– Эээ… – Астахов покосился на пса, который взбудоражился, услышав свое имя, на Лешу и его внушительных размеров кулаки… – Да, показалось. Но это не она была. Я обознался.

– А жаль, – вздохнула Марьяна Анатольевна. – Я была бы очень рада, если бы это была Алевтина… Видимо, не суждено мне дождаться внуков, не суждено…

– Мама! – воскликнул Леша недовольно. На его лбу началась биться жилка. – Давай не сейчас об этом, а?

Марьяна Анатольевна состроила невинное лицо, аккуратно наливая кипяток в чашки.

– Алексей, что ты бушуешь, – укорила его она. – Я просто говорю…

Леша молча сложил оставшиеся куски запеканки на тарелку и встал.

– Я тарелку потом принесу, – сказал он и в темпе лося во время брачного периода покинул квартиру. Входная дверь хлопнула оглушительно громко.

Марьяна Анатольевна растерянно посмотрела на Варю, на Глеба, покосилась на опустевшее блюдо с запеканкой.

– Я разве что-то не то сказала? – спросила она, осторожно ставя чайник на подставку и присаживаясь на стул.

– Да нет, мам, – быстро проговорила Варя. – Просто Леша сегодня с утра что-то какой-то буйный. Ночь видимо выдалась… тяжелая, – добавила она, покраснев. Перед глазами снова всплыла сцена, увиденная в его квартире.

После этого беседа утратила огонь, и Астаховы стали собираться домой. Мама тоже удалилась, сказав, что ранние утренние подъемы ее утомили и она собирается вздремнуть.

Пока Леся собиралась и умывалась, Варя и Глеб сидели в гостиной, пребывая в состоянии неловкого молчания. Они расположились на разных концах дивана, и не потому, что не хотели находиться рядом, а потому, что Барни забрался на сидение между ними и демонстративно разлегся, мордой повернувшись к Астахову. Так он показывал, что в любой момент готов атаковать и вообще глаз с него не спускал. Не то чтобы Астахов вообще мог расслабиться, когда огромная зубастая пасть находилась в опасной близости от его конечностей.

Варя рассеяно гладила Барни по спине, чуть выше того места, где начинался хвост, и чувствовала полную радостную пустоту в мыслях. Она буквально видела, как по засушливой равнине ее сознания туда-сюда перекатывается перекати-поле. Этому способствовало и то, что Варя до сих пор была в пижаме – майке и шортах, и такой вид ее как-то не располагал к активной беседе. Как и то, что Астахов нет-нет, да косился в сторону слишком низкого и непривычного для Вари выреза.

Обычно Варя спокойно переносила вынужденную тишину, но в этот раз она будто давила ей на уши, вынуждая сказать хотя бы что-то, даже ерунду.

– Что-то ты хреново смотришь за сестрой, пока родителей нет, – выдала она прежде, чем успела остановить себя.

Астахов хотел взлохматить волосы рукой, но, увидев, как дернулась морда Барни, он передумал и медленно опустил руку обратно на коленку, косясь на пса. Тот, поняв, что контроль над будущей жертвой недостаточен, подполз по дивану ближе к Астахову и положил передние лапы на его ноги. У Астахова не осталось ни единого шанса на какие-либо телодвижения.

– Да понимаешь… – вздохнул тот, глядя на собаку, – Вика заявилась к нам домой с истерикой, я пытался ее успокоить да не вышло. Она швырялась в меня мамиными вазами! – недовольно воскликнул он. – Куда уж тут с Лесей нянчиться.

– И часто она выделывает такие финты?

– У нее бывает, – кивнул Глеб. – Один раз, когда мы были в Аспене, она внезапно что-то придумала себе сама и ушла в метель из дома к подружке, типа переночевать. Ей было семь.

– Меня бы выпороли за это и дома заперли лет до тридцати, – хмыкнула Варя. – Тем более, если бы это было в метель и не дома.

Астахов усмехнулся, покачав головой. Барни пристально следил за ним, так что это был максимум того, что он мог себе позволить.

– У нас дома с наказаниями проще. Папа Лесю ни разу не наказывал, а мама забывает. Говорит, что утром ей устроит сладкую жизнь, но Леся отлично знает, что в итоге ничего ей не будет.

– Ей явно нужны ежовые рукавицы… – пробормотала Варя.

Астахов пожал плечами.

– Я искренне надеюсь, что со временем она вырастет во вменяемого человека, тем более, что признаков стервы я в ней не наблюдаю. Но это пока, – с досадой добавил он. – Я же по большей части живу отдельно, да и не будет она меня слушать уже. Если из нее вырастет очередная Вика, я буду очень разочарован, – он вздохнул, снова порываясь поднять руки, но вовремя останавливая это движение.

Варя вскинула бровь, ерзая на диване. Она пыталась устроиться так, чтобы ее отчасти закрывала большая туша Барни, так как чем дальше, тем больше ей не нравилась эта ситуация с одеждой.

– Что, все так плохо? – спросила она, подтянув в итоге ноги к груди и засунув ступни под пятую точку пса. Он рассеяно помахал купированным хвостом, но от вражины в обтягивающем зеленом свитере не отвернулся.

Астахов неопределенно мотнул головой, дернул плечами. В проходе промелькнула Леся, выбежавшая из душа в полотенце. Варя разрешила ей одеться в своей комнате, и теперь она мрачно размышляла, не забыла ли она закрыть шкаф. Варя не очень любила, когда посторонние люди трогали ее вещи, даже если этим людям было чуть больше десяти лет.

– Да я еще сам не решил… – произнес Глеб, разглядывая кухню. – Мы расстались.

– Оу… – пробормотала Варя рассеянно. Астахов покосился на нее, вздернув бровь.

– «Оу», и все?

– Ну, что еще в таких случаях говорят, – развела руками Варя. – Посочувствовать или поздравить?

– Я еще и сам не знаю, – все еще глядя на нее с поднятой бровью, сказал Астахов.

Варя не до конца понимала, какой конкретно реакции он от нее ожидал. Будь на ее месте кто-то из свиты Новиковой, то незамедлительно последовали бы ахи и вздохи, сопровождаемые криками ужаса и обдумыванием открывшихся перспектив. Аля бы в такой ситуации стала расспрашивать на тему чувств и подробностей. «Оу» было всем, на что была способна Варя. В конце концов, ей было ни горячо, ни холодно. Почти, но ведь почти не считается?

– Это было странно, к тому же очень шумно, да и вазы пострадали. Но одно я знаю точно, – внезапно оскалился Астахов в этой своей привычной шкодливой усмешке, – огромная гора с моих несчастных плеч точно свалилась!

– Тогда поздравляю, – улыбнулась Варя со смешком.

Из коридора вприпрыжку выскочила Леся, одетая и причесанная. Она соорудила нечто вроде ежика на голове, и Варе она напомнила взбесившегося Соника из мультфильма, не хватало только синих волос.

– Я готова! – радостно возвестила она.

– Ну, наконец-то, – закатил глаза Астахов. – Тебя ждать, так целая вечность пройдет.

Леся молча высунула язык, покачиваясь назад-вперед.

Понимая, что иначе Глеб на ноги не поднимется, Варя встала и позвала к себе Барни. Тот сделал вид, что ничего такого не происходит и вообще он глухой, только одно ухо дрогнуло. Тогда Варя окликнула его снова, только строже. Мотнув ушами, Барни с тяжким вздохом слез с Астахова и потрусил к Варе. Когда пес покорно замер у ее левой ноги, Варя крепко схватилась за ошейник и дала отмашку Глебу. Тот медленно встал, не сводя глаз с собаки. Барни рыкнул, но порыва убивать не было.

Все те несколько минут, что Астаховы одевались в прихожей, Варя крепко держала Барни, но тот уже успокоился, видя, что незваные гости направляются на выход. Захлопнув за ними входную дверь, Варя устало плюхнулась прямо на пол, обнимая пса, который с готовностью увалился на спину и подставил хозяйке животик.

Мир и покой в квартире Ворониных был восстановлен.

========== Часть семнадцатая, январская ==========

Комментарий к Часть семнадцатая, январская

Конец года, дел невпроворот, а работу можно смело вместо горки укладывать и скатываться с нее на санках. Зато глава большая! Приятного прочтения! :)

В первый день после каникул какой-то черт дернул Варю приехать в школу за час до начала занятий. Она сама удивилась, когда охранник воззрился на нее как на восьмое, нет, девятое чудо света. Он по очереди моргал осоловелыми глазами, задумчиво потирая подбородок, а на небритом, слегка помятом лице будто висел транспарант с единственной мыслью: «Надо меньше пить, уже девахи какие-то мерещатся с утра пораньше».