Однако все прошло куда лучше, чем ожидалось. Варя неожиданно хорошо провела время, подчиненные мамы к ней почти не приставали, а когда приставали, она отправляла их выполнять одухотворенно-интеллектуальные задания. Подчиненные, будучи слегка в подпитии, на задания отправлялись с полной самоотверженностью, готовые ради корпоративной принцессы сражаться с принтерами и бросаться грудью на кулеры.

А потом были долгие зимние каникулы, в течение которых Варя честно отрывалась, как могла. Ходила каждый день на каток, ездила на склон кататься на сноуборде, устраивала долгие ночные марафоны любимых серий… Когда приехала домой Лиля, она заставила ее вылезти из-за книг и отправилась с ней на целый день в долгий заход по Москве. Они целый день гуляли, фотографировали интересные дома и разговаривали.

Одно омрачало Варино настроение: Аля не поднимала трубки и отказывалась с ней разговаривать. Так случалось каждый раз, когда они с Лешей в былые дни ругались: Алевтина пропадала на какое-то время, переживая ссору в обнимку с мороженым, текилой и сезоном «Секса в большом городе», а потом снова появлялась на горизонте, прикрывая глаза от яркого солнца. Она даже не приходила на скалодром, что было показателем того, как сильно в этот раз ее задело Лешино поведение.

И теперь вот это. Варя покосилась на Астахова, который обустраивался на новом месте, сияя, как начищенный пятак. Он, особо не церемонясь с ее рюкзаком, сдвинул его в сторону, а на освободившееся место стал выкладывать свои вещи. Так, на парте появилась тетрадка на кольцах, наушники и айпэд, в котором сразу зарылся.

А далее был самый настоящий цирк. Варя чувствовала себя главным клоуном в шатре, так как Астахов это сносил с царственной невозмутимостью, просматривая страницы в интернете. Каждый, кто заходил, замирал на несколько секунд, видя Астахова на совершенно неожиданном месте. Потом еще несколько секунд уходило на осознание, что нет, это не мираж и даже не галлюцинация, после чего незадачливый одноклассник перемещался на свое место, шепотом спрашивая у соседей, чего это тут такое творится.

Лиля на изменение места Астаховым практически не отреагировала. Она вошла в класс с отстраненным выражением лица, прижимая к груди открытую книгу. На обложке были нарисованы какие-то странные волновые линии, точечки и кружочки. Поднапрягшись, Варя поняла, что это очередное легкое чтиво по молекулярной биологии. Лиля тихо прошла между партами, находясь вся в себе, плюхнулась на место и только потом посмотрела в сторону Вари. Отметив, что она там, где полагается, Лиля перевела взгляд в книгу и ушла от мира. Основное ее мозг зафиксировал, а на мелкие детали не распылялся.

Зато реакция Руслана Варю порадовала. Увидев вальяжно раскинувшегося Глеба, Руслан прищурился, размял шею, будто готовясь надавать кое-кому тумаков, но ничего не сделал, только сел на стул перед Варей, изображая юного титанчика. Несколько минут спустя к Варе прилетела сложенный в четверо тетрадный листок, развернув который, Варя, не удержавшись, рассмеялась.

«Он тебя шантажирует или угрожает?» — гласила записка, накарябанная неожиданно аккуратным округлым почерком, будто бы ее написал второклассник, который только научился писать и старательно выводит каждую буковку.

«Нет, все в порядке. У меня все под контролем», — ответила ему Варя, перекидывая записку назад.

«Ну, ладно. Но если что, то кричи. Эта довольная морда уже давно просит познакомиться с моими костяшками», — снова перекинул записку Руслан, а увидев, что Варя ознакомилась с ее содержимым, повернулся и посмотрел на Астахова так, что будь Варя на его месте, точно бы дрогнула. Глеб же если и дрогнул, то предпочел не показывать, но вальяжность его чуток поубавилась.

Кульминация произошла тогда, когда в класс вплыла лебедушкой Новикова. Она выглядела словно королева, не меньше. С идеально уложенной косой вокруг головы, в которой легким намеком угадывалась корона, четко подведенными глазами, которые смотрели на несчастных рабов ее великолепия с надменным превосходством. Выдав каждому однокласснику ровно столько своего высочайшего внимания, сколько он того заслуживал в ее собственной шкале оценивания, Вика смахнула невидимую пылинку с рукава, прошествовала к своему месту, повернулась, чтобы водрузить себя на стул, представлявшийся по меньшей мере троном… И внезапно увидела Астахова, невозмутимо сидящего рядом с Варей.

Варя практически услышала, как раздался громкий звон разбившегося шаблона идеального мира Новиковой. Весь этот королевский налет слетел с нее, осыпаясь, будто бы осколки разбитого стекла. Глаза гневно прищурились, ноздри на носу раздулись, грудь стала быстро вздыматься, будто Вика короткими вдохами набирала воздух для долгого огненного плевка. Варя практически увидела отблеск преисподней в ее зрачках. Новикова сжала кулаки, открыла рот…

И была прервана бодро вкатившейся в класс Ириной Владимировной, как обычно так сильно открывая дверь (Варя всегда думала, что она делала это с пинка), что та ударилась о стену рядом. Классная руководительница выглядела даже еще бодрее, чем Астахов, буквально выстреливая позитивом по сторонам. Варя тяжко вздохнула и сползла по стулу вниз. Астахов покосился на нее, но ничего не сказал.

— Вика, садись, пожалуйста, — проворковала Ирина Владимировна, всплескивая руками. — Звонок вот только что прозвенел!

— Да, конечно, — процедила Вика, глядя на Варю настолько ненавидящим взглядом, насколько это вообще было возможно. Однако, когда она повернулась лицом к классной руководительнице, на лице ее сияла заряженная электричеством яркая улыбка.

Пропеллер повернулась к классу лицом, раскинула руки, словно курица-наседка, и громко воскликнула:

— Дорогие мои! Вот и наступил январь!

Варя тихонечко застонала, прикрывая лицо ладонью. А она ведь так надеялась, что Пропеллер не будет произносить длинную нудную речь о том, как она всех любит и обожает, как надеется, что они все пройдут этот долгий путь в полгода вместе, как опечалена тем фактом, что скоро одиннадцатый класс кончится и ее птенчики разлетятся из гнезда. Эти речи как правило вызывали в Варе желание уединиться с белым другом и познакомить его с завтраком.

Пользуясь тем, что Руслан за каникулы, кажется, стал еще шире в плечах, а левый фланг теперь загораживал Астахов («Ну, хоть какая-то от него польза», — потихоньку смиряясь с новым положением, подумала она), Варя вытащила раскрыла книгу, которую до того держала на коленях, и стала читать.

Внезапно Астахов толкнул ее коленкой под партой. Варя возмущенно посмотрела в его сторону, но он только махнул головой в сторону приближающейся классной руководительницы, которая, не переставая вещать сладкую дурь, проходила между рядов и зорко высматривала, чем занимаются ее подопечные. В идеале они должны были внимать ее речам.

Осторожно прикрыв книгу под партой, Варя положила ногу на ногу и прижала ее коленкой к столешнице. Расправив юбку, она изобразила скучающее выражение лица, сложила руки на груди. К тому моменту, когда Пропеллер дошла до последней парты, разливаясь соловьем о предстоящем выпускном и последнем звонке, Варя уже сидела с самым невинным видом.

Ирина Владимировна остановилась возле них в конце предложения. Увидев Варю, она тут же поджала губы, смерила ее недовольным взглядом, а потом заметила, что самая ненавистная ученица сидит вовсе не одна, а в очень неожиданной компании.

— Глеб, — выдохнула пораженно Пропеллер, снова взмахивая руками. — А что такое? Почему ты здесь сидишь? Что-то случилось? Вы с Викой поссорились? — стала выстреливать она вопросами, хлопая большими глазами так быстро, что от них повеяло ветерком.

Весь класс навострил уши. Варя буквально почувствовала, как двадцать пар любопытных глаз уставились на них, в классе даже наступила тишина, куда более полная, чем когда вещала классная руководительница.

Глеб пожал плечами, лукаво улыбнулся женщине, от чего та расплылась в довольной гримасе.

— Понимаете, — проникновенно произнес он, отчего-то напомнив Варе по интонации Матвея, — вселенная так решила, что то место больше не по фен-шую. Энергетические потоки перестроились.