Январское утро радовало задорным морозцем, который бодрил лучше самого черного эспрессо, однако Варя чувствовала, что еще немного, и ее придется отдирать от крыльца, покрытого тонким слоем льда, вместе с досками. Помахав рукой, она жестом попросила впустить ее внутрь. Усатый охранник, почесав слегка тронутую редкой порослью седеющих волос голову, пожал плечами и грустно потопал к посту за ключами.

Попав внутрь, Варя облегченно выдохнула, однако шубку снимать не спешила. Во время каникул школа жила на режиме строгой экономии, поэтому отапливалась ровно настолько, чтобы не погибли растения, которые исправно поливались каждый день уборщицами. Поэтому по коридорам обители знаний гулял легкий дубак. Конечно, через час, когда унылой гурьбой повалят ученики, школа уже достаточно прогреется, но сейчас в ней было лишь немного теплее, чем снаружи.

О Вариной шубе стоило сказать отдельно. Вообще Варя не была поклонницей меховых вещей. Не из-за того, что она сочувствовала несчастным зверькам, которых сотнями убивали ради их теплого меха. То есть, и зверьков ей было жалко, но при мысли об их страданиях в Вариной голове включался здоровый прагматизм. Вот живи она где-нибудь в солнечной Италии, где снег видят исключительно по телевизору, а температура зимой не опускается ниже десяти градусов, тогда да, проблемы масштабного истребления пушных зверей ее действительно бы волновали.

В шубах же Варя не любила ходить из-за того, что при всем желании не изгваздать изделие, она все равно то падала, то попадала в лужи, то просто прислонялась не там. К тому же обладание большим энергичным псом не особо располагало к ношению таких вещиц. Однако этот самый пес и был виноват в том, что в тот день Варе пришлось надеть шубу: поганец умудрился опрокинуть кастрюлю с борщом прямо на Варин пуховик, рассеянно брошенный на стуле. Барни со всем доступным ему восторгом удирал от хозяйки, которая гонялась за ним, чтобы отвести в ванну и вымыть, когда на его пути внезапно оказался стол. В результате столкновения стол пошатнулся, кастрюля красиво качнулась и отправилась в недолгий полет воздух-пуховик.

Пока охранник приходил в себя, убедившись, что Варя не его материализовавшийся глюк, Варя думала, как бы так повесить в гардеробной шубу, чтобы с ней ничего случайно не случилось. Найденное решение было странным, но на тот момент показалось Варе верным: вывернув шубу наизнанку, она завернула мехом внутрь и на всякий случай завязала шарфом. То, что так шуба только больше привлекает внимание, ей в голову не пришло.

Делать в пустой школе было особо нечего, поэтому Варя решила не изображать из себя Индиану Джонса и отправиться прямиком в классную комнату. Ее, во-первых, должны были уже открыть, а, во-вторых, вчера вечером в еженедельной рассылке новостей школы ей пришло письмо от Ирины Владимировны, которая сообщала, что первого урока не будет, и вместо него она проведет классный час, посвященный насущным проблемам.

За каникулы в школе ничего не изменилось, только исчезли новогодние украшения. Коридоры снова стали скучными и серыми, атмосфера праздника растаяла без следа. Даже стенгазеты, которые послушно рисовали ученики младших классов, сняли, освободив место для будущих шедевров.

Классная комната пахла странной смесью мокрого мела, лимонного средства для мытья полов и освежителя воздуха с запахом хвои. Сочетание было не лучшее, но уборщица с их этажа искренне считала, что именно так можно было настроить юные умы на великие свершения. Особенно она настаивала на освежителе воздухе, которым упорно брызгала в каждом кабинете. Зная нрав женщины, проработавшей в школе больше двадцати лет, администрация просто махнула рукой, условившись, что она будет распылять эту свою хвою только по утрам.

Варя медленно прошла к своему месту на последнем ряду и плюхнулась на стул, предварительно проведя ладонью по сиденью, чтобы смахнуть возможную грязь. Откинувшись на спинку стула, она уперлась в парту коленками и замерла в таком положении. Несмотря на некое неудобство в плане одежды, сидеть так было очень удобно. К тому же, длина форменной юбки позволяла делать это без боязни, что кто-то при неловком движении увидит ее нижнее белье. Конечно, с куда большим удовольствием Варя ходила бы на занятия в брюках, пусть даже прямых и колючих, но в школе «Кленовый лист» были очень строгие правила, касающиеся внешнего вида. Девушки должны были ходить исключительно в юбках или платьях, независимо от времени года. Даже если за окном наступал Армагеддон, ученицы школы обязаны были являть собой образец… да всего, чего только можно было придумать. При этом длина юбки не обговаривалась, чем многие беззастенчиво пользовались. Вика, например, была стойкой приверженицей мини.

Истинным спасением для вечно мерзнущей в юбках Вари были чулки, которые она надевала поверх цветных капроновых колготок. К чулкам у нее было двойственное отношение. С одной стороны, они позволяли ей без обморожения перемещаться по улице. Они были удобными, а если выбрать правильные, из качественного кашемира, то чулки держались на месте и не сползали. С другой стороны, они зрительно делали ее и без того тонкие ножки совсем невидимыми, а юбка из-за них казалась короче, чем была, и все это заставляло Варю чувствовать себя не в своей тарелке. Не то чтобы она уделяла много внимания тому, что надевает, но иногда эти девчачьи проблемы прочно застревали в ее голове.

До того славного момента, когда начинались занятия и большая часть учеников прибывала в школу, оставалось еще почти сорок минут. Смирившись с неизбежным, Варя достала из рюкзака телефон с наушниками, толстую книгу, купленную недавно, но уже наполовину прочитанную, и отправилась в мир фантазий, где могло произойти что угодно.

Несмотря на то, что книга сама по себе была написана для детской аудитории, Варя искренне любила всю серию. То были книги Джонатана Страуда, в которых описывались похождения самоуверенного, остроумного и от того еще более интересного джина. Она нашла первую книгу еще тогда, когда ей было десять лет, и с тех пор оставалась верной поклонницей. Увидев в книжном магазине четвертую в серии книгу, она тут же ее купила, ни секунды не сомневаясь.

Пролистав страницы до того места, где держалась магнитная закладка в виде коровы — набор которых подарила ей на Новый Год Аля — Варя углубилась в чтение.

Минуты пролетали незаметно, еще незаметнее переключались песни в наушниках. Варя была настолько захвачена чтением, что не замечала абсолютно ничего кроме картин, которые рисовало воображение перед ее глазами. Вот Бартимеус летит над пустыней спасать барышню с черными глазами, вынашивающую наивный план убить самого царя Соломона…

Внезапная потеря равновесия заставила Варю неловко взмахнуть руками и ногами. Несколько мгновений мозг пытался осознать, что случилось, а до тех пор Варя панически искала точку опоры. Только после мысли, что кто-то просто неудачно подшутил и ее тело не несется на встречу с полом, сердцебиение Вари немного замедлилось. Заметив краем глаза смутный силуэт за спиной, она запустила книгой в обидчика, надеясь, что острые края твердой обложки попадут в какое-нибудь больное место.

— Ты чего творишь?! — взвыл за ее спиной… Да, это был Астахов собственной персоной. И правда, кому еще мог прийти в голову такой гениальный розыгрыш?

Моргнув, Варя сфокусировала зрение и увидела, что класс уже вовсе не пустой, то тут, то там сидят ее одноклассники, а Ника так вообще увлеченно печатает в смартфоне, даже не глядя на клавиатуру. Ее внимание, как, собственно, и внимание остальных в комнате, было приковано к ним. Варя с досадой прикусила губу. Уже ко второму уроку вся школа снова будет трещать, что она побила Астахова. Время идет, ничего не меняется.

Повернувшись к Астахову, который, морщась, трогал следы от уголков книги на локте, Варя смерила его ледяным взглядом. Книга не поранила его настолько сильно, чтобы пустить кровь, просто содрала кожу;

— Ты? Совсем? Больной? — спросила она раздельно, поспешно поправляя юбку, которая от ее активных телодвижений задралась.