– Мистер Голдвуд, – Эдви улыбается, и я становлюсь несколько растерян. Меня не отпускала та лёгкая тревога, но и что-то новое появилось и нависло над нами, то, чего я ещё не мог знать. – Как закончим, можно я оставлю собственный заказ?
– Вот, о чём я и говорю! Не нужно подстраиваться под чьи-то вкусы, достаточно создать свой собственный стиль, чтобы загореться на фоне остальных новым словом.
Пирог действительно был очень вкусным. Может, от мыслей, что именно хочет заказать Эдвине, может от близящегося выбора подарка – всё крутилось в моей голове, пока нежный творожный сыр таял во рту. Тунец притом не был моей любимой рыбой, но сочетался идеально. Благо, в наших краях рыба всегда была: недалеко располагались острова с которых нам её привозили. Да и с мясом проблем не возникало – на великой горе Ин΄аи паслись животные, близ неё находились фермы, наша деревня была как раз рядом. Однако за горным хребтом уже начинались владения гентас. Мы разделяли территорию на опасно близком друг к другу расстоянии.
Пообедав, мы сердечно благодарим за приглашение составить компанию. Эдвине извиняется за неудобства, но его слова остаются незамеченными, ведь Деррен не знал нашей хитрости. Формально, мы не соврали, но пока я не обсужу всё с братом, сердце успокоиться не сможет.
Выбирать диадему мы прошли к витринам напротив прилавка. Там находились самые дорогие и ценные украшения, повезло же нам придумать такой дорогостоящий способ обрадовать нашу маму. Но лишь представлял я её обрадованное лицо, лишь видел внутри себя отражение её удивлённых и любящих глаз, как всё внутри замирало и просило поскорей добиться происхождения этого момента.
– Я специально изучал традиции и историю готтос для таких вот украшений. – Поворот ключа, медленное открытие створок витрины, в заранее надетых чёрных перчатках (чтобы ничего не запачкать), и Дерен закрепляет дверцу в этом положении, переключая внизу защёлку. С нижней стеклянной полки он достаёт круглую коробочку персикового цвета, на которой покоится заколка для волос с поразительно одинаковыми и мелко расписанными золотыми бабочками. Голова каждой была таким же золотым шариком, а вниз их крыльев опускались длинные цепочки, что должны были повисать до самых плеч их носящего. – Эти заколки закрепляются в причёске над ушами, они подчёркивают ясный взгляд и идеально сочетаются с фатой, если захочется прикрепить к ним её назад. Обычно такого не делают, однако, есть множество вариантов улучшения традиционной одежды. Можно я… – Тут же, мистер Голдвуд обращается к Эдвине. Он как и я замер, слушая про эти украшения, но сразу преобразился и порозовел в щеках, лишь его окликнули для, казалось, простого дела. – Мне нужно будет убедиться, что это украшение подойдёт к форме лица твоей мамы. Ботта сказал, что у вас с ней она схожа.
– Да, конечно! – Эдви спокойно поворачивает голову на меня, позволяя Деррену продеть гребень заколки ему в волосы. Что-то странное было с Эдвине в этот момент, словно засветился он, даже прижмурился и так и стоял, слегка приоткрыв рот от происходящего. Лишь ювелир пропустил вторую заколку в волосы Эдви и с другой стороны, только тогда, отведя его от нас в сторону, мне удалось полностью разглядеть и послушать о том, почему господин Деррен выбрал для нашего случая именно эти заколки.
– Он… – Хозяин лавки медленно отпускает плечи нашего живого манекена, и мы остаёмся наблюдать, как невинно на нас смотрит сейчас бедняга Эдви, от неловкости своей порозовев даже в ушах: теперь его волосы были немного собраны, отчего можно увидеть чётче очертания лица. Он не стал похож на девочку, как бы то можно было предположить. Он остался самим собой, просто с дорогими украшениями у него в волосах. Я даже завидовал слегка, ведь мне такое точно не подойдёт. – Эдвине, я редко говорю это взаправду, но тебе действительно очень идёт… – Поправляя пенсне, мистер Голдвуд хмурится, чтобы мы не видели его растерянности. Не каждый раз приходится говорить такое детям, ситуация была очень нестандартна. – Это навело меня на мысль, какой именно заказ я соберу тебе в следующий раз. Будешь носить это на церемониях, вы ведь, рано или поздно, отправитесь во дворец. Я молюсь за то, чтобы так было. А иначе, кому управлять хаосом, происходящем в нашем народе? – пока ювелир говорит это, он разворачивается и тянется вверх, чтобы достать следующее украшение.
Я подбадриваю брата, в знак дружбы хлопая его по плечу. Кажется, что моя поддержка нужна была как никогда раньше из-за сказанного мистером Голдвудом. Никто из нас не хотел уходить из привычной тихой жизни. Но всё вокруг старалось дать хороший пинок и выбросить прочь с этого корабля временного спокойствия, погрузив в целое море, такое же страшное и неподвластное нам, как грядущая служба и ведение дел целого королевства. Но… нам всего по 12 лет. Где я уже успел оплошать?
– Эдвине, тебе нравится? – спрашиваю его, когда господин Деррен заканчивает закреплять диадему на его голове, оставив возможность ему посмотреть на своё отражение в витрине.
Бабочки поменьше покрыли ободком всё пространство, но они не были различимы под золотыми розами, с каждой из которых вниз опускалась капля искусственной росы. Посередине было два крыла: тонкая работа переплетений золотых нитей.
Эдви казался чем-то эфемерным, он слишком сильно выбивался сейчас из реальности, чтобы быть настоящим. Но нет, он был, и я даже не брался представить маму в этих украшениях. Я лишь немо восхищался им.
– Почему они такие красивые? – всё, что мог сказать Эдвине, с тем же шоком и непринятием смотря на себя в зеркальное отражение. Надо будет поддержать его и убедить, что это нормально, пусть я уже и осуждал себя, что решился пожертвовать его самовосприятием ради одной этой примерки.
– Они лишь подчёркивают внутреннюю красоту надевшего их. Эти украшения не всем бы подошли, поверь мне. И не подозревайте старого ювелира в обмане, нет, это не стоит целого состояния. Большинство деталей здесь – позолота, потому что работа невероятно сложна и дорога бы оказалась для возможного покупателя. Поэтому сами видите цену. Мама точно обрадуется вашему сюрпризу. И если сообщите ей детали этой невероятной примерки, можете быть уверены, душа художницы воспылает тут же светом Богини, Фридегит точно нарисует тебя, Эдвине, как ты сейчас есть. Как совет, вам действительно стоит ей это рассказать.
Затем Деррен вновь поделился с нами, что придал украшениям черту лёгкости за счёт всех этих крыльев. А цветы означали готовность юной души, её раскрытие и желание обрести знания про мир, каков он есть – обрести космическую любовь. Через два года наступает возраст, когда принято венчать своих детей. Мы были притом достаточно известны, чтобы этот возраст не учитывался. Наверное, пока нам везло не познать для себя взрослый мир, хотя меня всё больше склоняло к другому видению этой ситуации.
Наш подарок был снят с Эдвине, наконец повеселевшем и раскрывшемся, потому что мы перестали так пристально за ним наблюдать. Все переживания мигом выветрились из головы, пока мистер Голдвуд упаковывал диадему в квадратную коробку с подушечкой для безопасности переносимого, а заколки в цилиндрическую, ведь их гребни были длинны. Последним штрихом осталось описание требующегося Эдвине украшения, которое он как заказ передал ювелиру на скорейшее будущее, передав исписанный листок.
– Да прибудет на вашем пути свет, юные Теноверы. Я всегда рад видеть вас в своём доме. Всегда. – То, как счастливо улыбался Деррен, было слишком трогательно. Я пожалел даже, что мы не рассказали ему про всё происходящее, но что было сделано – того не вернёшь. Прощаясь так же открыто душой, мы вышли с Эдвине из лавки, и только сделали несколько шагов в сторону центральной площади, к фонтану, как замерли и облегчённо задышали. Я приготовился к тому, что меня начнут тумасить кулаками за вероятную подставу, но этого брат не сделал, он лишь схватился за свои коленки и тяжело задышал, начав нервно подрагивать. Похоже, что данные трюки ему нелегко дались.
