— Я тебя тоже…

Волк едва заметно шевельнул мордой.

— Фидем? — вопросительно позвал он. Стерн тут же очутилась возле его носа.

— Ты была лучшим Хранителем… за всю волчью историю…

Звездная Птица горько покачала головой и прижалась к шее своего Хранимого.

— А где… Вент?.. У меня еще хватит на него сил…

Динь подняла взгляд. Она не увидела своего Стерна, но там, впереди, была земля.

— Он полетел за помощью. Мы доплыли, Туам, понимаешь? Почти доплыли! Еще чуть-чуть! Вода несет нас к берегу!

— Поверни мне голову. Хочу его увидеть.

Туам смотрел на берег не мигая. Сквозь туман, застилающий ему глаза, он видел высокие деревья. Их становилось все больше и больше. Все теснее и теснее они сходились друг с другом, превращаясь в дремучую черную чащу…

— Туам? — тихо позвала Динь волка. Он не ответил, и не пошевельнулся. — Туам! Туам!

— Все кончено, — прошептала Фидем, осторожно крылом закрывая волку глаза.

— Нет! Я не хочу… не могу…

— Все кончено, — повторила Фидем. Они прижались к друг другу, чувствуя себя такими одинокими, как никогда раньше.

Тихо прошелестев крыльями, рядом с Динь приземлился Вент. Он уже все знал. Дикая боль в сердце, отражение боли его Хранимой, рассказала ему.

— Вот, — он положил перед Фидем сверкающий шлем и броню.

— Откуда? — безразлично спросила она.

— Нашел на одной из льдин.

Легкий толчок возвестил о том, что они достигли берега.

— Вот, — Фидем протянула волчице доспехи. — Это тебе.

— Мне… Мне не надо, зачем? — Динь испуганно отшатнулась. — Разве… ты не должна вернуть их?

— Может и должна, — медленно проговорила она. — Но Туам сказал бы, что тебе нужнее. Ведь кто знает, какие опасности ждут тебя впереди. Да. Туам сказал бы, что я поступаю правильно, а это для меня важнее всего. Не рухнули же небеса без твоей брони?

— Возьми доспехи, Динь, — мягко сказал Вент.

Фидем помогла Динь надеть броню. Впервые волчица почувствовала на себе тяжесть звездного серебра и его холод. Она боялась, что ее боль тут же утихнет, что она будет смотреть на мертвое тело Туама так, словно он был совсем чужим волком, но этого не произошло. Только стало чуть легче, словно частичка волка перешла к ней вместе с доспехами.

— Попрощайтесь, — Фидем повела крылом в сторону своего Хранимого. — Мне пора возвращаться.

Динь медленно подошла к Туаму и в последний раз прижалась к нему всем телом, взъерошила носом шерсть на его шее.

— Я не могу оставить его так, совсем одного, — прошептала она.

— Об этом не беспокойся, — Фидем осторожно толкнула льдину лапой, и та медленно отчалила от берега. — Прощай, Динь.

— Прощай.

Динь чувствовала внутри себя огромную серую пустоту. Так хотелось зареветь, закричать… Но что могли сделать крики и слезы для такого горя? Молча она смотрела за тем, как подталкиваемая Фидем льдина плывет все дальше в море, в проклятое море, которое они хотели пересечь вместе и здесь, где теперь Динь стояла одна, начать новую, радостную жизнь.

И, когда морской туман скрыл за собой льдину, Стерна, Туама — Динь завыла. Громко и горестно завыла песнь, которой волков никто и никогда не учил, но которую каждый знал с самого своего рождения. Она выла, пытаясь позвать Туама оттуда, откуда никто не возвращался.

— Я останусь здесь, — хрипло пробормотала она Венту, когда силы закончились, и в горле пересохло. — Я… не могу никуда идти.

Стерн согласно кивнул. Волчица улеглась прямо на холодный берег, мордой к морю. Ей казалось, что сквозь слезы она все еще видит льдину и уплывающего вдаль Туама.

Но все это было лишь видением.

====== Глава XV ======

— Поплачь, Динь, поплачь, — уговаривал волчицу Вент, гладя ее крылом по голове. Она сидела очень прямо и молча, сухими глазами, смотрела на беспощадное море.

— Зачем? — очень тихо спросила Динь, повернувшись к Стерну. Того обожгло пустотой ее взгляда, но он твердо ответил:

— Будет легче.

— Легче? — не веря, повторила волчица, — легче?! — крикнула она, отпрянув от Вента, — я не хочу легче, понятно! Не хочу! Зачем мне это все? Зачем мне жизнь, если Туам… если он… умер? Зачем мне я? Зачем мне ты?

— Динь, ну что ты такое… — осторожно начал Вент, но Динь не дала ему договорить.

— Я ненавижу себя, — сказала она, глядя Стерну в глаза, — это все из-за меня! Зачем я такая глупая? Зачем я полезла спасать эту олениху? Если бы не это, Туам… он был бы сейчас жив!

— Перестань! — снова начал Стерн, и сам отпрянул от оскала и яростного взгляда волчицы. Несколько минут они молча смотрели друг другу в глаза, а потом Динь тихо произнесла:

— И тебя я ненавижу. Не смей меня оправдывать, слышишь! Я не хочу оправданий! Это моя вина! Это я виновата в том… в том… — она сбилась. Ужас обагренного кровью льда, умирающего волка, его хрипов и боли захлестнул ее. Хотелось закрыть глаза, чтобы видение исчезло, но в темноте все напротив стало еще ярче, отчетливей.

— Я хочу вывернуть себя на изнанку, как Тасмань, — глухо сказала она, — хочу, чтобы мы оба умерли, ты и я. Я ненавижу эту жизнь. Я не хочу жить ее без Туама.

— Динь, — Стерн возвысил голос, — сними доспех!

— Да, — внезапно ответила Динь, — я сниму их! Пусть мне будет еще больнее! Может, тогда у меня хватит смелости умереть! Пусть море и меня заберет тоже! Ненавижу его!

Лапой волчица сбила с себя шлем, и рванулась к морю, но Вент вцепился когтистой лапой в ее морду.

— Динь, — окликнул он волчицу. Та в бессилии клацнула зубами в миллиметре от его груди, но Стерн даже не дрогнул, — думаешь, Туам бы этого хотел?

Волчица замерла, только тяжело дышала и смотрела на Вента ненавидящим взглядом.

— А если я этого хочу?! — выкрикнула она.

— Ты все, что осталось от Туама в этот мире. Все, о чем вы говорили с ним, все его мечты — это все теперь твое. Он принес огромную жертву для того, чтобы ты осталась здесь…

— Если бы он знал, что я не смогу без него, он бы не поступил так…

Вент качнул головой.

— Но он уже так поступил. Он сделал свой выбор. Он считал тебя сильной. Если ты сейчас сделаешь, что задумала, ты предашь его. Как будто его жизнь, которую он отдал за тебя, не имеет никакого значения.

— Но… Это неправда! — взгляд волчицы больше не жег Стерна яростью. Слезы затуманили его, и все-таки, в глубине зрачков, Вент заметил искру понимания.

— Если это неправда, — спокойно сказал он, — то все, что ты можешь сделать сейчас — это попрощаться с ним. Пожелать ему доброго пути там, за гранью смерти. И пойти дальше здесь. Хранить память о нем в этом мире, до тех пор, пока не придет и твое время умереть.

Динь судорожно вздохнула. Слова о неизбежности собственной смерти принесли ей какое-то непонятное облегчение. Словно так она могла оправдаться перед Туамом за то, что выжила. Хотя она и знала, что Туам никогда не потребовал бы от нее таких оправданий.

— Я просто не понимаю, — тихо сказала она, — разве так бывает, чтобы волк исчез?.. Он был здесь, понимаешь? Всегда рядом со мной!.. А теперь его просто нет и никогда не будет?

Голос Динь прервался, и она бессильно замотала головой, стараясь стряхнуть с морды слезы. Вент сел ей на плечо и ткнулся клювом в шею.

— Нет, так не бывает, — согласился он, — у него на этой земле осталась ты. В твоей памяти его слова, его мысли, его мечты и его поступки. А на небе есть Стерн, Фидем. Она сейчас наверняка рассказывает другим Звездным Птицам, каким был ее Хранимый. Вот видишь, Туам везде оставил след. Разве он мог тогда исчезнуть?

Динь снова покачала головой. Слезы бежали по ее щекам, соленые, как море. Она полюбила море сразу: его сдержанную силу, крепкий запах, тоскливые крики чаек, серебристую рябь солнца на ледяных оковах. А оно предало ее. Натравило на нее монстра из самых темных своих глубин и отняло самое дорогое, что у нее было.

Вент слетел на берег, прямо под лапы Динь. Волчица опустила голову и ткнулась мордой ему в грудь, а он, расправив крылья, обнял ее за шею, чувствуя, как перья становятся мокрыми, и как прерывисто и тяжело волчица дышит ему в самое сердце, спрятанное за хрупкими костями.