— Ну, поздравляю, — выдохнула Варя.

— Да не, рано еще. Так вот, о чем я… — его голос внезапно охрип, и Астахов откашлялся. — Я буду праздновать его на даче. И я тебя приглашаю, — добавил он, когда после слова «дача» от Вари не последовало решительно никакой реакции.

— О… — только и смогла произнести Варя.

— Там еще будут мои друзья, — быстро проговорил Глеб, глядя на нее. — И еще я пригласил ребят из класса. И Лилю с Русланом. Они уже согласились, кстати.

Варя молча кивнула, но не соглашаясь, а скорее задумчиво, будто бы она даже и не слушала Глеба. На самом деле, она слушала, но в этот момент машина резко дернулась, и банка Колы случайно вдавилась ей прямо в средоточие боли.

— Так что, — в наступившей тишине голос Глеба казался особенно громким. — Ты поедешь?

— Ну, — настала Варина очередь кашлять из-за хрипоты, — я не знаю… У меня вообще столько дел, надо проверить…

— Варя, — произнес Астахов не раздраженно, но близко к тому.

— Ладно-ладно, приду я, — сдалась она, слегка морщась. — Прекрати только давить этой гребаной банкой на лодыжку.

— Ой, прости, — Астахов передвинул банку в сторону и замолчал, отвернувшись к окну. Ногу свело судорогой от долгого нахождения в одном положении, и Варя заерзала на месте.

— Так когда это событие? — поинтересовалась она, когда логического продолжения приглашения не последовало.

— Через две недели, в последние выходные января. Я еще не знаю, как мы туда доберемся, ближе к делу решим, — отозвался Астахов, все также глядя в окно. Голос его был какой-то даже слишком нейтральный, но Варя решила не заострять на этом внимание. У нее теперь была новая тема для размышлений.

— Ну, ладно, — пробормотала она мрачно.

И на что она только что согласилась?

========== Часть восемнадцатая, снова праздничная ==========

Комментарий к Часть восемнадцатая, снова праздничная

Это наконец-то свершилось, дамы и господа! Во всех смыслах.

Пы.сы.: Поля, я же обещала до весны дописать ;)

За окном быстро пробегали серые елки, высвечиваемые фарами. Они проносились мимо и снова терялись в ночной темноте. Дорога была пуста, да это и не мудрено, в пять-то часов утра. Скоро должен был заняться рассвет, полоска неба на горизонте слегка посветлела, но лишь слегка. Ночь еще была в своих владениях.

Варя сидела на переднем сидении, обхватив руками колени, подтянутые к груди. Ремень безопасности больно впивался в шею, но она не обращала на него никакого внимания.

Матвей, сидевший за рулем, смотрел на нее с легким беспокойством. С тех пор, как Варя села к нему в машину, она не сказала ни слова, только смотрела в окно и о чем-то напряженно думала. Так напряженно, что меж бровями залегла складка.

Она позвонила ему среди ночи, прямо посреди важного разговора с одной из многочисленных его поклонниц, и попросила приехать аж в область. Ее голос звучал настолько отчаянно и взволнованно, что он тут же сорвался с места и приехал к ней. Он надеялся, что ничего плохого и непоправимого не произошло, однако та даже не сказала, почему он ей вдруг понадобился.

Матвей терпел еще пару километров, после чего его хрупкий осел терпения повалился на землю и, надрывно хрипя, скончался. Матвей решительно притормозил и свернул к обочине, благо она была. Включив на всякий случай аварийные огни, Матвей скрестил руки на груди и настойчиво уставился на Варю.

— Так, — произнес он твердым голосом, который в тишине салона прозвучал громоподобно. — Рассказывай, быстро.

— Что рассказывать? — спросила Варя, морщась. Она даже не повернулась, все также разглядывая лес за окном. Снежинки мерно падали на землю, которая уже была покрыта толстым слоем свежевыпавшего снега.

— Что случилось. Эй, Белоснежка, посмотри на меня! — Матвей протянул руку и постучал пальцами по ее плечу.

Варя нехотя повернулась к Матвею, откидывая голову на подголовник сидения. Она практически не видела его в темноте салона, так как лампочки на приборной панели не давали достаточно света. Ей был виден только отблеск его глаз и контур лица, и даже так она могла сказать, что Матвей был явно недоволен.

— Ничего не случилось, — пожала плечами она. Говорить ей совсем не хотелось.

— Если бы ничего не случилось, ты не позвонила бы мне среди ночи и не попросила ехать в глушь глухоманскую, — Матвей сложил руки на груди. Его бежевый свитер казался серым. — Говори давай, а не то я поверну обратно.

Варя вздохнула, закатывая глаза. Она не только не хотела говорить, она даже не знала с чего начать. Все было так… странно, так непривычно и ненормально для нее, что она не могла найти правильных слов, которые будут звучать как слова взрослого человека, а не писклявой девочки лет шести. И это она, дочь писателя. Об этом она и сказала Матвею.

Тот вздохнул, и, хотя Варя не видела его лица, она была уверена, что он раздраженно посмотрел в небеса.

— Начни с самого начала, а там решим.

Варя подумала-подумала и поняла, что так сделать будет лучше всего. Прикрыв глаза и мысленно отсчитав от десяти до нуля, чтобы унять внезапную дрожь в руках, она начала рассказывать.

*

Случай в библиотеке был благополучно замят. Ни Варя, ни Глеб не вспоминали об этой неловкой ситуации, хотя Варя порой и ловила на себе взгляды Астахова, которые никак, кроме «забавных» назвать было нельзя. Она прямо-таки видела бегущую строку над его бесстыжей ухмылкой, в которой большими неоновыми буквами выводилось: «Библиотека».

В Вариной голове тут же возникал тихий параноидальный голосок, который начинал истерить и кричать, что надо вдарить Астахову по помидоркам, но Варя усиленно его подавляла.

Однако этот тихий голосок снова проявился, когда перед Варей встал очевиднейший вопрос: что подарить Астахову на день рождения. Она ведь не могла заявиться к нему на дачу с пустыми руками?

Когда она спросила его об этом напрямую, Глеб только отмахнулся, смеясь, и добавил, что главное, чтобы она смогла приехать, а остальное не важно. К слову, за две недели состав гостей слегка поредел. В частности, отказники разделились на два лагеря: те, кто из страха перед местью Новиковой решили не приходить, и те, кто входил в футбольную команду. Оказалось, что у ребят в субботу и воскресение будут проходить соревнования, которые пропустить они ну никак не могут. Так, популяция одиннадцатиклассников на даче Астахова сократилась до их великолепной четверки: он, Варя, Руслан и Лиля.

Лиля с подарком определилась быстро. Она вообще была свято убеждена в том, что каждый уважающий себя человек должен иметь дома собрание сочинений Кьеркегора, и Астахова эта участь обойти никак не могла. Руслан тоже не стал мучиться с выбором. Он размыто сказал что-то про гири и на этом успокоился.

Варя сама не понимала, отчего так загоняется с подарком. Купила бы уже давно какую-нибудь ерунду и все, и довольна. Но нет, так легко отделаться она почему-то не могла. Себя она успокаивала тем, что она же всегда дарила хорошие подарки. И допустить, чтобы Астахов стал камнем преткновения на пути ее светлой славы, она не могла.

И тут робко высовывала носик Проблема с большой буквы. Варя не имела ни малейшего понятия что дарят парням. Даже не так: она в принципе очень давно никому постороннему ничего не дарила, чтобы хорошо разбираться в этом вопросе. Аля сразу говорила ей, что хочет, а Леше было достаточно нарисовать открытку и прилепить конфетку к обложке.

Варе срочно нужен был совет. Она долго пыталась дозвониться Але, но та не брала трубку. Варя понимала, что ее отдых от их семьи еще не кончился, но ситуация была из ряда вон. Более того, когда Варя решилась на робкий визит в школе, оказалось, что госпожа психолог уехала в командировку аж до февраля. Были ли это запланировано или Аля решила убраться подальше из раздражающей ее среды — Варя не знала. Но странное существо бальзаковского возраста в огромных черепаховых очках и со слегка безумным взглядом, замещающее госпожу психолога, уверило ее, что Алевтина Борисовна вернется не раньше февраля точно.