Не успела Варя отойти от двери в класс, как оттуда вылетел Астахов. Его лицо все еще было ошалевшим, глаза немного сумасшедшими, и они искали кого-то определенного. Какое-то таинственное даже не шестое, а двадцать шестое чувство подсказывало ей, что под кем-то определенным скрывалась ее кандидатура. Варя, надеясь затеряться среди младшеклассников (и ее рост вполне позволял это сделать), вильнула в сторону, оббежала группку шестиклассниц, которые рьяно обсуждали последний клип какого-то Гарри. Оглянувшись на бегу, чтобы проверить мосты, Варя врезалась со всей немаленькой скоростью своего отступления в стену. Точнее, она так решила, что-то была стена, ибо стена как-то сразу охнула и вообще была слишком теплой и слишком мягкой.
Обреченно вздохнув, Варя повернулась и, конечно же, опознала в охающей стене Астахова. Она как-то подзабыла, что длинные ноги последнего давали ему неоспоримые преимущества в росте и обозревании территории. Она врезалась острым локтем прямо в его солнечное сплетение, и теперь Астахов стоял, обиженно глядя на нее и потирая место ушиба.
— Я не знаю, как это происходит, — сказал он, — но ты постоянно меня бьешь. Давай, заканчивай, — хмуро добавил Глеб.
— Ну, прости, не надо бросаться мне на перерез, — буркнула Варя, огибая его и устремляясь дальше. Однако в этот раз Астахов был настороже, поэтому догнать ее ему не составило труда.
— Так, что там за история с тем парнем? — спросил он, делая вид, что ему совершенно не интересно и вообще он спрашивает только из вежливости. — Ника чуть не родила прямо на парте, когда услышала.
— О да, — вздохнула Варя. — Теперь эта сплетня пойдет в массы. Лиля меня прибьет, — добавила она скорее для себя, чем для Астахова.
— А Лиля-то тут при чем? — не понял тот, сдвигая брови.
К тому моменту они уже дошли до кабинета, где должен был проходить следующий урок. Варя решила отложить визит к Але, так как идти туда с Астаховым на хвосте было как-то не очень. Этот разговор должен был произойти в спокойной обстановке, когда они обе — и Варя, и Аля — настроены доброжелательно и умиротворенно. В идеале, чтобы достичь этого состояния, Алю надо было слегка подпоить винцом.
Варя бросила рюкзак на подоконник и прислонилась к стене рядом. Она раздумывала над тем, чтобы сесть рядом с рюкзаком, но рамы в школьных окнах были ровесницами Ноя, и по поверхности подоконника гулял слегка морозный воздух, просачивающийся через микротрещины. К тому же Астахов вряд ли уйдет куда-нибудь, а сидеть, будучи на одном уровне с его ширинкой, Варя отказывалась напрочь. Не то чтобы она туда смотрела или вообще об этом думала.
Астахов прислонился к стене рядом с ней плечом, складывая руки на груди. Варе показалось, что прислонился он даже как-то слишком близко, поэтому она отодвинулась к самому краю стены, чувствуя затылком дуновение холода от окна.
— Так при чем тут Лиля? — снова спросил Глеб, понимая, что Варя уже и не собирается отвечать.
— Понимаешь, — вздохнула та, — она ведь будет свидетельницей, а я ей обещала, что никому не буду рассказывать…
— А как же эта, психолог наша?
— Аля долго страдала из-за этого, — кивнула Варя, наслаждаясь полнейшей растерянностью на лице Глеба, — мы даже поссорились разок. Но в итоге все устаканилось. Мы с Матвеюшкой уже запланировали трех детей, — сообщила Варя, уверенно планируя на волнах экспромта. У Астахова дернулся глаз. Варя едва сдержала хохот. — И Аля будет крестной мамой старшего сына. А еще…
Чем больше говорила Варя, расписывая их с Матвеем радужное будущее, тем сильнее вытягивалось лицо Астахова. Он то краснел, то бледнел, то шел пятнами, будто не мог определиться краснеть ему или бледнеть. Варя несла откровенный бред, вдохновляясь бесчисленным множеством просмотренных сериалов и в очередной раз доказывая, что ее фантазия безгранична. На лице Астахова постепенно проступал откровенный ужас, и в итоге Варя не выдержала и в голос расхохоталась, напугав двух второклашек, проходивших в тот момент мимо.
— Да что ты ржешь! — Глеб недовольно всплеснул руками. — Ты что, не понимаешь что ли, что это вообще незаконно?! — пораженно воскликнул он, чем вызвал еще один взрыв смеха. Тут он прищурился, изменился в лице, и Варя заметила, как в его потемневших глазах промелькнула Мысль. — Ты… ты что, издеваешься? — слабо произнес он, вскидывая брови.
Варя уже не могла говорить. Она стояла, согнувшись пополам от смеха, и кивала, даже не слушая гневную отповедь Глеба.
— Я даже не верю, что ты повелся, — сквозь смех сумела выдавить она, утирая слезы. — В смысле, Нику легко развести, но у тебя вроде хоть какие-то зачатки мозговой активности-то наблюдались, — простонала она, утирая слезы в уголках глаз.
— Да ты всегда говоришь так, что не поймешь, правда это или ты в очередной раз стебешься, — с досадой произнес Глеб. Его скулы тут же запунцовели, поочередно подмигивая Варе, но на этот раз от смущения.
Варя фыркнула, откровенно веселясь. Причем ее смешила не только то, что она развела Астахова как трехлетку, но и сама идея женатого Матвея. Чтобы тот добровольно надел кольцо на, кгхм, палец, необходима, по меньшей мере, армия небольшого государства и поддержка с воздуха.
Вокруг стали собираться одноклассники, из чего Варя заключила, что скоро звонок. И правда, стоило ей нагнуться, чтобы подхватить рюкзак, прямо над их головами раздалась трель, призывающая заключенных занять свои места. Устремляясь в класс, Варя надеялась, что явление «Астахов на задней парте» будет временным, и, проведя с ней целый урок, он поймет, что следует поискать пристанища где-нибудь еще, но не тут-то было. Едва она заняла свое привычное место, как рядом плюхнулся Астахов, все еще слегка пунцовый.
— Так что это был за парень? — шепотом спросил он, когда урок начался и учительница русского языка стала в очередной раз напоминать им про приближающееся ЕГЭ.
— Астахов, тебе какая разница? — поинтересовалась Варя, усиленно делая вид, что внимательно слушает про великий и ужасный экзамен. Она уже давно усвоила, что, глядя на учителя, главное делать вдумчивый вид, показывая сложный мыслительный процесс на лице.
— Ну… — протянул Глеб, — мне интересно.
Варя фыркнула, но не слишком громко. Трехтомник, конечно, легко впадала в свой собственный мир, когда начинала заговариваться и рассуждать на тему русского языка, экзаменов сейчас и во времена ее молодости, когда нельзя было так просто взять и сдать на пятерку, как сейчас, но уши ее всегда были настороже, и самых наглых нарушителей аллеи ее памяти она филологически карала.
— Ты ведь не отстанешь, если я не скажу, да? — со вздохом спросила она, кося глазами на Астахова. Тот кивнул с деланным сочувствием, мол, ну да, такой вот я, что ж тут поделаешь.
— Это был Матвей, мой… — Варя сделала паузу, раздумывая над терминологией. А правда, кем ей был Матвей? По сути она и не знала его почти, но уже успела проникнуться тем странным чувством, которое можно было бы назвать дружбой. С другой стороны, Варя не была тем человеком, который быстро заводил друзей, и то, что Матвей так быстро сумел втереться к ней в доверие, ее пугало и настораживало.
— Твой? .. — нетерпеливо протянул Астахов, слегка толкая Варю плечом. Учитывая, что он изначально был выше ее, толчок это пришелся чуть ли не в висок, но это уже детали.
— Друг, — наконец, сказала Варя. — Наверное, друг, я не знаю. Мы не настолько долго знакомы, чтобы я могла сказать с уверенностью.
— Недолго, говоришь? А шикарные букеты он уже носит, — хмыкнул Глеб. — Ты уверена, что он тоже на тебя смотрит как на друга?
— Я-то… Стоп, — Варя повернулась к Астахову и вскинула бровь. — А какая тебе разница? Даже если не смотрит?
— Никакой, абсолютно никакой, — быстро произнес Глеб, пожимая плечами. Он отвернулся от Вари, хватая со стола ручку и придвигая к себе тетрадь. — И вообще, заболтались мы что-то, надо заниматься.
Больше до конца урока он не сказал ни слова.
А потом потянулись долгие зимние дни, больше похожие на затяжную полярную ночь. Варе казалось, что она вампир, который по практическим соображениям не выходит на солнце. И правда, когда она вставала утром, чтобы выгулять Барни, солнце еще не встало. Когда она приходила домой после школы, солнце уже садилось. Она заставала только кроваво-красный проблеск заката — и на этом все. Солнце наблюдалось только из окна в школе, и то теперь его загораживала башня, откликающаяся на фамилию «Астахов».
