— А, ну, раз энергетические потоки, то ты правильно сделал, — абсолютно серьезно кивнула Ирина Владимировна, которую такое объяснение полностью удовлетворило. Варя подумала, что скажи ей Астахов, что полудохлые черви — это такой мангалорский деликатес и он его очень любит, то она бы тут же принесла целое блюдо с червячками, проживающими последние минуты своей недолгой мрачной жизни.

Ирина Владимировна отошла от них, направляясь с карательным рейдом, замаскированным под радостное приветствие, а Варя закатила глаза. Чем дальше, тем более неприятным становилось ее поведение. Уж кто-кто, а Варя на выпускном плакать точно не будет. Нет, школа «Кленовый лист» действительно была хорошей. В ней заботились об учениках, направляли их к светлому будущему и давали возможность расти и совершенствоваться. Да у них даже обсерватория была! Но вот ее, Варин, класс и некоторые учителя… Нет, по ним она точно скучать не будет. С тем, с кем надо — с Лилей и Русланом, например, — Варя и дальше будет общаться, в этом она была уверена. А остальных она забудет, как страшный сон, навеянный плохой погодой, и никогда не будет вспоминать, разве что раз в год во время встречи выпускников. Приедет, посмотрит на то, как все раcтолстели и погрустнели, как утратили лоск модницы, а парни обзавелись пивным брюшком и залысинами, и уедет.

Тут в ее мысли постучалась назойливая птичка-дятел, который настаивал на том, что Астахову надо сказать «спасибо». Он ведь предупредил ее, что приближается Пропеллер, а мог бы этого и не делать. И сиди тогда Варя следующие двадцать минут, слушай истеричные выпады классной руководительницы, которая винит ее во всех грехах вселенной.

Тяжко вздохнув, Варя немного приподнялась на стуле и слегка наклонилась в сторону Астахова. Тот даже опешил, не ожидав от Вари подобных телодвижений.

— Спасибо, — шепнула она, буквально ожидая, что после ее слов разверзнется бездна и кипящая лава поглотит ее несчастную тушку. Но нет, преисподняя осталась на месте, апокалипсис не начался, даже температура не поднялась. Только Астахов усмехнулся, дернув бровью, наклонился к ней с высоты своего роста и также тихо прошептал:

— Да не за что.

*

До конца урока они не сказали друг другу ни слова. Оба привыкали к новому положению вещей. Точнее, это Варя пыталась смириться с тем, что она больше не царствует на своей собственной парте, за которой она сидела почти пять лет. Нельзя было больше разложить вещи по всему столу, нельзя было закинуть ноги на стул рядом, нельзя было лечь и спать так, как она привыкла это делать. Приходилось думать про Астахова и его слишком длинные руки, которые постоянно мешались. Его локти занимали слишком много места, и Варя, прищурившись, долго глядела на них, размышляя, быть хорошей девочкой и попросить, чтобы Астахов сам их убрал, или быть плохой и просто столкнуть их?

Ирина Владимировна закончила вещать за десять минут до звонка, после чего она радостно укатилась восвояси, оставив без пяти минут взрослых людей на их собственное попечение. Без пяти минут взрослые люди тут же подняли шум и гам. Кто-то бросился обсуждать зимние каникулы, кто-то стал развивать дальше то, о чем говорила Пропеллер, но наиболее популярной темой стал приближающийся выпускной. До Нового года этот вопрос как-то не слишком остро стоял перед ребятами, ведь до этого момента было еще столько времени! .. Но вот Новый год наступил, зимние каникулы кончились, и приближающаяся точка невозврата стала самой острой проблемой.

Бросив взгляд на часы, Варя стала собираться, чтобы смыться из класса пораньше и успеть забежать перед следующим уроком к Але, однако ее планам не суждено было сбыться. Стоило Варе начать складывать вещи в рюкзак, как к их с Астаховым парте плавно подошла Ника. За зимние каникулы она успела где-то загореть и еще раз осветлить пряди, отчего они казались совсем белыми. В глазах Ники горел маниакальный огонь, в руках наготове был телефон, чтобы записать все, что услышат ее ушки, на диктофон.

— Приве-е-ет, — протянула она с широкой улыбкой на лице. Варя бросила на нее недружелюбный взгляд и со скрипом отодвинулась назад вместе со стулом, прячась за не ожидавшим такой подлянки Астаховым. Он обернулся, возмущенно глядя на нее, но Варя только развела руками, мол, твои проблемы.

— Привет, Ника, — вздохнул Глеб, улыбаясь через силу. — Как твои каникулы?

— О, мои прошли за-ме-ча-тель-но, — сверкнула глазами Ника, садясь на парту прямо перед носом Астахова. Ее острый нос заходил туда-сюда, буквально вынюхивая очередную местную сенсацию.

— Рад за тебя, — сказал Глеб, понимая, что от этого матерого следователя сумеет спастись только бегством. Он подхватил портфель, поспешно сунул в него планшет, следуя примеру Вари, однако Ника была быстрее. Оттолкнувшись ногами от пола, она, пользуясь тем, что парта опустела, проехалась по ней в сторону Вари.

— Слушай, Варвара, — протянула она, глядя на Варю, — а помнишь последний день перед каникулами?

Варя подвоха не почуяла, пути к отступлению все равно были перекрыты Никой (а она при необходимости могла и на пути танка улечься, если считала, что танк обладает нужной ей информацией), поэтому пожала плечами и ответила:

— Ну, так, смутно. А что?

— Уж извини, что я прямо так сразу напрямую, — сладко улыбнулась Ника, прищуриваясь в ожидании, — но я же помню, как ты не любишь долгие увиливания… — Ника захлопала глазами, будто ожидая, что Варя расчувствуется. Когда реакции не последовало, Ника продолжила: — Кем был тот эффектный молодой человек, который тогда тебя встретил?

Варя несколько секунд смотрела на Нику взглядом весьма озадаченного барана, внезапно узревшего новенькие белые доски забора. Потом перед ее внутренним взором медленно всплыл тот день и Матвей с розами в руках. Перед Варей встала дилемма. С одной стороны, Ника ее раздражала еще тогда, когда она не выпала из уютного социума их прекрасного класса, с другой, первым инстинктом было оправдание, на что Ника и рассчитывала.

Однако, когда Варя покосилась на Астахова, чтобы оценить степень его внимательности к поднятому вопросу, внезапно оказалось, что тот перестал собираться и возможностью к бегству не воспользовался. Он сидел в полоборота к Варе, целенаправленно грея уши. Все благие намерения Вари тут же смыло прочь волной каверзности.

— Вообще-то, это не твое дело, — сказала, наконец, она, косясь на Астахова. — Но раз уж ты все каникулы терпела, чтобы спросить… — Варя показушно вздохнула. — Так и быть, скажу. Понимаешь, — произнесла Варя, понизив голос и слегка наклонившись к Нике, — это как бы секрет, и я не должна никому об этом говорить…

— Варя, ну, ты же меня знаешь, я могила, — доверительно прошептала Ника, втихаря шевеля пальцами над телефоном.

— Уговорила, — махнула Варя рукой, понижая еще больше голос, вынуждая, тем самым, Астахова чуть ли не слуховой аппарат подставить к ушам. — Это был мой будущий муж, — сообщила она, делая большие глаза.

Ника чуть с парты не свалилась, услышав это. Она уставилась на Варю так, будто у нее выросли рога, не меньше. Астахов подавился и закашлялся, и Варя участливо похлопала его по спинке.

— Будущий муж?! — прокашлял он, в шоке глядя на нее.

— Ага, — с наслаждением протянула Варя. — Наши родители, знаешь ли, договорились о замужестве еще лет двадцать назад, когда Матвеюшка только родился. Он все ждал, когда я подрасту, а теперь, когда мне шестнадцать и я достигла возраста «согласия», — Варя обозначила в воздухе кавычки, — Матвеюшка решил, что нам пора узнавать друг друга, все-таки, — мечтательно вздохнула она, — свадьба не за горами… Только никому не говори, ладно? — добавила Варя, чтобы закрепить эффект.

Ника быстро-быстро закивала, пряча телефон в карман. Она соскользнула с парты, поправила юбку и чуть ли не бегом бросилась к собственным вещам, глядя на одноклассников настолько обалдело, насколько это вообще было возможно. Варя проводила ее взглядом, подхватила рюкзак и легкой походкой направилась на выход. Она знала, что потом будет сожалеть, ведь Ника не оставит ее в покое, пока не выяснит все детали, вплоть до узора на салфетках на втором дне празднования свадьбы.