствие.

— То, что проистекает из наших поступков, мы, порой, угадать не в силах, да и не нужно этого. Делай то, что считаешь верным. Другого пути на самом деле нет и никогда не было.

— А если я ошибаюсь?

— Бывает и такое.

Динь мотнула головой и зарылась носом в перья Стерна. Тот погладил ее крылом.

— Мне так тоскливо… — глухо провыла она, — расскажи… Расскажи, пожалуйста, как там моя мама?

— Она… — Вент тяжело вздохнул и Динь, почувствовав этот вздох, поняла все сама, — она умерла.

Динь села и опустила голову. Все казалось таким беспроглядно-черным, что уже невозможно было найти хоть какой-то свет. Даже восходящее солнце было серым.

— Знаешь… — с внезапной яростью проговорила она, — я ненавижу Альнора. Даже если это неправильно, я ненавижу его! Это все из-за него… Моя мама… Туам…

— Ненависть — ужасное чувство, ты и сама видела это, Динь. Да и подумай, есть ли смысл ненавидеть слепого.

— Но, ведь Альнор тоже, наверняка думал, что поступает правильно… Как это понять?

— Мне кажется, Динь, — Вент приземлился на песок рядом с волчицей и приткнулся к ее лапе, — в глубине души он знал, что поступает неверно. Но боялся отступить. Это и погубило его… И многих…

— Он тоже мертв?

Вент кивнул. Он знал, что вожак самой древней стаи Севера умер, потому что видел его Стерна, мчащегося к звездам с броней.

— Тогда, — Динь крепко встала на лапы, — я спою. Я спою им всем. Ведь, ошибки Альнора тоже были нужны, чтобы знать, что так нельзя делать? Наверное, все зачем-нибудь нужно. Даже… Даже если тяжело.