— Нравится? — довольно спросил Глеб, когда Варя подошла ближе, с опаской разглядывая мощные блестящие снегоходы, оснащенные моторами, держателями для шлемов и багажниками.
— Ага, нравится… Только я на них ездить не умею, — отозвалась она, трогая сидение ближайшего к ней.
— Это легко, — начал объяснять Глеб, улыбаясь. Шапки на нем не было, и светлые волосы казались практически белыми на свету. — Вот здесь газ, здесь…
— Даже не пытайся, — оборвала его Варя, стараясь не щуриться на пока еще ярком солнце. День как раз выдался практически безоблачным, и солнце, отражаясь от белого снега, слепило глаза. Но слезы на глаза все равно выступили, и Варя вытерла их перчаткой. — Я все равно не запомню, а потом врежусь в какое-нибудь несчастное дерево.
— Тогда тебе придется ехать вместе со мной, — усмехнулся Глеб, снимая с себя широкие спортивные очки с оранжевыми стеклами. — Держи, надень. У меня вторые есть, — добавил он, видя, что Варя колеблется.
Варя приняла очки и, снова вытерев выступившие слезы, надела их. Они были еще теплыми там, где касались лица Астахова. Солнце тут же снизило градус слезоточивости.
— Спасибо, — улыбнулась она.
Пока Астахов бегал в дом за другими очками, вышли остальные и стали распределяться по парам. После недолгих споров решили, что игрища команд «девочки» против «мальчиков» устраивать никто не будет, так как Маша отказывалась садиться за руль этой махины будучи слегка в подпитии (оказалось, что загадочной жидкостью был коктейльчик, состав которого Маша выдавать отказалось), а Мими на все уговоры отвечала, что у нее замшевые перчатки.
Руслан, отчаянно краснея на якобы морозе, попросил, чтобы с ним ехала Лиля, так как он ездить на снегоходах не умел, а того, что не умела Лиля, род человеческий еще не придумал. Та согласилась слишком быстро и выглядела после этого даже слишком довольной, чтобы наблюдающая за ними Варя сумела сдержать широкую улыбку. Ей положительно нравилось их поведение.
— А с кем у нас едет Варвара? — поинтересовался Андерсен, похлопывая по боку своего снегохода.
— А Варвара у нас едет со мной, — откликнулся Астахов, как раз вышедший из дома и услышавший друга. — Она слишком ценный груз, чтобы доверять его кому-то из вас.
— Это чего это я — ценный груз? — сложила руки на груди Варя, вздергивая вверх бровь. Правда, из-за очков сила выражения лица была слегка потеряна, но тон вопроса Астахов уловил совершенно точно.
— А того это, — передразнил ее Глеб, смеясь, — что если вдруг что, твой брат с меня снимет скальп. А ты потом добавишь. И вообще, эти двое, — показал он на Марка с Андреем, которые тихо ржали, — всегда проигрывают, а ты проигрывать не любишь.
В итоге Маша уселась позади Андерсона, а Мими, не прекращая сетовать на то, что у снегохода нет дамского седла, присоединилась к Марку, который пригрозил сбросить ее в сугроб, если она не прекратит. Варя же, занимая место позади Астахова, чувствовала какой-то смутный подвох, так как сидение внезапно стало куда короче, чем выглядело, и она оказалась прижата к Астахову. К тому же было совершенно не за что держаться: при всей своей крутости подлокотники с поручнями в конструкцию снегохода не входили.
Радуясь, что она уже провела достаточно времени на улице, чтобы красные щеки можно было достоверно, а не как Руслан, списать на мороз, Варя обхватила руками Астахова за пояс. Через перчатки и куртку практически ничего не чувствовалось, но ей все равно показалось, что он слегка напрягся. К тому же шлем неудобно врезался в подбородок, потому что кто-то блондинистый, надевая его на Варю, затянул чуть сильнее, чем было надо. Надеть его ей самой он не дал, ссылаясь на ее неопытность в этом деле.
Чувствуя неловкость, Варя не сжимала сильно руки вокруг Глеба, но когда тот завел мотор и резко тронулся с места — обхватила так сильно, что испугалась, что еще немного и сломает ему ребра. Астахов же засмеялся и сказал:
— Держись крепче.
Если бы не шлем, Астахов бы оглох на ухо, но, как решила Варя, он сам был в этом виноват. Ведь сам же определил, что она поедет с ним, да к тому же явно рисовался, делая крутые повороты и выполняя какие-то несусветные маневры без острой на то нужды. Варя же сначала пыталась сдержаться, но потом поняла, что это бесполезно. Мало того, что она цеплялась за Астахова как за последнее средство выживания, когда они ехали прямо, так на этих самых маневрах ее конкретно заносило в стороны, и если бы не мертвая хватка, ее бы уже давно унесло в ближайший сугроб. Если бы ей позволяли приличия, она бы уже давно задрала бы ноги и обхватила Астахова за пояс и ими, но, во-первых, она не хотела уподобляться всяким француженкам, во-вторых, она не была уверена, что это добавит ей устойчивости. Так она хотя бы могла обрести нижнюю точки опоры, сжимая коленями бедра Астахова.
Они ехали через озеро, уверенно вырываясь вперед. Марк и Андрей постоянно пытались их обогнать или подрезать, но при этом Астахов умудрялся каким-то неведомым образом выйти из-под их атак и оставаться при этом впереди. Каждый раз при таком уклонении Варя взвизгивала и уподоблялась бульдогу, потому что ее тельце стремительно пыталось научиться летать. К ее визгу присоединялся хохот Мими, которая периодически выкрикивала что-то поощрительное на французском и хлопала Марка по плечу. Маша же восседала на сидении достаточно индифферентно, со спокойствием удава игнорируя кульбиты их снегохода.
Однако все старания Глеба прийти к финишу первым сошли на нет, когда они пересекли озеро и прибыли к огромной ледяной горе за полосой деревьев. У знакомого снегохода стояла Лиля, скучающе подпирая его ножкой, а Руслан рядом с ней строил снеговика.
— Вы… вы как… — недоверчиво начал Андерсен, но Лиля прервала его жестом руки.
— Вы поехали через озеро, наивно полагая, что самый прямой путь будет самым быстрым, и поплатились за это, — произнесла она, силясь не засмеяться, уж слишком потешные лица были у парней. Только Глеб принял ее победу сразу, он привык, что Лиля всегда и во всем была первой.
На ледянках они катались почти два часа. За это время солнце стало клониться к горизонту, постепенно скрываясь за верхушками высоких деревьев. Время пролетело практически незаметно. Сначала они просто катались на больших круглых ледянках, напоминавших фрисби, а потом стали экспериментировать. Зачинщиками снова были парни, для них такое занятие, как катиться вниз, сидя на попе ровно, было слишком тривиальным.
Но Лиля и тут показала им, где раки зимуют, скатившись вниз с горки в позе «ласточки». Варя не стала говорить разбушевавшимся зрителям, что Лиля была, вообще-то, профессиональной гимнасткой, не выступавшей только потому, что соревнования всегда навевали ей скуку.
Сама Варя выделываться не спешила, ей и так хватало того чувства щекотки в животе, когда она, подсунув ноги под себя, летела вниз на кружащейся ледянке. Астахов и Андерсен несколько раз звали ее прокатиться стоя вместе с ними, но Варя каждый раз непреклонно отказывалась. Она чувствовала, что этого уровня адреналина с нее будет вполне достаточно. Пальцы и без того начинали подрагивать, а это было верным признаком, что экстрима с нее хватит.
Накатавшись, она отошла чуть в сторону от горки, где стоял уже построенный Русланом снеговик. Ему очень не хватало ведра на голове и метлы, чтобы соответствовать каноническому образу. Подойдя туда, где снег был еще не тронутым, Варя повернулась к нему спиной, зажмурилась, выдохнула и упала назад спиной.
Снег был мягким, холодным, но лежать на нем было неожиданно приятно. Растопырив руки и ноги в стороны, она стала водить ими туда-сюда. По голубому небу плыли подсвеченные солнцем небольшие облака, рядом раздавались довольные и веселые вопли, но, лежа в снегу, Варя слышала тишину.
Она уже и не помнила, когда в последний раз вот так вот валялась на снегу и смотрела в небо. Хотя нет, помнила и даже слишком отчетливо. Может быть, она и после этого делала снежных ангелов, но в качестве отправной точки память выбрала именно этот момент. Это была последняя зима Алины. Они почему-то поехали на дачу — нормальную деревенскую дачу. Пока родители возились в доме, а недовольный Леша колол дрова на заднем дворе, Варя и Алина ушли гулять. За домом было поле, которое стало их площадкой для игр. Они строили снеговиков, кидались снежками, просто носились друг за другом. А потом, набегавшись, упали в снег и лежали так — глядя на голубое небо и слушая тишину.
