Напротив, у двери кабинета биологии, стоял Астахов в окружении десятиклассниц. Вероятно, он рассказывал что-то невероятно смешное и, возможно, самую малость похабное, так как десятиклассницы то и дело взрывались смехом, покрываясь попутно румянцем. Все они были как назло стройные, симпатичные, а в глазах читалось явное необременение интеллектом. Насколько Варя помнила классификацию девушек от Матвея, именно такие парням нравились больше всего.

Особенно мешала Варе читать одна мадам, которая в десятом классе была чем-то аналогичным их родной Новиковой. Кто-то даже говорил, что как только Новикова выпустится, царствовать на территории школы будет она. Варя, кося периодически глазами в ее сторону, видела явное сходство: такое же самоуверенное лицо, властный взгляд, очевидный авторитет перед товарками. Она стояла ближе всего к Астахову и то и дело поправляла длинные светлые волосы, которые просто не могли от природы завиваться в такие правильные локоны.

Больше всего мешала Варе довольная физиономия Астахова. Настолько мешала, что Варя вполне могла сказать — раздражает. Он так и светился, наслаждаясь этим нелепым восхищением, которое излучали девушки. И он еще будет ей говорить, что его это внимание тяготит! Тяготит, как же. Глядя на его чуть ли истекающее от блаженства лицо, Варя чувствовала ярко выраженное желание взять в руку что-нибудь потяжелее и запустить это что-нибудь куда-нибудь в его направлении. И если это что-нибудь совершенно внезапно попадет ему по белым зубам — что ж, от кармы не убежишь.

Когда преемница Новиковой, четким движением бедра оттеснив одноклассницу в сторону, пододвинулась к Глебу и стала пальчиком трогать его бицепс, проглядывающий через тонкую ткань рубашки, Варя не выдержала. Она громко захлопнула книгу, отчего стоящая рядом парочка синхронно вздрогнула, а Глеб глянул на нее со своего места, но тут же вернулся к своим фанаткам.

— Все в порядке? — спросила Лиля, недоуменно глядя на нее.

— Да… Все просто замечательно, — сквозь зубы бросила Варя, запихивая книгу в рюкзак. Лестат подождет. В конце концов, он-то ее ни на кого не променяет и будет понятливо ждать, пока она снова не откроет плотные бежевые страницы.

— Точно? По тебе так не скажешь.

— Точно-точно. Я сейчас вернусь, — сказала Варя, поднимаясь на ноги.

Лиля пожала плечами и отвернулась, зато у Руслана на лице появилось подозрение. Он перевел взгляд с Вари на Глеба, нахмурился, потом снова посмотрел на Варю, которая отряхивалась и поправляла юбку со спокойным видом. Такими же спокойными были бойцовские собаки перед атакой. Продев руки в лямки, Варя выдохнула и, повинуясь скорее сиюминутному порыву, чем нормальной человеческой логике, двинулась в сторону хихикающего кружка.

«Нам же надо поговорить? Надо. Почему бы не сделать этого сейчас? Вот и я не знаю почему. Главное, чтобы не послал прямым текстом — этого я точно не выдержу».

Достигнув цели, Варя с досадой обнаружила, что все десятиклассницы как одна выше ее. Половина, правда, стояла на десятисантиметровых шпильках, что позволяло им возвышаться больше, чем того хотела матушка-природа, но сути дела это не меняло. «Вот акселератки», — подумала недовольно Варя, протискиваясь между ними.

Увидев Варю, Глеб снова вскинул бровь. В Варину голову даже закралось подозрение, что он поставил целью прибить ее силой сарказма, раз уж диверсия с бутылками не задалась. По рядам десятиклассниц пробежал легкий шепоток презрения. Варя только закатила глаза. Куда уж ей, убогой, до таких модниц и красавиц. Благодаря наличию в ее жизни Новиковой и общему пофигизму по отношению к степени прекрасности внешнего вида, Варю это не трогало.

— Можно тебя на минутку? — спросила Варя, глядя на Глеба.

Довольная усмешка на его лице мгновенным образом трансформировалась в ехидно-саркастичную. Он покосился на десятиклассниц, шепоток среди которых усилился, сложил руки на груди, напрягая мышцы и явно рисуясь перед ними.

— Зачем?

Вроде бы он произнес одно слово, но Варя почувствовала холодок, пробежавший по спине. Она сощурила глаза и зеркально отразила его жест, скрестив руки на груди. Разница была в том, что она не рисовалась, а переходила от раздражения к злости, а это она делала быстрее, чем среднестатический ковбой вытаскивал пистолет из кобуры. Астахов начинал игру на чужом поле.

— Поговорить.

Брови Астахова снова дернулись, но на этот раз уже удивленно. А нечего вести себя как самоуверенный, самодовольный… человек, и ожидать, что Титаник его характера не напорется на айсберг имени Варвары. Варя тоже умела говорить так, что у собеседника зубы начинали клацать. Еще бы она не умела — с такой-то мамой! Правда, получалось это редко и только тогда, когда Варя действительно злилась.

— Ну пойдем, — пожал плечами Глеб. — Дамы, продолжим позднее, — сказал он на прощание десятиклассницам, которые разочарованно вздохнули. В их взгляде на Варю явно читалась почти материальная ненависть. Варя только цокнула языком и подумала, что ее персональная копилочка пополнилась.

Не глядя, идет ли за ней Глеб («Пусть только попробует не идти!»), Варя решительно направилась дальше по коридору, в самый его конец, где находилась лестница. На ней вполне можно было спокойно поговорить: дверь на первом этаже была всегда заперта, а на втором и третьем этажах возле нее находились самые не популярные у учеников кабинеты, где никогда никого не было.

Завернув за угол, Варя с некоторым трудом открыла тугую дверь и вышла на кафельную лестничную клетку. Там было светло и прохладно. Тонкая блузка от холода особо не защищала, но это было некритично. Что-то подсказывало Варе, что долго они с Глебом там не пробудут.

Варя встала у лестничных перил, предотвращавших короткий, но запоминающийся полет учеников до первого этажа. Опершись спиной о деревянную панель, она уставилась на собственные руки, которые теребили край блузки. Мысль поговорить была хороша ровно до того момента, как плавно стала осуществляться.

Глеб прислонился спиной к стене, снова скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Варю. Этакая цепочка взглядов. Если бы у Вариных рук были глаза, они бы уставились на Астахова, и круг был бы замкнут.

— Я внимательно слушаю, — нарушил тишину Глеб, когда молчание затянулось.

Его голос гулко разнесся по лестнице и прозвучал громче, чем ожидала Варя. Чувствуя мурашки, она поежилась и потерла локоть. Руки деть было положительно некуда.

— Ты странно… — она откашлялась. — Ты странно себя ведешь.

— Да неужели.

— Да. Вот опять, — Варя склонила голову на бок. — Я от тебя столько сарказма слышу первый раз за полгода.

— И что с того? — бровь снова взлетела к волосам, будто специально. Хотя почему будто? Глеб явно намеренно действовал ей на нервы. До этого Варя не замечала за ним этой черты — способности целенаправленно доводить собеседника до ручки. Обычно инициатором скорого наступления ручки была она сама.

— Может, хватит? — воскликнула Варя. — С тех самых пор, как ты вернулся в школу, ведешь себя как придурок. Что случилось, что не так?

— Что не так? — переспросил Глеб и рассмеялся, хотя этот взрыв смеха больше походил на первую ступень истерики. — Что не так? Серьезно?

— Да!

— Я не могу, — смеясь, покачал головой Глеб. Несмотря на то, что рот его улыбался, глаза оставались жесткими и холодными. — Она меня спрашивает, что не так.

— Спрашиваю, — в голосе Вари начала звенеть сталь. — Потому что я не понимаю, из-за чего ты бесишься.

Благие планы объяснить, почему она повела себя как малолетняя дурочка, как-то сами собой отодвинулись подальше, и на сцену печатным шагом вышло недовольство, злость и беспокойство, помноженное на большую и уязвленную гордость.

— А то ты не знаешь! Не смеши меня, а, — Глеб закатил глаза. — Ты вроде не идиотка, хотя периодически отлично притворяешься. Ты все отлично понимаешь!

— Не понимаю!

— Уверена? — поинтересовался Глеб угрожающе и оттолкнулся спиной от стены, делая к ней шаг.