— Но духи запрещают проливать мою кровь. Кстати, кровь Динь теперь тоже. Подумай, Альнор. Единство стаи в ее вожаке. А ты сейчас явно в разладе с собой. Динь — целитель. В скором времени, может быть, ваш единственный целитель.

И она, развернувшись, покинула логово волка, который смотрел ей вслед тяжелым взглядом. На лбу его пролегла глубокая складка.

— Идут? — спросил Туам у Динь, которая уже проснулась и неотрывно смотрела вдаль, сидя на самом краю утеса.

— Нет, — волчица покачала головой. — Никого не было.

— И даже птицы не летают, — вздохнул Туам.

Они провели здесь уже два дня, и ни разу не заметили ни следов, ни запахов оленей. Огромная тундра перед ними была безмолвна.

Если бы они остались наедине несколько месяцев раньше, сколько всего могли бы они обсудить. Но теперь обоих терзала тревога за стаю, за тех волков, которые сбивая лапы в кровь, часами неутомимо рыскали по тундре в поисках хоть какой-то пищи.

— Хельвинге, наверное, сложно там без меня… — робко сказала Динь.

— Нет, — отозвался Туам. — Она сама просила меня присмотреть за тобой. И чтобы ты пока не возвращалась в стаю. Она еще сильная, она справится.

Динь кивнула.

— Оставайся здесь, — приказал Туам. — Я принесу нам мяса.

И он легко сбежал вниз по утесу. Динь видела сверху как он решительно направился к маленькой темной точке — туше тюленя, их единственной пище здесь, которую они старались растянуть всеми силами.

— Вент, — обратилась Динь к своему Стерну. — А что будет, если олени совсем не вернутся?..

— Вернутся, обязательно вернутся, — тихо сказал Вент и вдруг напрягся. Взгляд его стал острым, и он, не отрываясь, смотрел в одну точку.

— Что? Что такое? — спросила Динь, вскакивая на лапы. Она боялась, что Туам встретит нанука, но на земле опасности видно не было. Зато в небе летел кто-то очень знакомый.

— Фидем! — крикнула Динь. Их с Туамом Стерны по очереди облетали местность вокруг утеса, чтобы увидеть оленей как можно раньше. И то, что Фидем вернулась раньше, чем наступила очередь Вента говорило только об одном.

— Идут! Идут! — издалека услышала Динь ликующий голос Стерна. — Табун идет!

И она, сложив крылья, вошла в резкое пике, видимо, чтобы найти Туама и сообщить ему эту новость. Динь кубарем скатилась с утеса.

— Идут, Туам! — крикнула она волку, который со всех лап мчался к ней, не выпуская, впрочем, мяса из зубов.

— Где они? — чуть невнятно спросил он. Волки в один миг поднялись обратно на вершину утеса и уселись на самом его крае.

Вначале ничего не было видно. Потом Динь показалось, что в тумане шевелится какое-то сплошное темное пятно. Пятно это разделилось на рога сверху и копыта снизу, и в конце концов, волки увидели, как медленно олений табун приближается к ним.

— Идут! — воскликнул Туам и тут же нахмурился. — Но, что это с ними?..

Динь вгляделась в оленьи силуэты. Что-то было не так, что-то тревожило ее. И запах. Ужасный запах не жизни, но смерти пришел вместе с оленями. Динь никогда не чувствовала такого раньше, но что-то глубоко внутри нее говорило, что запах этот несет за собой страдания и смерть.

— Смотри! — встревоженно сказала она Туаму, указывая мордой на табун. — Они остановились! Они спотыкаются. Вот тот упал!

Они переглянулись, и Туам тихо сказал:

— От больного табуна стае будет не больше проку, чем если бы его не было вовсе. Но что с ними произошло?

— Чтобы ни случилось, — сказала Динь, поднимая взгляд на Туама. — Мы должны рассказать об этом твоему отцу. Только… Давай вернемся в стаю порознь?

Туам удивленно посмотрел на Динь, но потом, кажется, понял и удивление на его морде сменилось доброй усмешкой:

— Даже и не подумаю, — заявил он.

Впрочем, Динь и не потребовалось прятаться. Как и предвещал Туам, Альнор, узнав о том, что олени пришли, удостоил Динь только быстрым взглядом, и тут же подошел к Фидем и Аеките, которые тихо шептались о чем-то вполголоса. После Альнор скрылся в логове, и через некоторое время вышел, в сверкающих доспехах. Аекита, коротко шепнув ему что-то на ухо, улетела.

На этот раз, даже не посмотрев на Туама и Динь, Альнор завыл. Динь еще ни разу не слышала зов вожака так близко, и в этот момент она забыла все обиды на него, и все горькие слова, которые слышала тогда, на испытании. Такой это был красивый и величественный звук, что было сложно думать о чем-то плохом, слушая его.

На поляне собирались волки. Каждый из них был облачен в доспехи, взгляды их были обращены к вожаку. Среди них Динь заметила Риону, и та, тепло улыбнувшись дочери, вмиг стала серьезной и сосредоточенной, когда Альнор заговорил:

— Сегодня олени вернулись.

Раздались ликующие возгласы, особенно громкие среди молодых, голодных волков, для которых эта весенняя Большая Охота была первой. Динь заметила позади всех Карвана. Он смотрел на отца не отрываясь, и, казалось, не замечая ликования вокруг, но Динь почувствовала его тоску.

— Но наши целители встревожены, — продолжил Альнор. Он говорил спокойно, но его уверенный голос не смог предотвратить тревогу стаи. Ликование на мордах их сменилось страхом и отчаянием. Карван осторожно выступил перед Динь, и взгляды, обратившиеся к ней, остановились на нем.

— Они говорят, что олени слабы. Возможно, больны. Поэтому нам придется смирить себя, и дождаться, когда Хельвинга и Динь, а так же целители других стай все проверят. Но, братья! Великие будут милостивы к нам, и не далее, чем этой ночью мы прольем кровь и утолим голод.

Волки взвыли, воодушевленные речью вожака. Динь заметила, как Хельвинга кивает ей головой и подошла к ней.

— Идем, — сказала старая целительница. — Ступай вперед.

Стая воодушевленно обсуждала приход оленей, то и дело слышались взволнованные выкрики, но Динь отчетливо разобрала среди них тихий голос вожака:

— Надеюсь, вы принесете хорошие вести.

— Ну, надо же. Мы все-таки встретились, — холодно заметила Тасмань заметив Хельвингу. У Каменного Круга собрались все целители, и каждый поприветствовал Динь и ее Стерны как равных.

— Я даже вижу, что ты рада, — коротко бросила ей Хельвинга. — Но, оставим лишние слова. Нам нужно действовать быстро.

— Мы видели оленей первыми, — сказал Дамару. — От них за версту несло гарью. Все они худые и очень слабые, многие едва держатся на ногах, некоторые падают на землю замертво. Не знаю, что за беда постигла их по ту сторону моря, но это была очень большая беда.

— Их рога обожжены, а шерсть опалена, — продолжила Тасмань. — На боках проплешины, на мордах ожоги. Думаю, люди не смогли усмирить Низвергнутую Стихию, и та вырвалась на свободу.

Когти Вента чуть сильнее сжались на плече Динь и волчица шепотом спросила у него:

— Кто такая — Низвергнутая Стихия?

— Огонь, — так же тихо отозвался Вент. — Ты ни разу не видела его? Он часто встречается у человеческих поселков.

— Нет, — призналась Динь. — Хельвинга рассказывала, что делать, если он покусал тебя, но мне не доводилось с ним встречаться…

— Что же, — медленно проговорил Вент. — Может, оно и к лучшему.

— Можно ли охотиться на этих оленей? — спросила Хельвинга. Дамару пожал плечами:

— Совет волен поверить мне, а волен проверить сам, но я не нашел у них никаких признаков другой, опасной для нас болезни. Думаю, напротив, охота будет легкой для нас, хоть и придется убить многих, чтобы насытиться.

Динь вздрогнула. Лапы ее словно обдало холодом.

— Что думаешь ты, Тасмань?

— Я не склонна верить чужим глазам, поэтому проверила все сама вместе со своим Стерном. Олени здоровы. Мы можем начинать охоту.

— А что думаешь ты, Авару?

Динь только сейчас заметила, что Стерна Хельвинги не было рядом с ней, он прилетел лишь несколько секунд назад.

— Олени слабы, да, — прохрипел Авару. — И голодны. Но я не видел в них угрозы для нас.

— Что же. Давайте покончим с Советом, — Тасмань нервно дернула плечом. — Раз все хорошо, то меня ждет вожак, прошу простить.